С точки зрения мировой дипломатии, руководство Китая находится сейчас в блестящей позиции. На этой неделе председатель КНР Си Цзиньпин принимает в Пекине президента США Д. Трампа, а несколько дней спустя там же состоятся его переговоры с президентом России В.В. Путиным. Высокие гости не пересекутся в китайской столице: встреча новой «большой тройки» пока не планируется. До закрепления нового мироустройства еще очень далеко. Беседы в Пекине, однако, приковывают внимание всего мира

С Трампом председатель Си будет обсуждать в первую очередь вопросы экономики и технологий, включая искусственный интеллект. Здесь возможны временные компромиссы, но вряд ли какое-то генеральное соглашение. Во время недавнего тарифного противостояния Китай продемонстрировал Америке свои «карты» и заставил Белый дом отступить. Ограничения, с которыми китайские компании все чаще сталкиваются на американском рынке, Пекин компенсирует развитием отношений с фрондирующей по отношению к США Европой. В военно-стратегической области КНР наращивает свою военную мощь, отказываясь от преждевременных переговоров с США: вначале китайцам нужно добиться ракетно-ядерного паритета с Америкой.

С президентом России китайский руководитель будет, как всегда, обсуждать широкий круг вопросов — от экономического взаимодействия двух стран до координации действий в различных регионах мира. Председатель Си в последние годы выступил с рядом глобальных инициатив, которые дают объемное представление о современном китайском видении миропорядка. Многое в этом видении созвучно подходам президента Путина. Два лидера будут также иметь возможность по горячим следам обсудить, как вести себя с США.

Если в отношениях Китая и России наблюдаются близость и последовательное и поступательное движение, то в американо-китайских отношениях растет напряженность, логически ведущая к большому конфликту. США объявили Китай своим главным соперником: уступать Пекину первую строчку в иерархии держав Вашингтон не намерен. Стратегия Вашингтона состоит в том, чтобы путем давления на своих союзников вытеснить китайское влияние из Латинской Америки, Африки и других регионов, ограничить связи Европы с Китаем под знаменем «борьбы с великодержавными амбициями» КНР и создать в Азии антикитайский фронт от Японии до Филиппин и, если удастся, продлить его до Индии.

Многие элементы этой стратегии перекликаются с действиями США в отношении России. И там и здесь Вашингтон делает упор на свое сохраняющееся доминирование в мировых финансах. И там и здесь он действует через своих союзников, партнеров и клиентов. За восемь месяцев после свидания в Анкоридже Трампу, правда, не удалось «продавить» Европу на поддержку своих собственных предложений по урегулированию на Украине. Трамп, однако, отнюдь не нейтральный посредник. Фактически США по-прежнему поддерживают Киев, действуя как непосредственно (передача данных разведки и т.п.), так и через Европу, которой Вашингтон поручил «сдерживать» Россию. Санкции США против России в целом усилились. Заблокировано решение даже технических вопросов: возвращения России ее собственности в США, восстановления прямого авиасообщения и т.д.

В отношении Китая американцы делают ставку на то, что Китай — как экономика, в значительной степени зависящая от экспорта своих товаров на премиальные рынки Северной Америки и Западной Европы, — будет вынужден отступать перед давлением США, чтобы окончательно не потерять доступ к этим рынкам.

В прошлом подобная стратегия США приносила результаты, хотя и ограниченные. Пекин шел на отдельные уступки, поскольку в целом в условиях глобализации его позиции укреплялись. Отступая на шаг назад, КНР тут же делала два шага вперед. В Пекине были уверены, что подъем Китая может происходить мирным путем, что миропорядок может быть реформирован в результате последовательного возрастания веса и влияния в мире незападных стран — прежде всего, разумеется, самого Китая. В последние годы ситуация, однако, изменилась. Стало ясно, что мирной смены миропорядка не будет.

Глобальное геополитическое контрнаступление США (смена власти в Венесуэле, нападение на Иран, возвращение контроля над Панамским каналом, претензии на Гренландию, угроза Кубе) в значительной степени нацелено на ограничение доступа Китая к энергоресурсам, разрыв логистических цепочек КНР и лишение ее потенциальных геополитических плацдармов. Поведение союзников США — в частности, Германии, а также некоторых государств Персидского залива — свидетельствует, что в решающий момент геополитические соображения берут у них верх над трезвыми геоэкономическими расчетами. Геополитика в условиях кризиса побеждает геоэкономику.

Китайское руководство выступает убежденным поборником глобализации и решения политических проблем мирным путем. Пекин стремится позиционировать себя как нейтрального игрока и возможного посредника в идущих конфликтах на Украине и на Ближнем Востоке, в которых напрямую или косвенно участвует Вашингтон. Получается асимметричная картина: США не только не скрывают, что рассматривают Китай и Россию в качестве своих геополитических соперников и военных противников, но и действуют соответственно, а Пекин и Москва, заявляя, что их отношения — это «больше, чем союз», неизменно подчеркивают, что «союзом» они как раз не являются.

Действительно, если под «союзом» понимать аналог НАТО или современное издание Организации Варшавского договора и того, что в 1950‑е годы именовалось на Западе «советско-китайским блоком», то такой союз ни Москве, ни Пекину не нужен. Это — внешнеполитическая технология ХХ века. Нужно, однако, хорошо понимать, что надежды на то, что по стратегическим вопросам будущего миропорядка Москве и Пекину можно договориться с Вашингтоном, выторговав у него для себя какие-то специальные привилегии, невозможно. Действовать порознь на американском направлении, не говоря уже о конкурировании между собой, — и для Москвы, и для Пекина означает действовать в ущерб себе.

«Отбиться» от «наездов» со стороны США Россия и Китай способны самостоятельно. Даже Ирану это удалось. Для построения нового миропорядка, однако, этого недостаточно. Здесь нужен не традиционный военный союз (хотя взаимодействие в военной сфере требуется усиливать), а политическая, финансово-экономическая и технологическая коалиция за новый миропорядок. Такая коалиция, выстроенная вокруг российско-китайского ядра, координировала бы свои действия в самых разных областях — от геополитики и геоэкономики до искусственного интеллекта и освоения космоса. Такой коалиции не были бы страшны санкции Америки и Европы, перекрытия проливов (сегодня Ормуза, завтра — Малакки) и морские блокады. Напротив, ресурсы и возможности России и Китая заставляли бы США и их союзников вести себя гораздо менее агрессивно и высокомерно и постепенно, пусть и неохотно, привыкать к новому — равному с другими крупными участниками — положению в мире. Именно в этом — суть перехода к новому порядку в международных отношениях.

Визит Трампа в Пекин вряд ли станет историческим по своим итогам. Возможности Трампа содействовать установлению прочного мира на Украине стремительно убывают. Вероятный исход ноябрьских промежуточных выборов в США открывает перспективу политической нейтрализации действующего американского президента и — в любом случае — начала борьбы за Белый дом. В таких условиях шансы на стратегическое соглашение с Америкой стоит признать минимальными.

Визит Путина, напротив, может придать российско-китайскому стратегическому партнерству гораздо более высокое качество коалиции за миропорядок. «Треугольник» Вашингтон — Москва — Пекин, который задумывался Генри Киссинджером для того, чтобы совместно с Пекином «сдерживать» Москву, а затем — уже после окончания Холодной войны — рассматривался некоторыми стратегами в США уже как инструмент «сдерживания» Пекина с помощью Москвы, может стать ключевым фактором формирования нового равновесного миропорядка.

Дмитрий Тренин