Сегодня сложно представить, что исторически как бы пару моментов назад, линии фронта как таковой не было. К раненым на самый передок непосредственно на позицию могли приехать медики, у военных был приказ не открывать огонь, если не увидят оружие, чем пользовались ВСУ снующие туда-​сюда на гражданских авто (которых на дорогах было множество) в гражданской одежде и кидающие в окошко гранаты, а то и достающие ПТУР-​ы. Контузии считались ранением. Танки работали в прямом контакте с противником, а не прятались за много километров в укрытиях, время от времени выезжая, чтобы открыть огонь с закрытых позиций по выявленным целям. Курская область была глубоким тылом. И т.д.  Рассказать об этом штурмующим "в двоечках" сегодня - поверят?

На линии , взятых Ваултом-​8 еще тогда, у участника первых дней СВО под Харьковом.  Ваулт-​8, к слову, позднее сам был мобилизован, интервью брал еще в статусе гражданского, на что нужно делать поправку : 

Многое изменилось с тех дней, и технологически, и организационно.  Поэтому не нужно переносить слабые моменты, подсвеченные в интервью, на сегодняшний день.  Это уже история:

Данное интервью взято у бывшего теперь военнослужащего, получившего 3 контузии за 2 месяца боевых действий в зоне проведения СВО. Рассказчик начинал службу по контракту в качестве специалиста РЭБ, но незадолго (за полгода примерно) до известных событий был переведён в роту снайперов. Контракт после ранения прервал и покинул ряды Вооружённых Сил РФ.

Прежде, чем обвинять админа в зрадности, прочтите Вы найдёте редкое, последовательное повествование об успехах Народной Милиции. И причины успеха все на поверхности: толковое командование, хорошая подготовка до начала боёв, более-​менее хорошее обеспечение, неторопливое наступление с применением разных тактических приёмов. Данное интервью имеет большую историческую ценность, поэтому тот рассказчик и я имеем право считать, что сослужили хорошую службу обществу, рассказав о том, как наши могут успешно воевать.

Это интервью — про обратную ситуацию, к сожалению, в ВС РФ. О том, как на практике работает «армия фотоотчётов», в каком состоянии находятся навыки личного состава. И о том, как вопреки всему этому люди потом воюют и воюют достойно.

Возьмите два этих интервью — и получите «вилку» в виде двух полюсов, хорошего и плохого. Большинство других историй будет укладываться между ними.

Теперь надо вам напомнить некоторые особенности при работе с воспоминаниями. На впечатления каждого конкретного рассказчика влияет целый набор факторов — от командования до обеспечения. А на войне к этому добавляется характер местности, время года, характер противостояния с противником и отношение мирного населения. По моим наблюдениям, наиболее унылые места текущих боевых действий там, где войскам приходится стоять на месте: Харьковское направление, Запорожское, к западу и северо-​западу от Донецка. И вот как раз в этом тексте вы узнаете о прелестях окопной войны в 2022 году.

Дисклеймер для бдительных граждан: в тексте нет ни одной фамилии, не назван ни один радиопозывной, ни одного топонима, не упоминается какая-​либо спецтехника или выдержки из служебных документов. Рассказчик покинул ряды ВС РФ к моменту интервью, официально. Описанная в тексте картина вполне соответствует другим материалам о проблемах и, в то же время, подвигах военнослужащих Союзных Сил, опубликованным в открытой печати. Обжигающей «правды» вы здесь не найдёте. Найдёте просто правду)

Интервью

0) Каков ваш род войск, ВУС и звание? На каком направлении довелось принять участие в боях? Сколько времени пробыли в зоне СВО?

— Мотострелковые войска, одна из бригад в ЗВО. На момент начала боевых действий на Украине служил в роте снайперов на должности старшего снайпера, звание ефрейтор. Работали на Харьковском направлении с 24 февраля до где-​то середины мая, но я вышел 30 апреля из-за контузии (вернее, из-за серии контузий, давших о себе знать).

