Киевская власть готовится к массовому наплыву мигрантов. Кабмин создал специализированный Координационный штаб, куда входят представители МВД, СБУ, пограничники, руководство восьми областей и даже представители частного бизнеса
Откуда у киевских начальников уверенность в том, что желающих приехать трудиться на Украину придётся выстраивать в очередь, а чиновникам — учиться управлять потоком трудовых мигрантов, неясно.
К чему готовятся
По сути, речь идёт о проведении правового эксперимента, задача которого — наработать практики и масштабировать их уже на всю страну.
Широкое ведомственное представительство свидетельствует об убеждённости чиновников в том, что иностранцев приедет слишком много: государственная система не справится с наплывом понаехавших, и это превратит их в вызов для системы государственного управления, общественного порядка, медицины и местной инфраструктуры.
К притоку мигрантов готовят 8 областей: Херсонскую, Николаевскую, Одесскую, Винницкую, Черновицкую, Закарпатскую, Львовскую и Волынскую. Как видно, предполагается приток рабочей силы в приграничную полосу от юга до запада Украины. При этом Западная Украина включена не вся: Ровенская, Хмельницкая и Ивано-Франковская области вне сферы ответственности штаба.
Почему взяты именно эти области — не совсем понятно. Видимо, предполагается активное привлечение мигрантов в транспорт и логистику.
Предполагается, что Координационный штаб будет содействовать разворачиванию пунктов временного размещения иностранцев: проводить идентификацию и регистрацию, оказывать им различную помощь и поддерживать общественный порядок. Оплачивать весь комплекс подготовительных мероприятий будет в том числе и бизнес — вместе с международными организациями и Евросоюзом.
Объяснить интерес последнего к созданию инфраструктуры для приёма мигрантов сложно. Евросоюз принял 4,43 млн граждан Украины в рамках механизма предоставления временной защиты (действует до 4 марта 2028 года), абсолютное большинство которых возвращаться не планирует и предпринимает активные действия по своей легализации и интеграции в общество страны пребывания. Нет интереса к Украине и в части реадмиссии — возвращения нелегального мигранта в страну, с территории которой он въехал в Евросоюз: у Украины вместо восточной и северной границ теперь линия фронта с нулевой нелегальной миграцией.
Поэтому комплекс подготовительных мер стоит рассматривать именно в связи с трудовой миграцией.
Нулевой интерес
Теперь стоит понять, кто и откуда приезжал на Украину в качестве трудового мигранта в предыдущие годы.
Статистических данных, по сути, нет. Единого сопоставимого статистического ряда за 2013–2026 годы нет, не говоря уже о разделении трудовых мигрантов по странам. Это позволяет сделать простой вывод: трудовая миграция для Украины в данный период не была не только сколь-либо значимой проблемой, но и сколь-либо статистически заметным явлением. Как следствие, особой потребности у бюрократии в работе с миграционным потоком не было просто в силу отсутствия такого потока. Поэтому уже сам факт создания Координационного штаба свидетельствует о первичном осознании неготовности госаппарата к работе с трудовыми мигрантами.
А теперь к цифрам. Так как главным показателем, позволяющим отнести въехавшего в страну человека к трудовым мигрантам, является разрешение на работу, то отталкиваться предстоит именно от количества выданных разрешений. При этом важно различать общее количество действующих разрешений и выдаваемые ежегодно новые разрешения.
Данные по 2026 году получены экстраполяцией выданных к 1 июня 3,8 новых разрешений.
Как видно, счёт трудовым мигрантам идёт не на миллионы, сотни или десятки тысяч, а на тысячи человек. Лишь один раз за последние 13 лет количество новых разрешений на работу превысило 10 тыс.
Статистика лишь подтверждает ощущения: Украина трудовым мигрантам неинтересна.
Однако возникает логичный вопрос: откуда приезжали те тысячи трудовых мигрантов, которых отразила украинская статистика?
Даже фрагментированные данные показывают, что с 2013 по 2020 год первое место по трудовой миграции на Украину занимала Турция. Исключения — 2013 и 2014 годы, когда на первом месте были граждане России, но счёт им шёл на сотни, а не тысячи человек. Но уже с 2016 года турки стали прочно удерживать первое место, на второе вышли индийцы, а третью позицию занимали преимущественно белорусы.
По вполне понятным причинам уже с 2021 года белорусы выбыли из тройки. В 2025 году первое место по новым разрешениям на работу продолжали удерживать турки, на втором месте оказались узбеки, на третьем — индийцы, затем в рейтинге разместились Бангладеш, Азербайджан и Китай. В 2026 году турок с первого места окончательно вытеснили индийцы.
В случае с Турцией всё понятно: турецкие компании ещё с начала "нулевых" участвуют в реализации различных инфраструктурных проектов на Украине, а пик строек пришёлся как раз на 2021 год в рамках того самого "Великого будiвництва" (Большое строительство), которое в народе назвали "Великим крадiвництвом" (Большое разворовывание).
