Публикация в издании Politico пятиступенчатого плана по интеграции Украины в ЕС — пятый пункт которого венгерский премьер Виктор Орбан уже назвал объявлением Венгрии войны (там, если что, речь идёт о лишении Будапешта права голоса), — несмотря на то, что выглядит больше, как несмешная шутка, чем как реальная дорожная карта, тем не менее, демонстрирует всё ещё сохраняющееся у европейцев желание, что называется, застолбить территорию.

Вообще забавно, конечно, что именно Запад, долгие годы продвигавший идеи глобализма и говоривший о мире «без границ и барьеров», в итоге за всё это время назабивал наибольшее количество межевых столбиков — как реальных (расширение НАТО и ЕС), так и виртуальных (ограничение на доступ к технологиям). Ну, не суть.

Куда любопытнее тот факт, что бесконечные мечты европейцев о продолжении экспансии, кстати, не только за счёт Украины, существуют на фоне глубокого общественного кризиса внутри самой Европы, вызванного, в том числе, этой самой экспансией, одним из проявлений которой является откровенно безумная миграционная политика Евросоюза.

Вот что говорит об этом профессор Королевского колледжа Лондона Дэвид Бетц, прямо предупреждая Европу об угрозе гражданской войны:

«Первый фактор — это фракционализация. Фракционализированное общество — это общество, которое явно склонно к гражданскому конфликту. Форма фракционализации, которую мы сейчас наблюдаем по всему западному миру — особая, крайне токсичная форма, известная как полярная фракционализация. При ней люди подавляют собственные индивидуальные чувства по тому или иному вопросу в пользу того, что они считают „консенсусным‟ мнением своей фракции или своего племени».

Вторым ключевым фактором «предчувствия гражданской войны» Бетц видит то, что называется «понижением статуса».

«Это ситуация, при которой доминирующая, но находящаяся в упадке фракция большинства в обществе — как правило, этнически определённая — ощущает, что она сталкивается с постоянной утратой своего статуса. В таком случае люди, например, боятся утраты первенства своего языка данного общества, утраты культурных традиций, культурных идеалов, религиозных и культурных символов. Того, что в этом обществе прославляется, ценится и считается значимым, — и что, по их ощущению, заменяется».

И, наконец, третий фактор, логически вытекающий из двух предыдущих — это «утрата веры в то, что нормальная демократическая политика остаётся жизнеспособным способом решения проблем коллективного действия».

«Иными словами, здесь можно говорить о кризисе легитимности. Именно эти три фактора являются ключевыми индикаторами или общими признаками приближения гражданской войны. И в нынешнем западном контексте все они мигают красным. Это не жёлтый сигнал, не мягкое предупреждение. Это очень яркий красный цвет — признак того, что что-то серьёзно идёт не так», — резюмирует британский учёный.

Упрощая немного академическую речь профессора и даже в чём-то дополняя его, можно сказать, что в современной Европе одновременно наблюдается рост протестных настроений, значительное падение уровня жизни, что в нынешней ситуации приводит к чувству ущемлённости своих прав и интересов у коренных европейцев, а также глубокое разочарование в демократических институтах, не просто показавших свою полную неэффективность в условиях кризиса, но и во многом ставших причиной его начала.

Какой из этого выход? Европу ждёт ещё бо́льшая радикализация общества, приход к власти правых, а там, где ушлые глобалисты с помощью хитроумных уловок избирательной системы смогут воспрепятствовать «правому развороту» — социальный взрыв, который, как считает Бетц, угрожает перерасти в прямую гражданскую войну.

Но самое важное, что кроме названных им факторов, есть ещё один: усиливающаяся поляризация в обществе, где уже нет полутонов — ты либо за «красных», либо за «белых», и третьего не дано.

А это, в свою очередь, является куда более сильным триггером для гражданского противостояния, чем даже растущее напряжение по линии власть-народ. Хотя бы в силу того, что за последним власти, как правило, внимательно следят. Шкурный интерес. А на первое частенько не обращают внимания, предпочитая действовать по формуле «пока гром не грянет».

Ну, а теперь вернёмся к плану евроинтеграции Украины. В нём пугает уже само стремление завершить процесс меньше чем за год, к 1 января 2027 года. Но дальше всё куда хуже.

Пункт номер два предполагает создание «лёгкой» формы членства (что бы это ни значило), которая, тем не менее, не снимает с Европы ответственности за судьбу украинского населения. «Европейские гуманитарные стандарты» — нет, не слышали? Кто за всё это будет платить, и как будет осуществляться контроль за соответствием реальности установленным требованиям — вопросы со звёздочкой.

Три оставшихся пункта — это не просто признание никчёмности европейских институтов, но и начало конца единой Европы суверенных наций. Чтобы преодолеть вето Венгрии на вступление Украины в ЕС, предлагается:

Первое. Ждать, когда Орбан уйдёт сам.

Второе. Попросить Трампа повлиять на Орбана с тем, чтобы тот поменял решение.

И третье, о чём уже было сказано выше: вообще лишить Венгрию права голоса по данному вопросу.

Интересно, а что они будут делать с мнением Чехии и Словакии, которые также настроены довольно украиноскептично? И, в конце концов, а как быть с заявлением канцлера ФРГ Фридриха Мерца, сказавшего, что никакого внеочередного вступления Украины в ЕС быть не может просто по определению?

Вопросы без ответа. Но как бы там ни было, в таких условиях втаскивать в ЕС, даже в несколько обрезанном статусе, 40-миллионную (ну ладно, 20-миллионую, всё равно это слишком много) страну — это настолько же безответственно, как кидать камешки со скалы, рискуя спровоцировать обвал или камнепад грандиозных масштабов.

Если Европа искала способ самоубийства, то можно было найти что-то попроще. Хватит ли мозгов вовремя остановиться — большой вопрос. В любом случае, стоит признать, что подобный сценарий не в наших интересах, ибо жить по соседству с новой ордой, только западной — то ещё удовольствие...

Алексей Белов