1) Расскажите вкратце о вашей карьере на контракте: с какой должности и рода войск вы начали и к чему пришли к 24 февраля 2022 года?

— Подписывал контракт, будучи специалистом РЭБ (закончил соответствующую учебку). Год прослужил в подразделении радиоэлектронной борьбы, но затем, осенью 2021-го, меня перевели в роту снайперов в связи со служебной необходимостью.

Там я занимался канцелярской работой: фотоотчёты, рапорта, письменные отчёты о проведённых занятиях по боевой подготовке. Мало принимал участия в занятиях, да и проводились они редко. Вот в таком статусе и встретил 24 февраля.

2) Расскажите о вашем уровне профессиональной подготовки по снайперскому делу в мирное время: как прошло обучение, как вы дальше развивали навыки (посещали ли курсы повышения квалификации в каких-​то центрах или к вам приезжали специалисты?), насколько интенсивным был учебный процесс на всяких учениях и полевых выходах? Вы можете утверждать, что к 24 февраля 2022 года достаточно уверенно овладели вашим оружием и специальностью?

— К сожалению, в нашем подразделении действовал принцип отписок, каковые я и составлял. По отчётным документам я побывал на стрельбах дважды. Мне самому было интересно разобраться со своим оружием и со стрельбой. На занятиях получил представление об основах: о винтовке, о прицеле, как целиться и стрелять. «Сжёг» немножко патронов.

В целом мой личный уровень, как снайпера, находился на уровне обучающегося. Зубрил формулу тысячной, разбирался с таблицами поправок при стрельбе. То есть для участия в боевых действий уровень совершенно неудовлетворительный.

В подразделении тоже занятия проводили для вида, кроме нескольких человек, занимавшихся самоподготовкой. Буквально: кому интересно снайперское дело, тот и занимался, остальные расходовали боеприпасы и фотографировались для отчётов. На остальных занятиях по маскировке и всему причитающемуся дела обстояли также.

На учениях и полевых выходах наше подразделение тоже не блистало. Что касается отправки в учебные центры, то выглядело это так. Приходит бумага с приказом направить столько-​то человек, руководство записывает подряд несколько фамилий без учёта прогресса в обучении и желании служить. Затем группа едет в центр подготовки специалистов, работающий в округе, а там те, кому лень, просто заваливают вступительные экзамены и возвращаются в часть. Энтузиасты сдают и продолжают обучение.

Словом, к 24 февраля 2022 года я не владел в полной мере ни новой специальностью, ни своим оружием. Которым, кстати, являлась самая обычная винтовка СВД конца 1980-х гг. выпуска, с таким же настрелом.

3) Расскажите о том, как для вас прошёл период незадолго до начала СВО? За сколько времени вы прибыли, проводилось ли боевое слаживание на полигонах в рамках шедших в январе-​феврале учений? Как оцениваете практическую пользу от учений — насколько близко они соответствовали тому, чем придётся заняться очень скоро?

— Незадолго до 24 февраля я находился в отпуске. Меня дёрнули в часть со словами, что происходит что-​то срочное. На подготовку к командировке дали 2 дня, то есть «с корабля на бал». Нам заявили, что мы едем на очередные учения со внезапной проверкой боеготовности, как и весной 2021-го, когда проводился масштабный «рывок к границе». Ну, то есть мы посчитали, что это демонстрация силы.

Прибыли в Курскую область, возвели палаточный лагерь и стали заниматься обычной показухой. Я, как обычно, писал расписание занятий, которые по факту не проводились. Мы не отрабатывали чего-​то сверх регулярной программы и чего-​то, чем пришлось заниматься очень скоро — ни скоростных маршей, ни обустройство оборонительных позиций.

Можно сказать поэтому, что боевого слаживания толком не проводилось.

