Отобрав у европейских государств возможность выбирать себе друзей и врагов, верхушка ЕС сейчас очень взволнована тем, что её приказ нанести цивилизационное поражение России выполнить никак не удаётся. Положение Брюсселя становится тем более шатким, что уже в этом году многое может поменяться в Европе.

Как пишет Project Syndicate, «в 2027 году в девяти странах - Франции, Италии, Испании, Польше, Греции, Финляндии, Эстонии, Словакии и Словении – пройдут важные национальные выборы, на долю этих стран приходится более половины населения Европейского союза. Хотя исход этих выборов, а также непрямых федеральных президентских выборов в Германии, будет зависеть от таких вопросов, как рост стоимости жизни, иммиграция, государственный долг, безопасность и социальная защита.

А впереди всех них будет стоять более фундаментальный вопрос: хотят ли европейцы, оставаться хозяевами своей судьбы или позволят принимать самые важные решения в других местах?» Сразу уточним: в другом месте – это значит на бульваре Шарлемань в Брюсселе.

Соображение верное, хотя и старательно задвигаемое под стол политиками ЕС. Но то, что Европа должна сделать выбор между своей, избранной народом национальной властью и зависимостью от брюссельских бюрократов, это всенепременно. «Европейские граждане хотят не «больше Европы» в абстрактном смысле, а Европейского союза, способного защищать, инвестировать, предвидеть, принимать решения и действовать всякий раз, когда разработка политики на национальном уровне оказывается недостаточной», – считает Project Syndicate.


Это очевидное противоречие между национальными приоритетами и решениями политиков Евросоюза требует всё более тщательной ретуши. В сентябре победа партии «Альтернатива для Германии» (АдГ) на выборах в земельный парламент Саксонии-Анхальт просто растоптала «ударную силу» брюссельской бюрократии канцлера Мерца с его партией, не дав ХДС даже переступить через 5-процентный барьер. Результаты региональных выборов в Германии, считают аналитики, могут стать предвестником дальнейших побед правых политических сил и евроскептиков на выборах, которые в следующем году пройдут по всей Европе. Сегодня лозунги АдГ перекликаются с позицией националистических лидеров в Великобритании, Франции, Италии и Испании. Весной следующего года запланированы президентские выборы во Франции, летом в Испании, осенью в Италии, и во всех этих странах набирают популярность «правые». Как раз те, которые считают, что национальные правительства знают лучше потребности и возможности и своих экономик, и своих избирателей. Брюсселецентричной Европе срочно потребовался марафет. Его и попытался навести в прошлый понедельник Марцин Пятковский, бывший ведущий экономист Всемирного банка и профессор экономики Университета Козьминского, предложив Брюсселю модель роста ЕС по образцу Центральной Европы. Умолчать о том, что Европейский союз, хоть и пытается возобновить экономический рост, всё более уступает позициям США и Китаю, он не мог. «Евросоюз по-прежнему вызывает зависть у большей части мира, однако существуют веские причины для беспокойства по поводу его экономического будущего, – пишет профессор. – Блок переживает деиндустриализацию, теряет долю на мировом рынке и растёт гораздо медленнее, чем США и Китай. Если эта тенденция сохранится, доля Европы в мировом ВВП может вскоре вернуться к уровням, наблюдавшимся в последний раз в Средние века».

Ну, поляку виднее, спорить не станем. Но чтобы «подтянуть штаны», он предлагает «польский рецепт», демонстрирующий самые высокие темпы роста в Польше, Центральной и Восточной Европе в целом. Однако, модель роста ЕС по польскому образцу только для польского профессора есть «наиболее убедительный на сегодняшний день план по восстановлению экономической динамики Европы». И только ему кажется, что масштабные «польские реформы превратили стагнирующие коммунистические экономики стран Восточной Европы в динамичные образцы демократического капитализма». При этом Марцин Пятковский приводит успех этого региона в качестве доказательства того, что сближение уровней развития, конвергенция остаётся для Европы самой эффективной стратегией роста.

Профессор заявляет, имея в виду поглощение западным капиталом экономик бывших стран соцлагеря, что «политика конвергенции самая успешная европейская инициатива за последние пять десятилетий.

Польша, демонстрирующая самые высокие темпы роста в Европе с 1990 года, за последние 35 лет увеличила свой ВВП быстрее, чем Южная Корея и другие "азиатские тигры". Доход на душу населения в стране (по паритету покупательной способности) за этот период вырос почти в четыре раза – для сравнения: в еврозоне рост составил около 50%, – и, по прогнозам, в текущем году этот показатель превысит аналогичные данные для Японии и Испании».

Профессора можно понять: жить «как в Европе» полякам хочется, но «можется» в Старушке далеко не всем, и полякам – в том числе.


Расчёт профессора банально прост: Европа может преодолеть упадок «просто помогая менее обеспеченным европейским экономикам достичь уровня производительности более богатых стран». Прежде всего, польской. Ведь «помощь менее обеспеченным странам в преодолении отставания – это не благотворительность, – поучает профессор. – В 2024 году чистый взнос Германии в бюджет ЕС составил менее 20 миллиардов евро, что соответствует примерно 0,4% национального дохода у немцев. При этом объем немецкого экспорта только в Польшу вырос более чем в 25 раз с 1990 года и сейчас превышает 100 миллиардов евро в год – это больше, чем объем немецкого экспорта в Китай». И, надо полагать, это возмутительно для поляков, за 20 лет, после вступления в Евросоюз внесших в бюджет ЕС 83,7 миллиарда евро, а получивших «только» 245,5 миллиарда.

