Что лучше: крепостное право или гражданская война?

Меня тут обвинили в том, что я поддерживаю рабство. Несправедливо, если учесть, что я всегда был последовательным противником сталинских колхозов и защитником гражданских прав. Причиной же для поспешных выводов о моей мнимой поддержке рабства стало моё замечание, что бездумная отмена крепостного права в Российской Империи была бы ошибкой.

Проведу аналогию. Наши пенсионеры безусловно заслуживают минимальную пенсию в 100 тысяч, а ещё лучше — в 300 тысяч рублей в месяц. Проблема в том, что если установить такую пенсию завтра, то бюджету придётся изыскать дополнительно 50–150 трлн рублей в год, а у нас столько нет. Следовательно, придётся финансировать повышенную пенсию через гиперинфляцию рубля, и пенсионерам в итоге от этого станет только хуже. И вот мы доказали, что я против повышения пенсий, что тут же делает меня чудовищем и антипенсионером…

Вот так и с крепостным правом. Рабство в США было отвратительным явлением, но когда его начали отменять, получили гражданскую войну — явление ещё более отвратительное. Дополнительно к этому борцы против рабства заложили под государственность США мины, которые проявились в Великом замещении, угрожающем сейчас уничтожить страну.

В России провели реформу осторожно и обдуманно, с полувековой подготовкой. Как итог, всё прошло гладко и спокойно, без потрясений уровня гражданской войны. Волнения всё равно были — Бездненское и Кандеевское выступления, например, — но по сравнению с тем, что могло случиться в плохих сценариях, это ничто.

Если бы крепостное право отменили в России раньше, одним резким росчерком пера, страна могла бы и рухнуть. Дело в том, что выпуск крестьян на волю без компенсаций помещикам стал бы ограблением военной и экономической элиты. При этом в России регулярно случались внутренние волнения и внешние войны. Оказаться в такой момент без денег и с враждебно настроенными элитами означало лишиться страны. Нечто подобное, хотя и по другим причинам, мы видели в 1917 году. Только непосредственным итогом революции стали гражданская война (13 млн жертв) и опустошительный голод (5 млн жертв). Нечто подобное мог получить и Александр I, если бы принимал законы сердцем, а не головой.

Кроме того, Россия при Александре I оставалась ещё по большей части аграрной страной: масштабную индустриализацию начал только Николай I. Поэтому ограбление помещиков означало разрушение экономики, а страна без экономики — это очень опасно даже в мирное время. Остаться без денег в военное время ещё хуже — это означает фактический проигрыш в войне.

В начале 19-го века стало ясно, что систему крепостного права пора реформировать. Начал, собственно, ещё Павел I, который запретил, например, отвлекать крестьян для работы на барина более чем на 3 дня в неделю. Для сравнения, при Сталине колхозников нередко заставляли работать на колхоз ежедневно, не оставляя советским крестьянам времени, чтобы вырастить еду для своих семей.

Подготовка к отмене крепостного права продолжалась и после Павла: тот же Александр I ставил опыты на пилотных регионах, постепенно освобождая крестьян в русской Прибалтике. Освобождение было безземельным, реформа завершилась в 1830 году, при Николае I, который тоже прорабатывал этот вопрос. Также Аракчеев по поручению Александра I разработал в 1818 году проект по постепенному выкупу крестьян и земли за счёт государства с расходами в 5 млн рублей в год. Расчёты показали, что бюджет не потянет, и проект пришлось отложить.

Доля крепостных в населении постепенно уменьшалась через военную службу и выдачу вольных на низовых уровнях. Если при Александре I в России было около 51% крепостных, то при Александре II их осталось только 39%. В итоге реформу провели обдуманно: выдав помещикам недостаточную компенсацию, а крестьянам скудные наделы земли. Как сетовал поэт Некрасов, горячий защитник крепостного права, «Порвалась цепь великая, порвалась — расскочилася, одним концом по барину, другим по мужику!». Счастливых не было, зато и без голода тоже удалось обойтись.

Крепостное право, конечно, становилось уже для 19-го века анахронизмом. Вот только вопрос «Вы за или против» лукав. Правильный вопрос, который задавали себе Александр I и Николай I, звучал примерно так:

«Вы предпочитаете в этом году крепостное право или гражданскую войну?».

Олег Макаренко