Наиболее показательным считаю такой эпизод. Сарафанное радио разнесло, что вместо учений мы заходим на Украину где-​то в промежуток между 10 и 15 февраля. А наши снайперские винтовки и автоматы в нашем подразделении до сих пор не пристреляны. И, как вы понимаете, при наших-​то навыках нам нужна помощь специалистов, о чём мы попросили командование. Нам отказали. Повторю: отказали в условиях, когда стало ясно куда и как скоро едем. Подобное, по моему мнению, является просто слабоумием.

4) Расскажите про 24 февраля: как для вас начался заход на территорию противника, когда проснулись, сколько времени прошло с момента подъёма до пересечения границы? Как вас встретил противник? Было ли чёткое понимание из приказов командования куда вы направляетесь или это были «учения»? Если довелось сразу же участвовать в боях и стычках, опишите, пожалуйста.

— В ночь с 23-го на 24-е февраля километрах в 10 от границы нас построил командир и провёл беседу о том, что сегодня мы начинаем наступление. Что нужно быть готовыми, что будет непросто и всё в таком духе, общими фразами. Куда конкретно мы едем, а главное зачем до нас не довели. Какой противник нам встретится, откуда может нанести контрудар, характер ожидаемого сопротивления — ноль информации.

Конкретно про район пересечения границы сказать не могу, поскольку ехал внутри бронетранспортёра и округу не наблюдал. Мы просто сели в БТРы и машины обеспечения, поделились на три колонны и поехали. Первая часть должна была зачищать путь, вторая добивать, а третья замыкать. В результате все в той или иной степени получали по шапке, включая замыкающую часть колонны.

Перестрелки начались почти сразу и представляли из себя хаос, но в основном у первой колонны. Мы же, например, проезжаем 2 км за границу — выполняем команду спешиться и обороняться среди машин. Затем снова садимся внутрь и едем дальше. Так всё 24-е число и проездили, почти не останавливаясь, не принимая пищу и едва успевая ходить в туалет.

4.1) Сколько по времени длился первый боевой день — от последней ночёвки до следующей, уже на войне?

— Три первых дня слились в одни сплошные поездки чёрт знает куда, колонной, с постоянным стрелковым боем. Для нас он начался на вторые сутки. После каждой остановки проходило от 2 до 4 минут — начинался обстрел издалека из лёгкой стрелковки, со средних дистанций, впритык.

Боевики террористической обороны противника были совершенными отморозками — подъезжали вплотную к колонне опускали окна в автомобилях, пытались кидать гранаты, стрелять из РПГ и автоматов. У нас был строжайший приказ открывать только ответный огонь в случае, если явно видно оружие. Естественно, противнику доставалось, но и нас он держал в постоянном напряжении, тем более, что и обычные гражданские автомобили сновали туда-​сюда — уж для мирных граждан мы стали полной неожиданностью.

Постоянно мешали ДРГ противника. Численностью от 15 до 40 человек всё время пытались напасть на нашу артиллерию, ехавшую позади и останавливающуюся, чтобы дать люлей тем, кто тормозил продвижение первой колонны.

В одной из деревень я участвовал в крайне интенсивном стрелковом бою. Противник знал дорогу, по которой мы едем и устроил засаду. Связи с соседними БТГр у нас не было, по нам влупили из всего, начиная от автоматов 5,45-мм и до РПГ-7 включительно. Минут 5-10 повоевали, нам дают команду прекратить огонь, поскольку посчитали, что это могла быть другая наша БТГр. Противник тоже замолчал и через минут 5 снова обрушился на нас со всей злобой. Мы снова стали отвечать, но нам подбили БТР связистов (КШМ).

После этого пришлось отступать, но это отступление превратилось в наступление. Отошли через поле за лесопосадку, как-​то где-​то покрутились и выскочили к въездной стеле в Харьков. Там встали, заняли оборону, пропустили мимо в город ещё одну нашу колонну и свалили назад в сторону границы. Что это было, я честно говоря, не знаю. Ради чего, что за задача. Но типа мы её выполнили.