У строительной компании "Онур" подряды на Украине с 2004 года, а в 2021 году она строила мосты в Запорожье. Проще говоря, турки едут трудиться преимущественно организованно, в рамках контрактов, которые выиграли турецкие компании, и занимают нишу высококвалифицированных специалистов на инфраструктурных стройках (дороги и мосты).
С индийцами всё иначе: они едут работать по линии кадровых агентств преимущественно на обрабатывающие производства. И это логично: средняя месячная зарплата (медианная была бы информативнее, но данных о ней ещё меньше) в Индии — 230 долларов, а в Бангладеш — 134 доллара. В Узбекистане — чуть больше 500 долларов, тогда как в Турции около 745 долларов. А средняя зарплата на Украине по итогам 2025 года составляла 622 доллара в месяц.
Для понимания тенденций: разрыв в средней зарплате между Украиной и Узбекистаном с 2021 по 2025 год сократился с 1,7 до 1,2 раза, прирост средних зарплат в Бангладеш и Пакистане сводится на ноль девальвацией национальных валют.
Упрямая статистика показывает, что для турка поездка на Украину интереса не представляет, чего не скажешь про индусов с бангладешцами — их в качестве трудовых мигрантов становится больше в том числе и в республиках Средней Азии. Интерес узбеков к Украине стойким не будет — Узбекистан развивается куда активнее Украины, и последней потребуются десятки лет, чтобы догнать Узбекистан.
Спрос есть, условий нет
В общем, по сравнению с 2021 годом мигрантов стало меньше примерно в два раза. Потребность в иностранных рабочих поддерживал не рыночный спрос как таковой, а государственные программы, в которых крайне высокая коррупционная составляющая.
Впрочем, после 2022 года часть украинского бизнеса стала продвигать привлечение иностранных работников по трём направлениям: обосновывать потребность исследованиями кадрового дефицита, добиваться упрощения миграционных процедур и запускать собственные программы зарубежного найма. Но единой кампании всего бизнеса за массовую трудовую иммиграцию не было: сторонниками привлечения мигрантов являются кадровые агентства с отдельными работодателями, тогда как большинство опрошенных компаний предпочитали внутренний рынок труда.
Периодически в дело включаются отраслевые ассоциации, например Конфедерация строителей Украины, и указывают на невозможность восстановления страны без привлечения иностранцев. Объединения бизнеса, например Европейская бизнес-ассоциация (ЕБА), периодически проводят опросы среди работодателей, замеряя их восприятие проблем на рынке труда и потенциальную потребность в иностранных работниках, а местная Торгово-промышленная палата даже формулировала конкретный пакет пожеланий в части изменения законодательства.
Поэтому главным каналом донесения до чиновников потребностей бизнеса являются ТПП и ЕБА. А вот факторов, которые затрудняют привлечение трудовых мигрантов, куда больше, а их значимость выше, чем лоббистские возможности украинского бизнеса.
Во-первых, сказываются идущие боевые действия. В 2025 году посольство Бангладеш в Польше критиковало программу мебельного предприятия Lamella в Закарпатской области по привлечению 160 иностранных работников, указывая на угрозу безопасности. В итоге предприятие программу отменило. И это лишь угроза извне — прилёты ракет и дронов, — тогда как угрозы изнутри ещё дадут о себе знать.
Во-вторых, на Украине всё меньше предприятий, на которых был бы востребован труд иностранных работников. Промышленность уничтожена и восстановлению до окончания боевых действий не подлежит. Энергетический базис экономики в руинах — тепло- и электроэнергетику нужно будет восстанавливать практически с нуля.
Инфраструктурные стройки остановлены, а для их перезапуска нет денег — Зеленскому ни к чему перезапускать "Большое строительство", так как норма прибыли на разворовывании внешней помощи или работорговле куда выше, чем на стройках. Объёмы жилищного строительства являются гомеопатическими и сводятся к точечной уплотняющей застройке ряда городов на западе страны, которую стимулируют фронтовые деньги и переезд нижнего среднего класса с востока страны (верхний средний класс с Украины уезжает).
***
Таким образом, никакого наплыва трудовых мигрантов на Украину нет, и предпосылки для этого отсутствуют. За полтора года активного обсуждения темы в СМИ и повышенного интереса бизнеса к иностранцам можно говорить не о десятках успешных примеров привлечения иностранных работников, а о создании более-менее устойчивой инфраструктуры найма в виде кадровых агентств, готовых удовлетворить потенциальный спрос, а также о привлечении к теме внимания бюрократии в результате работы отраслевых ассоциаций.
Но не факт, что вся эта инфраструктура будет востребована со стороны компаний, так как на скукоживающемся внутреннем рынке приглашение иностранца может обойтись дороже удержания местного работника, которому не нужно оплачивать дорогу, жильё и заботиться об оформлении и адаптации.
Иван Лизан
