Накануне премьер-министр России Михаил Мишустин сообщил, что правительство направило более 4,3 млрд рублей на поддержку туристической отрасли Крыма и Севастополя. Ещё 3 млрд рублей выделены на организацию летнего оздоровительного отдыха в Краснодарском крае для детей участников СВО, многодетных семей и семей, находящихся в трудной жизненной ситуации.

Само по себе решение понятно: в связи с известными событиями отрасль несёт убытки, но детям всё равно нужен отдых, гостиницам — загрузка, а регионам — доходы. И всё же на пятом году войны подобные меры уже нельзя рассматривать так, словно речь идёт о мирном курортном сезоне где-нибудь в середине нулевых.

Давайте скажем правду: чем дальше, тем больше российский юг становится пространством боевых действий, но при этом риторика на государственном уровне по-прежнему предлагает гражданам курортную открытку вместо честной оценки рисков. Удары беспилотников, перебои с электричеством и топливом, закрытие транспортных маршрутов, воздушные тревоги — всё это подаётся как досадные временные неудобства, якобы не способные помешать гражданину исполнить его «священный долг» перед отечественной туриндустрией.

Масштаб человеческого потока при этом огромен. В 2025 году Крым принял 6,9 млн туристов. Краснодарский край — 18,1 млн. На лето 2026 года власти Кубани рассчитывали ещё более чем на 8,5 млн гостей. Даже после резкого ухудшения обстановки в конце июня в Крыму, по оценке Ассоциации туроператоров, одновременно находились от 150 до 200 тысяч отдыхающих, причём около 80% приехали туда на личных автомобилях.

И это не абстрактная статистика. Каждый новый автомобиль с туристами, прибывшими с «большой земли» — это ещё дополнительная единица потребления бензина, электричества, воды, связи, медицинской и транспортной инфраструктуры. И всё это на полуострове, где перечисленные ресурсы уже стали громадным дефицитом.

В июне крымские власти уже вводили режим чрезвычайной ситуации, ограничивали свободную продажу топлива, отпускали бензин по талонам и составляли графики отключения электроэнергии. Тогда вышеупомянутая Ассоциация туроператоров прямо указывала, что при режиме ЧС власти могут ограничивать пребывание людей в отдельных районах и даже проводить эвакуацию. Однако одновременно продолжалась реклама, отдыха и звучали привычные заверения, что ситуация находится под контролем.

В итоге в Ялте — одном из наиболее привлекательных туристических мест полуострова — сложилась вопиющая ситуация: на фоне продолжительных перебоев начали разворачивать во дворах площадки для приготовления горячей пищи для жителей негазифицированных многоэтажек. Но даже это российские СМИ сумели превратить в какой-то дикий молодцеватый репортаж о взаимовыручке: вот, мол, смотрите — люди готовят на улице, коммунальные службы помогают, город держится.

Взаимопомощь, разумеется, достойна всяческого уважения. Только дворовая кухня из-за отсутствия электричества — не туристическая экзотика и не повод для оптимистического сюжета. Это признак серьёзного инфраструктурного кризиса.

Главная забота местных властей понятна: Крыму нужен турист. Без него гостиницы не будут заполняться, рестораны — работать, а бюджет — получать те самые сезонные сверхдоходы. Видимо, отсюда и бесконечные призывы «не паниковать», рассказы о полностью контролируемой ситуации и раздражение в адрес тех, кто задаёт неприятные вопросы.

Но между борьбой с паникой и замалчиванием угрозы существует огромная разница.

Человека нельзя приглашать на отдых, не предупредив его, что Крымский мост может быть перекрыт, интернет и мобильная связь — отключены, бензин — недоступен, электричество и вода — подаваться по графику или отсутствовать вовсе, а воздушная тревога просто превратиться в часть повседневности.

Аморально соблазнять людей низкими ценами и пустыми пляжами, а уже после их приезда сообщать, что покинуть полуостров можно будет только тогда, когда позволит оперативная обстановка.

Каждый лишний отдыхающий в Крыму сегодня — это не только выручка отелей, кафе и прочей околотуристической инфраструктуры, но и дополнительная нагрузка на энергетику, водоснабжение и дороги. И то, что в мирное время называется ростом потребительского спроса, в ситуации глубокого инфраструктурного кризиса превращается в сокращение запаса прочности для местных жителей.

Оттого печально видеть, что подобный подход распространяется и на Краснодарский край. В апреле атаки беспилотников по Туапсе привели к человеческим жертвам и масштабным разрушениям. Во время одного из налётов погибли дети пяти и четырнадцати лет. Были повреждены десятки частных и многоквартирных домов, два учебных учреждения и музыкальная школа. Спустя несколько дней новый удар по морскому порту снова привёл к гибели человека.

