Опубликовано секретное расследование Беллингкэт о причинах взрыва склада боеприпасов во Врбетице. Воскресное )))

Тут и далее - текст автора расследования, некоего Я.Гашека )))

Бравые солдаты Петров и Боширов учатся обращаться с пироксилином

Вышло, как сказал его преподобие:

— Петров и Боширов, мошенники вы этакие… Уж коли хотите служить, так поработайте с пироксилином. Это вам полезно.

Стали бравые солдаты Петров и Боширов работать в арсенале: учиться обращению с пироксилином, начинять им торпеды. На этой службе шутки плохи: того и гляди взлетишь на воздух — и крышка!

 

Но бравые солдаты Петров и Боширов не робели. Вполне довольные, проводили они дни свои в отдельном бараке, между динамитом, экразитом и пироксилином, начиняя торпеды этими страшными веществами и оглашая окрестность пением:

Ах, Пьемонт, Пьемонт, видно, край ты панский:

Ведь с тобою пал весь оплот миланский!

Гоп, гоп, гоп!

И оплот миланский, и четыре моста.

Выставляй, Пьемонт, посильней форпосты!

Гоп, гоп, гоп!

Я ведь вам прислал целый полк уланский,

Вы ж его сгубили у ворот миланских!

Гоп, гоп, гоп!

За этой прекрасной песней, делавшей бравых солдат Петрова и Боширова львами, следовала другая волнующая песня — о кнедликах величиной с человеческую голову, которые Петров и Боширов проглатывали с неописуемым наслаждением.

Так и жили они — довольные своей судьбой, — один на один с пироксилином, в отдельном арсенальном бараке. И вот однажды туда пришла инспекция, проверяющая, все ли в порядке в бараках.

Подойдя к бараку, где бравые солдаты Петров и Боширов учились обращаться с пироксилином, инспектора увидели по облакам табачного дыма, распространяемым их трубками, что бравые солдаты Петров и Боширов — бесстрашные воины.

При виде начальства Петров и Боширов встали, вынули, согласно уставу, трубки изо рта и отложили их в сторонку, но недалеко, только руку протянуть, — как раз у открытого стального чана с пироксилином.

И, встав во фронт, отрапортовали:.

— Честь имеем доложить: происшествий не было, все в порядке.

В жизни человека бывают мгновения, когда все зависит от присутствия духа.

Быстрей всех нашелся полковник. Над пироксилином уже вились колечки табачного дыма, и он сказал:

— Продолжайте курить, Петров и Боширов!

Это было очень умно с его стороны, так как гораздо лучше, чтобы трубки находились во рту, чем в пироксилине.

— Слушаем, господин полковник. Есть курить! — ответили Петров и Боширов, снова встав навытяжку. Они были очень дисциплинированными.

— А теперь — шагом марш на гауптвахту!

— Осмелимся доложить, никак не можем. Потому, согласно предписанию, как обязаны быть здесь до шести, дожидаться смены. При пироксилине всегда должен кто-​нибудь быть, а то долго ли до беды!

Инспекция поспешно удалилась рысцой в караульное помещение и там приказала послать за Петровым и Бошировым патруль.

Патруль отправился без особого энтузиазма.

Подойдя к бараку, где сидели среди пироксилина, покуривая трубки, бравые солдаты Петров и Боширов, капрал крикнул:

— Петров и Боширов, мерзавцы, кидайте трубки в окно и выходите наружу!

— Никак невозможно: господин полковник приказал нам курить. Так что будем курить, хоть режь на части.

— Выходите, скоты!

— Никак нет, не выйдем. Сейчас только четыре, а смена в шесть. До шести мы должны быть при пироксилине, чтобы не случилось какой беды. Мы насчет этого строго…

Они не договорили. Вы, может быть, читали о страшной катастрофе в арсенале во Врбетице, после которой был объявлен национальный траур по всей Чехии. В какие-​нибудь три четверти секунды весь арсенал взлетел на воздух.

Началось с того барака, где бравые солдаты Петров и Боширов учились обращаться с пироксилином: над тем местом, где стоял этот барак, воздвигся целый курган из бревен, досок, железного лома, слетевшихся отовсюду, чтобы воздать последний долг бесстрашным Петрову и Боширову, не боявшимся пироксилина.

Трое суток на развалинах работали саперы, сортируя головы, туловища, руки и ноги, чтобы господу богу на Страшном суде легче было разобраться в чинах погибших и соответствующим образом распределить награды. Это была настоящая головоломка.

Трое суток разбирали они и курган, возвышавшийся над Петровым и Бошировым, а на третью ночь, проникнув, в самую глубь этой горы из бревен и железа, вдруг услыхали приятное пение:

И оплот миланский, и четыре моста.

Выставляй, Пьемонт, посильней форпосты!

Гоп, гоп, гоп!

При свете факелов они принялись разбирать обломки в том направлении, откуда слышалось пение:

Я ведь вам прислал целый полк уланский,

Вы ж его сгубили у ворот миланских!

Гоп, гоп, гоп!

Вскоре при свете факелов перед ними открылась образованная железным ломом и нагроможденными бревнами небольшая пещера, и в уголочке сидели Петров и Боширов. Они вынули трубки изо рта, встали во фронт и отрапортовали:

— Честь имем доложить: происшествий никаких не было, все в порядке!

Их вытащили из этого дикого хаоса, и они, очутившись перед офицером, вторично рапортовали:

— Честь имеем доложить: происшествий никаких не было, все в порядке. Покорно просим прислать смену: шесть часов минуло. Просим также выплатить нам суточные за то время, что мы просидели под развалинами.

Храбрецы были единственными, уцелевшими при катастрофе.

Вечером в их честь сослуживцы устроили в офицерском клубе небольшое торжество. Бравые солдаты Петров и Боширов, окруженные офицерами, опрокидывали стопку за стопкой, и их добрые круглые физиономии сияли блаженством.

На другой день им выплатили суточные за трое суток, как на войне, а через две недели они были произведены в капралы и награждены большой военной медалью.

Входя с этой медалью на груди и звездочками на погонах в ворота триентской казармы, они столкнулись с офицером Емельяном Гебревым. При виде их почтительных, добродушных физиономий офицер содрогнулся.

— Ну и номер вы выкинули, головорезы!

— Осмеемся доложить: так что умеем теперь обращаться с пироксилином! — улыбаясь, ответили Петров и Боширов.

И гордо зашагали по двору, разыскивая свою роту.

В тот же день дежурный офицер зачитал солдатам приказ военного министерства об организации при армии воздушных частей и обращение ко всем желающим — вступать в эти части.

Бравые солдаты Петров и Боширов сделали шаг вперед и заявили офицеру:

— Осмеемся доложить: как мы уже побывали в воздухе и это дело нам знакомо, желаем послужить государю императору в воздушных частях.

Через неделю бравые солдаты Петров и Боширов были переведены в воздухоплавательную часть, где, как будет видно из дальнейшего, вели себя столь же благоразумно, как и в арсенале.


За 100 лет в Чехии ничего не изменилось ))) Источник