А, вот ещё вспомнил. В другой деревне попали в засаду тоже. Минут 15 постреляли, командование принимает решение двигать дальше вопреки всему. Садимся по машинам и рвёмся вглубь Украины, оставив сзади себя недобитков.

Нам ещё в первые три дня повезло, что артиллерия противника не работала толком. Так, немного постреливали миномёты. Но это на нашем направлении, что там у других под Киевом, Сумами или у Херсона я не знаю, конечно.

5) Дайте обзор динамики боевых действий в целом прежде, чем пойдём по месяцам: когда зашли, когда вас вывели? Насколько интенсивны были боевые действия на вашем направлении? Каков ваш личный счёт уничтоженных противников и его техники? Расскажите про известные вам случаи успешных действий подразделений вашей части — успешные танковые бои, успешная работа артиллеристов и миномётчиков, ПТУРщиков и противотанкистов, а также зенитчиков.

— Динамика боевых действий действительно сильно изменилась. Если взять первые две недели и последние две недели моего пребывания на Украине, то из полупартизанских пострелушек всё вылилось в полноценную войну.

Первые 2-3 недели мы воевали с пехотой противника всех видов на БТРах и БМП, и гражданских автомобилях, которую поддерживало 1-2 миномёта. Нам хватало сил от них отмахаться и отбиться, благо с нами ехали наши танкисты.

Кстати, о танкистах. Вот это в нашей бригаде настоящие профессионалы и отважные люди. Многие бои держались на танках. Они нас выручали и когда нужно было позже уничтожить танки противника (то же и к БМП/БТР относится), и когда нужно было пострелять с закрытых позиций. Очень метко стреляли, очень. Позже я стал наблюдателем и корректировщиком — любую цель танкисты поражали очень быстро и уверенно. Мы очень им обязаны и благодарны.

Благодарны потому, что через 3 недели где-​то противник получил серьёзные подкрепления. К ВСУшникам прибыл танковый батальон, подошли подразделения с ПТУРами, перемещающиеся на гражданских авто. Подошла артиллерия, миномёты 120-мм. И даже ударные вертолёты противника регулярно заходили на наши позиции и обстреливали НУРСами издалека. Неприятно, но в окопах можно найти от этого укрытие.

Снайперы превратились в наблюдателей-​корректировщиков, я тоже освоил эту новую специальность прямо по ходу. Каждый день по наводкам корректировщиков уничтожалась живая сила и техника противника. В одном месте по нашим наводкам уничтожили целое скопление вражеской техники — было и такое. Работали мы продуктивно, как мне кажется. Особенно если брать в расчёт изначальный уровень навыков.

Мой личный счёт, как корректировщика таков. Троих вражеских пехотинцев точно обнулили по моей наводке наши гранатомётчики из расчёта АГС-17. Подтверждено разведчиками, сходившими к трупам. До 8 человек наблюдал, их накрыло плотно огнём, но поскольку они располагались далеко и в лесополосе, то уверенности и подтверждения нет. Из техники по моей наводке уничтожили танк и кочующий ПТУР противника, за что меня представили к медали.

6) Расскажите в общих чертах, как прошли бои с 24 февраля по 31 марта. Период холодов, снега, засад вражеской лёгкой пехоты, совершенно непонятных, оставшихся в тени боях в лесах к северу и востоку от Харькова — про это в открытой печати нет почти ничего. Если помните бои по датам, то можете рассказать о 2-3.

— Бои на каких-​то близких дистанциях от 50 до 300 метров происходили только в первые 3 дня, пока мы кочевали туда-​обратно между границей и Харьковом. После перехода к позиционной обороне на выгодной для нас высоте боевые действия превратились в артиллерийскую, танковую и ПТУР/АГС-​ную дуэль сторон с расстояния не менее 1,5 км. Ровно столько было от высоты до ближайших лесополос со стороны противника. Естественно, наши СВДшки туда не доставали, поэтому снайперов стали переучивать в наблюдателей-​корректировщиков.

