Владимира Зеленского впервые резко раскритиковал лидер одной из западных стран — причем такой, в которой принято выступать с предельно мягкими, корректными формулировками.


Не менее важно и то, что с этой страной часто сравнивают как раз нынешнюю Украину — причем как в Киеве, так и на Западе. Более того, как и у Украины, у этой страны есть сосед, населенный тем же народом, которого считают вечной угрозой и врагом.

Не будем дальше нагнетать интригу — речь о Южной Корее, восточной части западного мира.

Беспрецедентно жесткие — особенно для южнокорейской политической культуры — заявления прозвучали из уст президента Ли Чжэ Мена. Он не назвал Зеленского по имени, но отреагировал в соцсети Х на его выступление на Генассамблее ООН.

В своей речи Зеленский упомянул о том, что Киев передал Сеулу двух северокорейских солдат, захваченных в плен в Курской области в начале прошлого года. В свое время захват бойцов Корейской народной армии всячески раскручивался украинскими властями, и сейчас Зеленский отметил, что пленить их живыми было крайне трудно.

Один из них даже пытался покончить с собой, но потом они «изъявили добровольное желание уехать в Южную Корею», и между Киевом и Сеулом начались долгие негласные переговоры о передаче. И вот она состоялась, объявил Зеленский с трибуны ООН.

Реакция Сеула последовала тут же — президент Ли не просто выразил глубокое сожаление, сообщив, что не знает, «какие обстоятельства заставили украинскую сторону нарушить договоренность о неразглашении», но и так охарактеризовал действия Зеленского:

«Государственными делами нужно заниматься ради страны и народа, а не ради выгоды или популярности режима и находящихся у власти… Если думать о чьей-то жизни, национальной безопасности и иных государственных интересах, нельзя проявлять такую жестокость и безответственность».

Ничего подобного из уст западных лидеров Зеленский никогда не слышал. А ведь правящая в Южной Корее партия выступила еще резче, назвав его действия поступком, опасным с точки зрения национальной безопасности, подорвавшим доверие между двумя странами. Почему же в Сеуле так возмущены? Президент Ли объяснил:

«Вопрос возвращения северокорейских военнопленных на родину — чрезвычайно чувствительная тема, оказывающая влияние на дипломатию, безопасность и ситуацию на Корейском полуострове. Тех, кого не волнует, как сложатся межкорейские отношения, погибнет ли кто-то или пострадают национальные интересы — лишь бы похвастаться достижениями, трубя на весь мир о факте возвращения пленных, — для них, с их позиции, наши усилия по соблюдению конфиденциальности непонятны».

Чем ответили в Киеве? Там заявили, что «мы открытая страна и было бы странно тайно отправлять в другую страну людей, захваченных украинскими военными». Шутка насчет «открытой страны» для украинцев не смешная, ну а южные корейцы получили подтверждение того, что за десятки раундов переговоров о передаче пленных (а именно столько прошло их за более чем полтора года) украинская сторона так ничего и не поняла про тех, с кем имеет дело.

А ведь Киев реально хотел с помощью передачи двух захваченных бойцов изменить отношение Южной Кореи к себе, то есть не только получить больше денег, но и наконец-то добиться поставок оружия от страны с одним из мощнейших ВПК в мире.

Изменить отношение действительно удалось, только в прямо противоположную сторону: теперь в Сеуле понимают, что с киевскими властями дело иметь нельзя.

Ведь Южная Корея находится в чрезвычайно сложном геополитическом положении. Она всячески уклоняется от втягивания в конфликт на стороне Украины (отказываясь действовать как европейцы, то есть поставлять оружие и боеприпасы Киеву) и надеется при первой же возможности восстановить отношения с Россией.

Сеул прогнулся под давлением Штатов, резко сократив торговлю с нашей страной, но нет сомнения, что, как только конфликт закончится, он первый вернется на российский рынок и восстановит экспорт из России.

У Южной Кореи очень тесные связи с США, непростые отношения с Китаем, сложные с Японией, глухая вражда с КНДР — и ей нужны хорошие связи с Россией. Тем более в ситуации, когда Северная Корея стала нашим ближайшим военным союзником и влияние Москвы на ситуацию на Корейском полуострове ощутимо выросло.

В Сеуле пытаются балансировать между положением американского союзника (на севере говорят — вассала) и отстаиванием национальных интересов.

Отношения двух корейских государств сейчас вступают в новый этап. Северная Корея официально отказалась считать мирное воссоединение с югом благом и исторической целью. Теперь Республика Корея для КНДР — просто враждебное соседнее государство, американский сателлит.

Но при этом воссоединение формально остается целью Южной Кореи, ведь там продолжают считать всех корейцев гражданами своей страны, а север называют «временно оккупированной коммунистами территорией».

Понятно, что в реальности Южная Корея не имеет никаких возможностей подчинить себе ядерную Северную, но пока что она не спешит даже признать реальность раздела одного народа на два государства.

И с этим связан отдельный, очень интересный для нас аспект. После 2022 года на Западе часто сравнивали Украину с Южной Кореей — и когда говорили о вариантах завершения войны с линией перемирия, и когда рассуждали о будущем Украины.

Смысл понятен: после того как Украина с помощью Запада «отобьется» от России (как в ходе корейской войны Южная Корея с помощью возглавляемой американцами коалиции «отбилась» от северокорейских и китайских войск), она станет процветающей демократической страной, входящей в состав западного мира. А Россия превратится в страну-изгоя, находящуюся под санкциями и постепенно деградирующую.

Чем не мечта для Зеленского и всех сторонников идеи, что «Украина це Европа»?

Проблема лишь в том, что в этой сказке всё ложь. Не говоря уже об особенностях корейской истории (Юг был беднее севера еще долгие годы после войны, да и диктатура на Юге была жесточайшая), у Украины нет никаких шансов стать новой Южной Кореей (о том, что Россия не может стать Северной, даже говорить как-то неудобно). Потому что единственное, что есть общее в двух ситуациях, это то, что в обоих случаях речь идет об одном народе.

Да, на юге и севере к началу 50-х, когда и случилась корейская война, жили одни и те люди (при небольших региональных отличиях) — как и в России с Украиной. Но и южно-, и северокорейские власти всегда претендовали на то, что именно они представляют весь народ всего полуострова (Пхеньян отказался от этого совсем недавно) и не собирались отрекаться от национальной идентичности.

Да, на севере она приняла коммунистические формы, позже выраженные в формулировке «чучхе», то есть опоры на собственные силы, а на юге шла вестернизация. Но осознание своего национального, корейского начала всегда было очень сильно.

Украина же (точнее, в основном ее элиты) пытается изменить саму себя, отказавшись от собственной сути — не просто от языка, веры и истории, но и от осознания себя частью большого русского народа. Россия же, напротив, не просто считает наш народ единым (при всех региональных различиях) — она даже воюет прежде всего за сохранение этого исторического единства.

Поэтому разница принципиальна. И полное непонимание Зеленским корейской специфики, проявившееся в истории с пленными, наглядно подтверждает это. Как написал Ли Чжэ Мен, «тех, кто ради собственной мелкой выгоды вредит чьей-то жизни, национальным интересам и безопасности, называют убийцами и предателями».

Петр Акопов