Сирийская правительственная армия вплотную подошла к восточным окраинам города Аль-Хадер (или, если хотите, Аль-Хазер, разница зависит от транскрипции звука) на юге провинции Алеппо. Этот город изначально был определен как центр стратегического наступления на юго-запад и как точка для прорыва окружения всего района. В нем сходятся местные дороги, и обладание этим ключевым пунктом, с одной стороны, облегчит дальнейшее продвижение правительственных войск, а с другой – лишит возможности маневра постепенно разлагающиеся группировки исламистов.
Еще несколько дней назад казалось, что эта цель уже недостижима – настолько медленно продвигались правительственные войска, не говоря уже о том, что у них катастрофически не хватало боеприпасов и подкреплений.
При этом в зоне Алеппо велось одновременно два оперативно важных наступления: на Аль-Хадер и в противоположном направлении – на авиабазу «Квейрис». Движение к авиабазе замедлилось, так как велось довольно прямо и упрямо – одним ударом по кратчайшему направлению, будто по карте линейкой провели. Силы ИГИЛ (а на этом участке находятся именно они), перегруппировавшись, попытались организовать контратаку на основание того выступа, который, наступая, образовала правительственная армия. В результате наступление замедлилось, некоторые части были переброшены в тыл, а бои переместились в район города Сафира – центра выступа правительственных войск.
За последние сутки ИГИЛ предприняло примерно 15 атак в направлении Сафиры с целью отрезать наступающие на авиабазу правительственные части. Естественно, что темп наступления снова упал, но исламисты на этом участке не смогли получить оперативно-тактическое преимущество. Все попытки контрнаступления были отбиты – и это действительно первая реальная победа на данном участке фронта.
Выход к Аль-Хадеру – также первая стратегическая победа, причем с начала всей масштабной наступательной операции сирийских правительственных войск при поддержке ВСК РФ. Да, это не гарантирует стабильности в районе, но это уже что-то. Аль-Хадер расположен невдалеке от стратегической трассы Алеппо – Идлиб с ее южным продолжением на Хаму и далее на Дамаск – едва ли не единственной стратегической трассы во всей Сирии. Захват этого населенного пункта (по факту этого еще не произошло, потому не станем спешить) даст возможность перейти уже к более осмысленным операциям не тактического, а именно стратегического характера по созданию реальной зоны контроля со стороны правительственных сил над значительной частью населенной Сирии (а не пустыней, где правит ИГИЛ).
При этом исламистские группировки продолжают отвечать короткими контратаками на других участках фронта. В частности, после того, как правительственная армия отказалась от идеи устроить из «латаминского выступа» «латаминский котел», мелким исламистским и прозападным группировкам удалось закачать туда достаточно сил, чтобы попытаться использовать этот географический случай как повод для контрнаступления.
Точно так же украинская армия до последнего закачивала силы в Дебальцево, рассматривая эту группировку не как потенциальный котел, а как предпосылку для наступления. Сейчас наступление ведется в направлении города Морек, который подвергается артиллерийским обстрелам уже с трех сторон и где силы исламистов смогли занять несколько развалин. Например, бывший армянский населенный пункт Сокайк, превращенный в руины и потому оставленный правительственными войсками.
Обстановка на этом участке фронта представляется довольно сложной, несмотря на то, что именно там изначально были сконцентрированы основные наступательные силы правительственной армии. Более того, значительная часть сил и средств все еще отвлечена на второстепенные направления, например на бессмысленные бои в районе Сальмы, туда же отвлечены и силы российской авиационной группировки. И хочется надеяться, что тот принципиальный успех, который достигнут сейчас на юге провинции Алеппо, не пропадет даром.
Надо понимать, что большая часть контратак исламистов, как и действия правительственных войск на второстепенных участках фронта, ведутся силами чуть ли не одного отделения с минимальным участием бронетехники. Это, по сути дела, вылазки отдельных частей, которые изначально не располагали никакими серьезными резервами. Иногда все решается инициативой командиров на месте, на уровне взвода (если подобное деление там вообще есть). Сейчас очень сложно оценивать ситуацию исходя из традиционного взгляда на фронтовую жизнь, поскольку она критично отличается по системе управления даже от Новороссии, а очень часто вообще не имеет никакого оперативного управления.
В такой обстановке захват стратегически важного узла связи, каким и является Аль-Хадер, может быть особо важным событием для целого участка фронта, который впоследствии сможет обрушить и весь фронт в целом.
Другое дело, что пока мы не можем констатировать именно установление контроля над Аль-Хадером, а только лишь выход к восточным перекресткам дорог. Но и это уже можно назвать колоссальным по своей значимости прорывом. My Webpage
Спасенные от ИГИЛ сокровища Сирии привезли под защиту российских военных
Музейные реликвии укрывают в Латакии
Объекты мирового исторического наследия постоянно становятся мишенями для террористов из ИГИЛ, запрещенной в России организации. Причем "изощренная" фантазия боевиков каждый раз становится все страшнее - на днях они взорвали древние колонны в Пальмире, чтобы казнить трех привязанных к ним человек. Из древних сирийских городов, чтобы хоть что-то спасти, вывозят все исторические ценности. Наш корреспондент посетил в Латакии музей, куда на хранение свозят раритеты со всей страны.