У противника появилась артиллерия, работавшая и по нашим позициям, и по нашей артиллерии. Наши артиллеристы работали по переднему краю противника и достать вражескую арту не могли по каким-​то причинам.

Как ранее уже сказал, к противнику прибыло до танкового батальона. Враг пытался вести танковые дуэли с нашими, но наши их побеждали. Вдобавок, у нас тоже имелись ПТУРы, поэтому очень быстро противник стал работать из танков с закрытых позиций.

___________

Комментарий админа Убежища №8: ранее мне доводилось слышать, что на этом направлении произошёл бой 3 наших танков Т-80 против 3 украинских танков. Наши вынесли украинских визави без потерь со своей стороны, 3:0 в нашу пользу. После этого эпизода якобы противник и стал беречь технику.

Пока что, однако, данный эпизод подтверждён только одним человеком.

___________

В этот же период времени, когда мы перешли к позиционной обороне, пришлось много копать и строить. Зарывались в землю капитально, да не просто в землю, а в мёрзлую землю, поскольку вновь ударили морозы, злейшие морозы — ночью доходило до -24*С. Окопы копали в рост, рыли траншеи, отвлекались, чтобы отстреляться от противника, переждать обстрел. Возвели капитальные блиндажи. Например, наш общий блиндаж на отделение имел 3 наката из брёвен в диаметре около 20 см, накидали всякого мусора, остатки ящиков, элементы наших подбитых БТРов, а сверху насыпали земли побольше.

Печей, несмотря на то, что бригада приехала с северо-​запада страны, у нас с собой не было. Пришлось делать печи самим. Наше подразделение взяло навесной топливный бак с подбитого танка в качестве основы, добавило трубу от тубусов от ПТУРов, и получило желанную печь. Иначе мы бы там все перемёрзли.

Единственное, чего хватало — это дрова. Их привозили регулярно и в достатке, успевай только пилить.

7) Расскажите в общих чертах о боях с 1 апреля до вашего вывода 30 апреля. То же самое, 2-3 запоминающихся боя или каких-​то случая с «прожарками».

— Самое интересное началось в апреле, да. Противник хорошо разведал наши позиции, получил подкрепления и стал вести активные действия.

В этот период участились выходы ДРГ противника численностью от 15-20 до 30-40 человек. В основном по 15-20 человек. Их целью стали наши фланговые подразделения (я как раз находился на позиции такого подразделения), занимавшие полукруговую оборону. Они носили на своей униформе тёмно-​зелёный скотч и другие элементы этого цвета для быстрого распознавания.

Вот как раз одна такая ДРГ попыталась выйти на нашу позицию. Я в тот раз стоял в качестве наблюдателя-​корректировщика, вовремя их заметил и навёл АГСников. Примечательно, что один после близкого разрыва вскочил и убежал. Не знаю, может он под чем-​то был, ибо допингов всяких враг использовал достаточно. Троих из этой группы свалили, и я это наблюдал. Ночью в эту посадку сходили разведчики на досмотр. Принесли буквально всё, что можно было унести, включая 3 аптечки (позже они очень пригодятся, в том числе мне, но об этом ниже), 3 ПТУР NLAW, документы, шлемы и прочее. Упакованные типы, не ВСУшники. Поговаривали, что это наёмники, что вполне вероятно, ибо на Харьковском направлении они тоже действовали.

Ну, а перед самой моей эвакуацией в Россию противник всё же вышел к нам во фланг и практически весь мой взвод постреляли.

