Тема «опасных слов» в назначении платежа превратилась в настоящий источник тревоги для многих россиян, но единого черного списка формулировок не существует, проблема кроется в деталях, рассказала «Газете.Ru» юрист Ольга Плеханова.

Блокировки операций регулируются Федеральным законом № 115-ФЗ и Положением Банка России № 860-П, а также методическими рекомендациями регулятора. Ни в одном из этих документов нет перечня слов, за которые автоматически приостанавливают перевод. Официального «черного списка» просто не существует, сообщила финансовый юрист международного сервиса Razmorozka.com Ольга Плеханова.

Однако банк обязан реагировать, если операция напоминает отмывание доходов, обналичивание, транзит средств, скрытую предпринимательскую деятельность или мошенничество.

«В регулировании есть не только общая логика подозрительных операций, но и суммовые ориентиры. Статья 6 115-ФЗ устанавливает перечень операций, подлежащих обязательному контролю. Для многих операций из этого перечня с 14 июля 2025 года порог был повышен с 600 тысяч до 1 миллиона рублей. При этом обязательный контроль не означает автоматическую блокировку перевода, но переводит операцию в зону повышенного внимания банка и Росфинмониторинга», — отметила она.

Параллельно Банк России прямо указывает на ключевой критерий: нетипичность операции по сумме, частоте и поведению клиента. Именно поэтому банк анализирует не слова, а картину в целом.

«На практике мы часто видим, что одни и те же формулировки ведут себя по-разному. “Возврат долга” или “подарок” могут годами проходить без единого вопроса. А “жене на ноготочки” внезапно приводит к блокировке. Причина в том, что банк оценивает не текст, а контекст операции. Если человек периодически получает деньги от одного и того же лица с комментарием “возврат долга”, и суммы выглядят разумно, это укладывается в нормальное поведение. Но если появляется перевод с шуткой типа “дань великому хану”, он начинает выглядеть как маскировка», — подчеркнула Плеханова.

Она привела в качестве примера случай из практики, когда муж переводит деньги жене и пишет «на ноготочки». Что супруги вложили в понятие «ноготочки» — это их личное дело, но сумма 150 тыс. рублей превышает стандартную стоимость данной услуги. При этом ранее переводов с этого конкретного счета гражданка не получала и фамилия у нее отличается от отправителя. Результат — блокировка и запрос пояснений банком. Это та ситуация, когда комментарий перестает объяснять перевод и начинает ему противоречить. Для банка это сигнал: назначение платежа не раскрывает экономический смысл, а значит, выглядит подозрительно.

Другой частый кейс — переводы «на ДР коллеге», «сбор на подарок учителю», «фонд на чаепитие».

«Человек получает 10−20 переводов по 500−1000 рублей от разных людей с одинаковыми комментариями. В реальной жизни коллеги скинулись на корпоратив, родители — на подарок педагогу или конфетки с печеньками. Но для банка это выглядит как поток поступлений от разных лиц без очевидной цели. Такая структура операций очень похожа на транзит или сбор средств. И здесь снова проблема не в словах. Те же самые комментарии в единичных переводах не вызвали бы никакой реакции. Вопрос возникает только потому, что поведение счета изменилось», — рассказала юрист.

Она добавила, что есть и более непривычные ситуации. Нередки случаи, когда людям блокируют счета после переводов самим себе. Например, человек переводит деньги между своими счетами, постепенно собирает крупную сумму, а затем пытается отправить ее другому физлицу, например за покупку автомобиля с рук. В комментарии пишет «перевод собственных средств», а потом «за машину».

Плеханова отметила, что формально все выглядит логично. Но если посмотреть на цепочку операций, она начинает напоминать схему с переливом средств и подготовкой к обналичиванию или переводом мошеннику. В такой ситуации комментарий не помогает, потому что он не объясняет происходящее.

Несмотря на то что в законе нет списка запрещенных слов, есть формулировки, которые практически гарантированно привлекут внимание банка, а то и других организаций. Например, «казино», «ставки», «обнал», «наличка», «серая зарплата», «P2P», «обмен USDT», «крипта», «за наркотики», «покупка оружия». Любые шутки на тему незаконной деятельности приведут к тому, что операция почти наверняка будет остановлена, указала она.

В таких случаях речь идет уже не просто о банковской проверке. Информация может быть передана дальше, и последствия выходят за пределы отношений с банком.

«Самая опасная зона — это не очевидные нарушения, а обычные слова, которые начинают использовать не по назначению. “Возврат долга”, “подарок”, “за услуги”, “личный перевод” — все это безопасно, пока соответствует реальности. Но если “долги” возвращают десятки людей, “подарки” приходят регулярно, а “услуги” оплачиваются человеку без статуса, система начинает видеть несоответствие. И именно в этот момент возникают блокировки, которые кажутся клиенту необъяснимыми», — пояснила юрист.

В российской практике нет «запрещенных слов», за которые блокируют счета. Но есть суммы, есть режимы контроля и есть признаки подозрительных операций. И есть формулировки, которые сами по себе делают операцию токсичной для банка. Поэтому проблема почти никогда не в словах. Она в том, что слова не совпадают с тем, что реально происходит с деньгами.

«И самый практический совет здесь звучит просто: если вы сомневаетесь, не стоит сочинять слова. Лучше написать нейтрально и по делу или вообще не добавлять лишнего смысла. Потому что любая “креативная” формулировка начинает работать против вас в тот момент, когда операция перестает выглядеть очевидной», — заключила Плеханова.

«Данная информация носит исключительно информационный (ознакомительный) характер и не является индивидуальной инвестиционной рекомендацией»
Источник