Казалось бы, трагедия в Туапсе должна была стать моментом всеобщего отрезвления. Ведь она наглядно показала, что южный курортный город может за одну ночь превратиться в зону поражения, где гибнут люди, горят дома, и нарушается работа критически важных систем.

Но трагедия была быстро вытеснена из общенациональной повестки. Её место снова заняли сообщения о бронированиях, загрузке пляжей, ценах на жильё и готовности детских лагерей принять очередную смену.

При этом власти Кубани утверждают, что все необходимые для обеспечения безопасности шаги предприняты: сотрудникам предприятий туристической отрасли доведены алгоритмы действий при возникновении угрозы, а в гостиницах, аэропортах, на вокзалах и в местах массового пребывания усилены соответствующие меры.

Всё это, безусловно, правильно и необходимо. Но алгоритм для администратора гостиницы не заменяет полноценной системы укрытий, маршрутов эвакуации и честного информирования отдыхающих.

Безопасность — это не памятка на стойке регистрации и не сообщение регионального МЧС в национальном мессенджере. Это возможность за несколько минут попасть в оборудованное защищённое помещение, работающая система оповещения, персонал, знающий, куда вести людей. Это, в конце концов, родители, заранее понимающие, где будет находиться их ребёнок при воздушной тревоге.

Даже в Крыму, который подвергается атакам далеко не первый год, состояние защитной инфраструктуры, мягко говоря, вызывает вопросы. По опубликованным со ссылкой на официальные сведения данным, на полуострове существует 382 защитных сооружения: 140 убежищ, 62 укрытия и 180 противорадиационных укрытий. При этом за шесть лет на учёт были поставлены лишь пять новых убежищ. Дошло до того, что летом 2026 года жители Керчи предложили собственными силами привести в порядок одно из старых бомбоубежищ.

Сам факт такой инициативы говорит больше многих чиновничьих отчётов. Люди не уверены, что действующая система защиты соответствует изменившейся реальности. И вместо того, чтобы ждать, пока государство выполнит свои прямые обязанности, готовы сами, собственноручно расчищать подвалы.

Возвращаясь к решению правительства, хочется сказать, что поддержка туристической отрасли, безусловно, необходима. Но поддерживать следует не иллюзию мирного времени в духе «всё хорошо, прекрасная маркиза», а людей и предприятия, оказавшиеся в зоне военного риска.

Деньги при этом должны идти не только на компенсации гостиницам и организацию путёвок, но и на укрытия, резервные генераторы, запасы топлива и воды, автономную связь, медицинские пункты и эвакуационный транспорт.

И уж, конечно, прежде, чем приглашать на полуостров ещё миллион туристов, государству следует ответить на простые вопросы: хватит ли бензина, выдержит ли энергосистема, есть ли достаточный резерв воды, хватает ли врачей и больничных коек, где будут укрываться семьи с детьми, и как они смогут покинуть полуостров в случае перекрытия движения по мосту и нарушения железнодорожного сообщения?

Отдельный вопрос — отдых детей участников СВО. Государство обязано дать им возможность восстановиться. В этом нет и не может быть никаких разночтений. Но забота не должна превращаться в красивый отчёт, где число выданных путёвок важнее реальной безопасности лагеря.

При этом решение каждой отдельной семьи отправлять или не отправлять своё чадо на летний отдых должно приниматься свободно, без пропагандистского внушения, будто отказ от поездки является трусостью или проявлением паники.

Пора отказаться от курортного инфантилизма. Война уже пришла на юг России и продолжает расширять свою географию. Признать это — не значит капитулировать перед страхом. Напротив, реализм является первой формой ответственности.

Скажу больше, паника возникает не от страха перед реальностью. Она начинается тогда, когда люди внезапно обнаруживают, что официальная картинка не имеет ничего общего с действительностью.

Людей нужно не уговаривать ехать любой ценой, а предупреждать о рисках, предоставляя им выбор и готовя инфраструктуру к худшему сценарию.

Региональным, да и федеральным властям пора понять простую истину: туристический сбор, заполняемость гостиниц, доход ресторанов и прочие показатели экономической отчётности успешного туристического сезона не могут быть важнее человеческой жизни.

А иначе очередной бодрый репортаж «из жизни отдыхающих» снова будет прерван звуком сирены воздушной тревоги или, не дай Бог, взрывом от упавших «обломков» БПЛА. Источник