30-го апреля, когда я уже отправлялся в эвакуацию, пехота противника добралась-​таки до нашей лесополосы незамеченными. От нашего взвода оставалось 13 человек, оборону ребята несли в неудобном месте. Лесополоса с высоты уходила вниз по склону. Если бы кто-​то в неё смог пробраться, то далее имелась возможность подняться до наших позиций на расстояние 30-50 метров, что для стрелкового боя критично. Мы обсуждали с парнями данную проблему, но так и не придумали решения. Поэтому к ним тихо пришёл превосходящий по численности противник и открыл огонь с короткой дистанции. Одного сослуживца убило сразу, один получил контузию, четверо получили пулевые ранения различной степени тяжести. Забрав раненых и убитого оставшиеся отползли, оставив позицию противнику.

8) Расскажите о вашем ранении: насколько серьёзное, при каких обстоятельствах получено? Как вы оцениваете медицинское обеспечение?

— Всего я получил 3 контузии. Последовательно. Эффект начал проявляться после второй, но добила меня третья.

Первую, лёгкую, я получил в начале марта. Мы возвращались из России на прежние позиции. Как всегда колонной, как обычно попали в засаду, нас обстреливали издалека. Первым в тот день из БТРа выпрыгнул я, когда поступила команда на спешивание и оборону машин. Огибаю транспортёр, что-​то взрывается на броне недалеко от головы. Думаю, снаряд 30-мм автоматической пушки. Видел только вспышку пламени, дым, удар по голове. В состоянии растерянности спрятался за боевой машиной и сел на задницу. Какое-​то время ничего не понимал, голова кружилась, но потом прошло. Тошноты не было. Как ранение я этот случай не воспринял.

Вторую контузию получил в середине апреля. Мы спали в окопе, в районе 6 утра начался обстрел из миномётов. И одна мина упала буквально в 1,5-2 метрах от моего окопа. Тряхнуло, оглушило, появилось на этот раз тошнотное состояние. Возникла мысль обратиться к медикам, но я не стал этого делать, поскольку не хотелось подводить ребят из взвода. Людей не хватало, каждый день нужно нести смену наблюдателем, ночным наблюдателем. Поэтому обращаться за помощью не стал, хотя временами плохое самочувствие возвращалось.

Третья контузия оказалась самой жёсткой. Мы расслабились с товарищем, корректировали с одной позиции, что стала противнику известна. Позже оказалось, что нас нашли с квадрокоптера, стали точно наводить 120-мм миномёт. Мы услышали выход, свист мины, упали на дно окопа. Рвануло в паре метров за стенкой окопа, за спиной. Товарища моего накрыло сильнее, поскольку стоял он ближе ко взрыву. Обоих оглушило. Рядом, впереди, разрывается вторая мина. Тут я думал, что нам конец — взяли в «вилку», сейчас третья упадёт прямо в окоп. Кричу ему, мол, пора сваливать. Прилетает третья мина, разрывается подальше, метрах в 7 от окопа. Поднимаемся из окопа и бежим в блиндаж отделения — вылезая, обратил внимание, что вещи, раскиданные вокруг окопа, и ящики разнесло просто в щепки. В блиндаже мы пересидели обстрел, благо 120-мм мину он держал — как-​никак три наката, земли слой и железо с подбитой техники.

Медики к нам приезжали по ночам. Это из-за того, что противник слушал наши радиопереговоры, знал позывной медицинского подразделения, и когда те приезжали поначалу днём, то всю артиллерию, миномёты и танки бросал на беспокоящий обстрел подъездных дорог. Напрямую они не видели, откуда наши подъедут, но пытались достать работой на массу. Обращу внимание — ВСУшники бросали обстрелы по всем остальным целям, чтобы достать медиков. Неважно, стреляла по ним наша артиллерия, танки или миномёты — начинался огонь по подъездным путям к позициям. Поэтому медики приезжали по ночам. До того момента мы с товарищем очень плохо себя чувствовали — мутило, рвало, голова шла кругом, друг несколько раз терял сознание. Стабилизировали нас перед эвакуацией препаратами из той самой трофейной украинской аптечки. Ещё половину суток мы находились на отдыхе и 30 апреля, к обеду, сами пешком ушли в тыл до медицинской части, откуда нас вывезли в Россию.

