Группировка "Юг" продолжает отбивать у противника Константиновку и окрестности. Село за селом. Дом за домом. Улицу за улицей. Бойцы 103-го полка 150-й мотострелковой дивизии прикрывают фланги наступающих подразделений.

Продвижение ускорилось

Командир первого батальона в 103-м полку Моздок на СВО с 24 февраля 2022-го. Тогда был взводным.
"У меня старший брат военный. Я подростком приходил к нему, смотрел: построения, чего-то туда-сюда бегают, весело. Еще и зарплату получают. Дай, думаю, тоже сюда пойду. Но немного иначе все сложилось", — говорит офицер.

В 29 лет он уже кавалер двух орденов Мужества. За плечами — Марьинка, Георгиевка, Курахово, Клебан-Бык, Торецкое направление. И вот теперь — Константиновское.

"Сейчас фронт быстро идет вперед, — продолжает Моздок. — Конечно, это непросто, но находим бреши в обороне врага. Дело не только в удаче — в напряженной работе. Удалось выявить стык между подразделениями противника. Поэтому набираем темп.
Дорога в Константиновку уже полностью под нашим огневым контролем. Если скопление ВСУ достаточно большое, запрашиваем ФАБы".


Поле боя радикально изменили технологии — в первую очередь дроны и наземные робототехнические комплексы.

"НРТК очень хорошо себя зарекомендовали, — уточняет офицер. — Буквально вчера такая машинка завезла 500 килограммов груза на позиции, проехав почти семь километров. Сколько бойцов бы несли это все? И как долго?"

Его бойцы сталкивались с разными подразделениями противника.

"За Клебан-Быкским водохранилищем был "Азов"* — они действительно хорошо подготовлены. Но все равно не удержались. Прислали вместо себя тероборону. Сейчас 100-я бригада — тоже сопротивляется, хоть и слабее. А вот 156-я и им уступает", — перечисляет комбат.


Азовцы, по его словам, за своими "трехсотыми" отправляли по пять-шесть человек. Правда, из-за этого эвакуационные группы зачастую оставались лежать рядом с "побратимами". Зато в 156-й бригаде такой проблемы не было — раненых попросту не забирали.

"Для офицеров ВСУ простые солдаты — люди второго сорта. Какие-то их позиции нередко остаются у нас за спинами, — рассказывает Моздок. — Можно отправить окруженным дрон с провизией, боепитанием, средствами связи. Но нет — ничего не делают. Украинское командование отдает приоритет удержанию переднего края".

Подтверждает он и сведения о заградотрядах. Об этом часто сообщают пленные, да и в радиоперехватах проскальзывают угрозы офицеров — расстрел за оставление позиций.

В блиндажах противника находили наркотические вещества, к примеру — габапентин.

А у одного пленного был мобильный телефон с очень полезной информацией — картами, маршрутами подвоза.


"Несколько часов мы читали, какие машины выезжают, куда едут — в мессенджерах. И убеждали противника сбрасывать с дронов провизию на позиции, которые уже за нами. Все же вэсэушные командиры что-то заподозрили, стали задавали вопросы, но ответы на них мы находили в том же телефоне. Наконец попросили фото скинуть — мы через нейросети прогнали его фотографию, чтобы показать: он ранен и остается в блиндаже, — улыбается Моздок. — Но, сами понимаете, это сложно сделать достаточно правдоподобно. Они связались с родственниками, чтобы те вышли на связь, и вот на их вопросы уже сложнее было отвечать. Так что в итоге его удалили из группы".

Доводилось батальону сталкиваться и с иностранными наемниками.

"В Щербиновке их было много — особенно поляков. Но встречались и чернокожие. Точно не знаю, откуда — разговаривали на французском", — отмечает комбат.

Важный пленник

В той же Щербиновке ранение — уже второе — получил один из бойцов батальона — штурмовик с позывным Курган.
Осколки попали в почку, живот и ноги. Часть врачи решили пока не извлекать. Четыре месяца лечился и вернулся в строй. Опять выходит на боевые задачи.

В декабре взял пленного.


"Я заводил наших на позиции, которые мы недавно заняли, и наткнулся на вэсэушника. Отвели в тыл. Рассказал: был вместе с группой — вчетвером. Их накрыли, трое — "двести", только он — "трехсотый". Причем явно какой-то непростой — ему и костыли сбросили с дрона, и деревянный протез под колено. Тяжело раненный, оставался и сам себе все обрабатывал. Обычный солдат с таким бы не справился", — отмечает боец.

Курган — из Краснодарского края, на СВО уже полтора года. За плечами — два десятка штурмовых выходов. Противник, по его словам, сопротивляется сейчас куда менее отчаянно.

"Не могу сказать, что толпами в плен ломятся, но и до последнего патрона не отстреливаются, как правило. Многие просто убегают, как только мы "заливаемся" в населенник. А вот дорога до пункта теперь гораздо опаснее из-за дронов", — уточняет штурмовик.

"Детей они несли на руках"

Его сослуживец с позывным Пустой на фронте с ноября 2023-го.

"Пошел бы раньше, да жена не пускала, — словно оправдываясь, произносит он. — Год "отпрашивался", она в итоге сказала: "Ладно, иди уже".

Штурмовые выходы отец троих детей давно не считает.

"За первые два месяца больше десяти — это точно. И два ранения. Дважды похоронили, один раз даже сообщить родным успели. Меня тогда в доме завалило, выкапывался долго. Это был первый случай в нашем подразделении, когда "Баба-яга" противотанковую мину на крышу сбросила. Но ничего, спустя сутки вышел на связь, успокоил всех", — вспоминает боец.

Наградили медалью — один из батальона прорвался с двумя бойцами из соседнего подразделения на 500 метров вглубь расположения противника. Удерживали позицию неделю — до подхода подкрепления.


С тех пор к двум ранениям добавилось еще одно.

Говорит: "Я вообще везучий. На лепесток наступил, но обувь выдержала. Конечно, открытый перелом стопы, ожоги, однако нога на месте".

Подтверждает, что противник теперь слабее.

"По моим ощущениям, воевать они уже не умеют. В том, что касается именно стрелкового боя, — уточняет Пустой. — Раньше жестко было, перестрелки, все дела. А сейчас даже не успеваем до них дойти — сбегают с позиций".

У него, как и у Кургана, с Щербиновкой связаны тяжелые воспоминания. Но другого рода.


"Мы тогда заходили на позицию. Увидели мирных — пять женщин. У трех маленькие дети на руках — около года. Товарищ сказал им, чтобы они аккуратнее шли. А они — прямо через огород. И тут минометный обстрел. Мы прекрасно понимали, что бьют целенаправленно по ним, потому что бойцы бы выбрали другой маршрут. Еще были дроны. Потом затихло. Все погибли".

Ожесточенные бои на Константиновском направлении продолжаются. Штурмовики из 103-го полка упорно двигают линию фронта на север — к Дружковке и Славянску. Они делают все возможное — и даже больше, чтобы эти города дождались освобождения. Источник