Ловко перескакивая с цифры на цифру, храбрый поляк предлагает переориентацию государственных расходов с потребления на инвестиции, стимулирующие экономический рост (хотя «затягивание поясов» далеко не новый приём на фоне милитаризации в ЕС).

А дальше – полный набор хотелок Берлемона, давно претендующего на евротрон: интеграция инфраструктуры континента, курс на энергетическую независимость (от российских поставок, конечно), достижение технологического суверенитета и распахнутая дверь для Украины, «вступление которой в ЕС укрепило бы экономику и безопасность союза».

Что касается внешней политики, то по Пятковски «ЕС также необходимо научиться действовать силами «коалиций желающих», не дожидаясь единогласия. Например, Польша, Германия и Франция могли бы первыми опробовать подлинный «28-й режим» для бизнеса: создать общеевропейскую альтернативу 27 конкурирующим национальным правовым системам в виде единого корпоративного кодекса и налоговой базы – начав, скажем, со стартапов в сфере искусственного интеллекта».

Почему польский профессор, предлагая стереть национальные интересы государств ЕС принципом берлемонского единоначалия, не догадывается, что этим самым он и варшавские интересы сунет Брюсселю под хвост? Дело вкуса, наверное. Конвергенция, считает он, стала для «Вишеградской четвёрки» (Венгрия, Польша, Словакия, Чехия) основой успеха и потому должна быть наиболее эффективной стратегией роста всей Европы…

Но, во-первых, позволю себе напомнить, что во время глобальных кризисов 2008 и 2013 годов именно «Вышеградская четвёрка» и страны центрально-европейской модели роста пострадали круче всех в ЕС. Там сильнее упали показатели в экономике, больше выросла безработица, возникло социальное недовольство из-за урезания социальных программ, страна впала в чрезмерную зависимость от иностранного капитала и потеряла внутренние источники инноваций.

А во-вторых – в любой эволюции конвергенция как появление сходных признаков у неродственных групп организмов, приспосабливающихся к сходным условиям среды, в результате чего новые органы начинают выполнять одинаковую функцию, никогда не образует орган общий для всех этих организмов. А посему – не в конвергенцию, а в раковую опухоль, поражающую все организмы в ЕС, Берлемон с профессором Пятковским и затаскивают Европу. А та, похоже, не очень понимает, что уже не способна решить вопрос о том, как преобразовать сформированную за её счёт наднациональную надстройку в демократическую, устойчивую и ответственную державу, способную защищать интересы и свободы своих граждан, предлагая сотрудничество и многостороннее взаимодействие своим соседям.

Польский профессор откровенно стремится профондерляйнить Европу. То есть, рёвом брюссельских труб заглушить голос самих европейцев и убедить их в том, что лгуны не лгут.

Не спрашивая европейцев, весёлый поляк всё решил за них: «К счастью, наши граждане не требуют "больше Европы" в абстрактном смысле. Они хотят, чтобы ЕС был чем-то большим, чем просто рынок с общими правилами и процедурами. Они хотят, чтобы он стал реальной державой, способной защищать, инвестировать, прогнозировать, принимать решения и действовать, когда разработка политики на национальном уровне уже недостаточна.

Таким образом, выбор стоит не между своей страной и «Европой». Он стоит между индивидуальным упадком и совместным осуществлением власти... Превращая ЕС в демократическую силу, способную к быстрым действиям в условиях кризиса, мы создаём не "сверхгосударство", стирающее границы между нациями, а сообщество, позволяющее государствам совместно реализовывать полномочия, которыми ни одно из них не могло бы воспользоваться в одиночку».

Если отсечь это польское словоблудие, то предлагаемый проект как раз не «будет уважать волю народов Европы и многообразие входящих в неё государств… при этом сохраняя принятие решений на местном или национальном уровне там, где это наиболее эффективно и легитимно в соответствии с принципом субсидиарности». В переводе с польского – с принципом пирамиды с вершиной на Рю де ла Лой, 175 в Брюсселе. И тем самым подгрести под Брюссель ключевые отрасли экономики, содрав под это дело национальные финансы и оставив столицам возможность ковыряться «на национальном уровне» в своём сельхознавозе, давно не интересном Берлемону…

В Брюсселе такие поляки нравятся.


Оно и понятно – «по мере расширения Союза риск того, что решения будут задерживаться или блокироваться, неизбежно возрастёт», – цитирует Euractiv документ Еврокомиссии. А чтобы фондерляйенское лукавство не сразу бросилось в глаза, Еврокомиссия намерена ввести так называемые переходные положения, заменяющие единогласие голосованием квалифицированным большинством по вопросам введения санкций, прав человека, обороны и безопасности, борьбы с уклонением от налогов. Достаточно будет 15 государств, представляющих две трети населения союза, чтобы пустить Лиссабон побоку… И, чтобы не лезли не в своё дело «новички», им право голоса будут давать только после испытательного срока – лет, этак, через десять или более. Плюс, новые члены должны будут взять на себя обязательство не блокировать решения, согласованные остальными странами ЕС. Рвущаяся на европейский Олимп Урсула фон дер Ляйен собирается представить свои предложения уже на следующей неделе, в рамках подготовки Евросоюза к расширению до более чем 30 государств.

Елена Пустовойтова