9) Расскажите о том, как показала себя ваша униформа и экипировка, а также обувь, что при вас была?

— Ни уставная униформа, ни уставные берцы (что зимние, что летние) совершенно непригодны по уровню крепости и комфорта для боевых действий. Такое моё мнение. Всё рвалось и расходилось к чёртовой матери, а подвоза новой униформы и обуви не было.

Как выкручивались? С нами работали гуманитарщики, благо до России недалеко. Привозили форму, что мы заказывали на свои — частного пошива, из более качественных тканей. То же можно сказать и про обувь.

Для себя я приобрёл через гуманитарщиков маскировочный костюм и тактические ботинки. Но, к сожалению, в зарплате я был ограничен и всех потребностей в снаряжении закрыть не смог.

Что касается СИБЗ, то некоторые приобретали и бронежилеты на основе плитоноски, и шлемы, но я себе позволить не мог. Уставной бронежилет, что был у нас, ни пулю, ни осколки, шедшие напрямую, не держал, только по касательной или на излёте. Так что СИБЗ нужны, но от контузии и серьёзных ран до конца не страхуют. Впрочем, по мне, лучше хоть какой-​то шанс, чем его полное отсутствие.

10) Расскажите о продовольственном и бытовом обеспечении: как много пришлось сидеть на сухпайках, как часто привозили горячую пищу (2 раза в день? 1 раз в день? раз в несколько дней?)? Как выглядел ваш полевой быт: спальники? палатки? какие типы полевых убежищ/окопов (землянки, навесы, щели в окопах)? Как обогревались?

— 2,5 месяца мы жили на сухпайках. Всего лишь.

Горячую пищу стали привозить раз в сутки, когда мы обустроили постоянные позиции. Качество оказалось таким, что лишь немногие отваживались её пробовать.

___________

Комментарий админа Убежища №8: к сожалению, я забыл и не сохранил себе документ, увиденный однажды в интернете в прошедшие 10 лет. Это приговор трибунала в РККА в годы Великой Отечественной. Там командиру роты, оставившему передовое боевое охранение в условиях позиционной войны без горячей пищи на какой-​то срок в районе 1 недели, дали направление в штрафной батальон.

Где та неделя и соответствующее наказание, и где то, о чём вы только сейчас прочли? Соответственно нормой в РККА, если правильно помню, была доставка горячей пищи на позиции 2 раза в день, а не 1 раз, как описано выше.

Кто-​то может сказать, что и сухпаёк тогда был совсем бедный — сухари да гороховый концентрат. Верно. Но суть в виде влияния сухпайка на работу ЖКТ, печени и почек не поменялась — гастрит, язва, добрый день.

___________

Разбавляла посредственную картину гуманитарная помощь в виде более качественных консервов, сладостей, хорошей лапши быстрого приготовления и некоторых готовых блюд.

Спальниками нас, к счастью, обеспечили сразу по прибытии на учения до начала СВО. Палатки же мы оставили в России, поскольку при воздействии артиллерии противника нужны укрытия в виде землянок и блиндажей. Либо крепкие гражданские здания с подвалами. Мы жили в блиндаже уже описанной выше конструкции с самодельной печью. Последние вот могли бы и привезти.

Кстати, замечу, что единообразия в глубине рытья окопов и блиндажей не было. Каждый волен был сам выбирать свою судьбу. Кто больше боялся миномётных обстрелов и к кому чаще прилетало, тот делал себе отличный блиндаж с защитной крышей. Таковым оказалось наше отделение. А кому-​то хватало небольшой и неглубокой землянки или ровика вместо полноценного окопа в полный рост.

