Язык матери. Чем обернётся для украинских беженцев германская украинофилия?

Прочёл намедни вот такую новость: «Вскоре в школах Гамбурга украинский язык можно будет выбрать в качестве предмета для сдачи выпускного экзамена». Как пишет Der Spiegel, городской парламент уже поручил Сенату разработать соответствующий учебный план, обеспечить школы необходимым количеством преподавателей и добиваться признания украинского в качестве экзаменационного предмета на федеральном уровне. В 2024/2025 учебном году гамбургские школы посещали около 5 550 официально «украиноязычных» детей и подростков. Сейчас украинский преподают в девяти школах, где действует 19 соответствующих курсов. Но, в отличие от русского, турецкого, арабского или китайского, сдавать его на выпускных экзаменах до сих пор было нельзя.

На первый взгляд всё вполне логично. За годы войны в Германию переехало огромное количество украинских беженцев, среди которых немало детей школьного возраста. Почему бы не дать им возможность сдавать язык страны происхождения в качестве дополнительного предмета? Тем более, что подобная практика в отношении других языков уже существует. Вот только при ближайшем рассмотрении это решение выглядит не столько педагогическим, сколько политическим и прекрасно вписывается в давно наблюдаемую тенденцию переименования всего русского в украинское – от художников, писателей и композиторов до блюд русской кухни и различных региональных продуктов, которые ещё совсем недавно никто в Европе украинскими не считал.

Доходит порой до полного абсурда. Даже знакомый нам с детства пломбир, который на Западе десятилетиями продавался под названием «русское мороженое», в новой политической реальности начинает стремительно менять национальность. Всё русское постепенно должно исчезнуть из приличного европейского пространства, а освободившееся место предлагается занять украинскому.

Особенно хорошо эта тенденция заметна на фоне новостей из соседней Финляндии, где обсуждается сокращение преподавания русского языка. Планы Академии Або закрыть программу русского языка и литературы уже вызвали протест со стороны местных профессоров.

Так, почётный профессор Мартина Бьёрклунд прямо назвала подобное решение недальновидным, напомнив, что специалисты со знанием русского необходимы в оборонной сфере, пограничной охране и других областях. В свою очередь профессор Университета Турку Кари Лиухто сказал ещё проще: без знания русского невозможно по-настоящему понимать Россию, а значит, такие специалисты нужны и НАТО, и дипломатическим ведомствам.

То есть даже там начинают понемногу осознавать очевидное: можно сколько угодно не любить соседнюю страну, но от этого её язык не перестаёт существовать. Более того, чем хуже отношения, тем больше, а не меньше нужно специалистов, способных этот язык понимать. Закрыть кафедру легко. Восстановить через десять лет школу, преподавателей и научную традицию будет куда сложнее.

Но всё это меркнет по сравнению с главной ошибкой, которую в приступе украинофилии допускают гамбургские парламентарии. Дело в том, что введение украинского языка в качестве выпускного экзамена вовсе не обязательно облегчит жизнь самим украинским школьникам. А в некоторых случаях способно сделать прямо противоположное.

Почему? Во-первых, мой личный опыт учёбы в одном из германских университетов, где в качестве дополнительного предмета предлагался русский язык, доказывает, что быть носителем языка и знать его досконально – далеко не одно и то же.

Многие наши бывшие соотечественники радостно записывались на русский, искренне считая, что нашли способ легко получить хорошую оценку. Казалось бы, чего проще: всю жизнь говоришь по-русски – уж экзамен-то как-нибудь сдашь. А в итоге проваливали этот экзамен, будучи слишком слабо подготовлены именно в теории русского языкознания.

Именно в силу того, что русский там преподаётся как иностранный, немцев учат понимать его логику, его законы и правила, чего носителю, впитавшему язык с молоком матери, делать просто не требуется. Он и так знает, что «вилка» и «ложка», с одной стороны, и «соль и «фасоль», с другой, – женского рода. А равно и никогда не станет задаваться вопросом, почему, скажем, хтонь – женского рода, а конь – мужского.

И вот тут возникает наше «во-вторых». По-немецки то, что мы называем «родным языком», обозначается словом Muttersprache – буквально «язык матери». И, на мой взгляд, это куда более точное определение. Родной язык – не тот, который записан в паспорте страны происхождения и не тот, который государство решило объявить главным. Это язык, на котором с тобой разговаривали родители, на котором бабушка рассказывала сказки, на котором тебя ругали, хвалили, успокаивали и укладывали спать.

И если уж брать по гамбургскому счёту, то для огромного количества современных украинцев языком матери является русский. Именно на нём они разговаривали и разговаривают дома, общаются с друзьями, смотрят фильмы, читают книги, в конце концов, думают и видят сны.

Это, кстати, прекрасно заметно и по многочисленным свидетельствам европейцев, столкнувшихся с украинскими беженцами после 2022 года: приехавшие из Киева, Харькова, Одессы, Днепропетровска и множества других городов люди продолжали говорить между собой именно по-русски, даже если публично старались переходить на украинский.

И вот им теперь политически корректно предлагают сдавать украинский в качестве «своего» языка.

Но если человек не использовал его постоянно в семье и повседневной жизни, то знание украинского у него может оказаться ничуть не лучше, а иногда и хуже знания любого другого второго языка. Да, он способен его понимать. Да, наверняка может говорить. Но академический экзамен требует совсем другого уровня – того самого знания правил, норм и литературной формы, которое не появляется автоматически только потому, что у тебя украинский паспорт.

В результате чисто политически продиктованное решение о введении экзамена по украинскому не только не отражает реальную языковую картину среди украинских беженцев, но и способно поставить часть из них в весьма неудобное положение.

Ранее, сдавая русский, они могли делать это более-менее успешно, одновременно получая «повод» жаловаться на «дискриминацию». Теперь же вместе с основой для подобных жалоб они лишаются ещё и возможности сдавать экзамен на том языке, который и является для них по-настоящему родным.

Такая вот украинская языковая диалектика, которую прямолинейным германцам просто не понять. А потом и появляются мифы о загадочной славянской душе... Источник