Музей Латакии находится почти в центре города. Чтобы попасть сюда, прохожу по узким улочкам, запруженным народом. Торговцы восточными сладостями, продавцы вареной кукурузы, которую здесь едят, наверное, как в России семечки, катят свои тележки. Прямо на тротуаре сидят и просят милостыню женщины, затянутые в черные одежды, с грудными детьми на руках.
На подходе к музею вижу огромную очередь, выстроившуюся к зданию по соседству, которая состоит в основном из женщин и детей. Выясняется, что это тоже беженцы, пришедшие за социальной помощью. Схема проста - показываешь специальный штамп в паспорте, который социальные службы ставят тем, кто действительно покинул свои дома, и получаешь пособие.
Сам музей утопает в зелени. Увы, он закрыт. Однако в Латакии есть волшебное словосочетание "сахафи Руссия" (русский журналист), которое, как восточное слово "сезам", может открыть любые двери.
Сторож недолго общается с администрацией, затем кивает, пропуская во дворик. Служитель долго извиняется за то, что не может пустить нас на экспозицию внутрь здания. Туда свозились раритеты из многих музеев, находящихся на линии противостояния правительственных войск и террористов из ИГИЛ, поэтому сейчас там скорее хранилище.
- Недели три назад вывозили экспонаты из Угарита (один из древнейших городов, находящийся в 4 км от Латакии), - поясняет замдиректора музея. - Вообще много откуда к нам привозят.
Как выясняется, несколько недель назад боевики ИГИЛ подошли почти вплотную к Угариту, их позиции были всего в 7–8 километрах. Он подвергался обстрелу из артиллерии и минометов, поэтому было принято решение спасти хотя бы то, что возможно. С появлением российской базы в Латакии ситуация успокоилась, но пока перевозить артефакты назад не планируется.
Даже внутренний дворик музея настолько пропитан историей, что невольно переходишь на шепот и с благоговением взираешь на вечные ценности, которые так не любят террористы.
На входе посетителей встречают древние гробницы, чей возраст датируется 2 веком до нашей эры, и мраморные колонны с надписями времен византийской империи. Под сводчатым арочным потолком стоят постаменты, с которых на тебя взирают древние божества, известные со школьной скамьи. Вот Минерва или Афина Паллада. Рядом богиня охоты Артемида, чей бюст, вырезанный в камне, привезли из Угарита, чтобы спасти от войны. А вот - любвеобильный сатир. Чуть поодаль - скульптуры Венеры, Адониса и древнеримского жреца.
Любуясь скульптурами, случайно обращаю внимание на то, что во внутреннем дворике музея несколько человек сосредоточенно машут лопатами, закидывая в тачку землю. Подхожу поближе и понимаю, что здесь ведутся археологические раскопки. Вручную ребята выкопали землю метров на пять вглубь. Взгляду открываются какие-то стены из камня, вросшие в почву. Видно, что работы еще непочатый край. Пытаюсь выяснить у рабочих, что же они раскапывают. Мне что-то пытаются показать на пальцах, затем один из них хлопает себя по лбу рукой и кричит куда-то в глубину: "Юсуф! Юсуф!". Появляется молодой парень, в джинсах, оранжевой рубашке и бейсболке.
- Здравствуйте, меня зовут Юсуф, - говорит он на русском с сильным акцентом.
Как выясняется, Юсуф учился в России, он историк по образованию, после окончания университета вернулся в Сирию и сейчас на добровольных началах помогает музею проводить археологические раскопки.
Интересуюсь, что именно археологи нашли под землей.
- Это большая удача, в музее проводились строительные работы, и случайно рабочие наткнулись на каменные блоки, - у парня светятся глаза. - Стали копать глубже и поняли, что обнаружен жилой дом, где-то второго века до нашей эры, скорее всего он принадлежал знатному вельможе. Сейчас только начало работ, даже не представляю, что нас здесь еще ожидает!
Юсуф объяснил, что на раскопках работают только волонтеры или студенты местного исторического факультета. Работают по выходным или в свободное время. Ребята аккуратно поднимают землю лопатами, затем проходятся по открывшимся из земли каменным блокам щеточкой, сбивая остатки грязи. Так, сантиметр за сантиметром, они раскрывают еще одну археологическую загадку.
Хочется снять перед этими людьми шляпу. Сохранить такую страсть к историческим раскопкам, когда в нескольких десятках километров от тебя идет война, когда нелюди пытаются выкорчевывать историю при помощи бульдозеров и взрывчатки, когда толком не знаешь, что будешь делать завтра, да и наступит ли оно вообще это завтра, могут только люди, искренне любящие свою страну, свое дело. My Webpage