11) Если можно, расскажите, как оцениваете ваше оружие, оптику? Средства связи и оборудование для ориентирования — карты (бумажные/электронные, просто по факту, без подробностей), компасы/трекеры (просто по факту, без подробностей)?

— Отличный вопрос, нужный. С оружием дела обстояли максимально ужасно.

Нам обещали замену на новые АК-12, но поехали мы с АК-74. И всё бы ничего, но они в значительной степени уже израсходовали свой ресурс и были не пристрелянными. Во всяком случае, в нашем подразделении.

Снайперские винтовки у нас — это самые типичные СВД. Моя винтовка, повторюсь, конца 1980-х годов выпуска, с солидным настрелом, но под меня не пристрелянная. Прицел ПСО-1, обыкновенный. Прицельная дальность в обычном режиме у СВД до 800 метров, а с моими хилыми навыками и поближе стрелять пришлось бы — но мы стояли лесополоса на высотке против лесополос на равнине, бои завязывались с 1,5 км минимум. Тут даже с разметкой на 1300 метров СВД не работает.

Единственное, с боеприпасами проблем ни разу не возникло, их всегда подвозили вовремя и в достатке.

Средства связи? Тоже хороший вопрос. На первый взгляд, у нас имелись Р-187 «Азарт», то есть цифровая радиостанция с закрытой связью. Но они постоянно сбрасывали настройку частот, быстро садились, постоянно их нужно было заряжать, а без своей огромной антенны работает она недалеко.

Карты — это угар. Выдали нам неактуальные. Командир взвода мне отдал свою карту, я по сути делал его работу, впахивая внештатным корректировщиком — так я и узнал про состояние карт. Большую часть моего пребывания на Украине пришлось пользоваться ими. Банальный пример: наблюдаю лесополосу, на конце которой уже виден населённый пункт, а на карте просто лесополоса. Пришлось приспосабливаться. Новые, более точные карты нам привезли во второй половине апреля.

12) Расскажите о причинах завершения контракта?

— Идиотия определённых людей, которую пытались как-​то компенсировать редкие профессионалы. Ты просто понимаешь, что всё слишком сильно зависит от случайности.

13) Расскажите, получили ли вы все положенные выплаты, включая доплаты за боевые действия, компенсацию за ранение, возможные премии за уничтоженную живую силу и технику противника?

— Боевые получил за два месяца, несколько сотен тысяч рублей, да. Плюс, компенсацию за ранения в несколько миллионов.

Однако дело далеко не только в деньгах, но и в уровне нормальности, адекватности, в котором ты работаешь.

Послесловие

Отличный рассказ, не так ли? Он позволяет узнать про условия, в которых проходили бои к северу от Харькова. Я обратил внимание, что туда, как и на Запорожское направление, военкоры почти не заглядывали, поэтому о том, как там идут дела, мы узнали после временного отступления наших войск в Россию. Теперь получили хотя бы одно чувственное представление о позиционной войне в том районе.

Меня же лично захватила почти литературная история с аптечками, ранением и эвакуацией. Рассказчик поспособствовал своей поправке, наведя АГС на украинскую пехоту. Тех порешили, принесли аптечки. Позже противник как бы в ответ контузил рассказчика, но трофеи помогли дождаться отхода. А когда враг пришёл на позицию, где жил рассказчик, то наш главный герой оказался в тылу. Последнее напоминает фильм «Взвод» Оливера Стоуна. Там чернокожий пулемётчик по фамилии Кинг получил увольнение в запас перед самой большой заварушкой. Прыгнул на вертолёт и улетел. После чего ребята встряли по полной, отбиваясь от наседавших из джунглей солдат Армии Северного Вьетнама. Друзья Кинга счастливо, хоть и с большим трудом, пережили бой.

В общем, кто-​то может приуныть от прочитанного, но лично я испытываю гордость за наших солдат, которые даже с такими аховыми предпосылками вполне достойно воевали. Источник