Записки террориста (в хорошем смысле слова) /Глава 8-14/

Глава 1-7

Глава 8

Перекрывая гул подходящей брони, где-то впереди раздался громкий звук, мне лично больше всего напомнивший рвущуюся грубую ткань, сложенную в множество слоёв. И ещё раз. И ещё.

— КПВТ работает!! (крик Угрюмого) Всем внимание, подходят!!

До боли в глазах всматриваюсь в зелёнку. Адреналин из ушей не фонтанирует пока, но сердце стучит, руки вспотели (ура перчаткам), в голове бьётся мысль «Только бы не ложануться!». Очередной «разрыв ткани» заглушается звонким треском при попадании тяжёлых пуль КПВТ в сосны метрах в двадцати левее нас.

— Снайпер, живой там?!

— Живой!

— Смотри за зелёнкой, оттуда полезть должны!

— Понял!

Гул брони словно застыл на одном месте. Ещё несколько очередей по окраинам леса. Бьют явно вслепую. Мля, ну где же они….

— Сука!!! На!!!… грохот ПКМ вперемежку с матюками Угрюмого доносится с правого фланга. В ответку откуда-то прилетают пули не слишком серьёзного калибра и бьют по соснам над нашей позицией. Блин, и чё делать?? Вдруг я там нужен?? А если уйду, а они тут полезут?? В итоге решаю остаться пока на прежнем месте до получения новых команд.

— Снайпер, ….! Давай сюда!! Москит — на левый фланг, секи зелёнку!

Протиснувшись мимо Морпеха с Москитом, выныриваю на основной позиции. Никто над окопом не высовывается, шеф осторожно рассматривает что-то на противоположной стороне дороги, Кулибин просто на дне окопа сидит. Угрюмый в двух словах разъясняет обстановку: «С той стороны прошли! Сидят внизу, мне их не достать! Спереди справа ещё есть, в зелёнке! Попробуй ты!» Мдяя… Ну, делать нечего. Выбрав более менее подходящее положение, просматриваю зелёнку на 1 час, до неё метров 250. Открытого сектора обзора нет, лес, но деревья стоят далеко друг от друга, и кое-что рассмотреть можно. В прицел, правда, жутко неудобно смотреть в таком режиме. Тааак…..никого-никого-никого-БАНГ! — едва глаз уловил какое-то движение в прицеле, палец сразу отреагировал. Интересно, и как это в фильмах из полуавтоматических снайперок стреляют непрерывно? У меня вот взгляд сразу расфокусируется при выстреле, нужно пару секунд, чтобы снова найти цель.

— Что?!

— Движение в зелёнке было!

— Снял?!

— Не, вряд ли… (реально смотря на вещи — никаких шансов, резко дёрнул спуск и сорвал выстрел)

— ….! Ладно, смотри дальше!

Только начинаю высовываться — по нам начинаю бить из автоматов с другой стороны дороги. Прямо напротив нас забрались, сволочи, метров 50 до них. Из-за рельефа местности (мы метров на пять выше их, между нами два склона, два рва и дорога на насыпи) чистой линии между нами нет, и мы и они можем только лупить по деревьям друг над другом. Чем Угрюмый и занялся, с радостным остервенением высадив по соснам пол ленты из ПКМ. Оценив низкий КПД ратных трудов, схватил автомат и запустил в ту же сторону пару ВОГов из подствольника. Укры, похоже, впечатлились нашей огневой мощью, и от попыток прижать нас огнём перешли к редким беспокоящим выстрелам. Всё бы хорошо, но гул снова приближается, а стоит нам высунуться как следует из окопа, и мы станем лёгкими мишенями для врага. К тому же, впереди противник тоже активизировался, снова заработал по лесу КПВТ, плюс непонятно откуда изредка постреливали из автоматов непонятно куда, причём со всех сторон, и пролетало всё это в неприятной близости от нас. Одно утешение — у группы напротив нас подствольников, видимо, не было, иначе они бы нам устроили веселье. Интересно, а где вообще все остальные с нашей роты?

— Батя, танки! (подал голос зоркий Кулибин).

Втроём напряжённо всматриваемся между деревьями. Угрюмый быстро сориентировался: «Это БТР! Малой, РПГ! Африканец — дави зелёнку сбоку! Под струю, …., не попадите оба!»

«Дави», блин. Как её снайперкой «давить»? Ладно, чёрт с ним. Высовываюсь, рассматриваю зелёнку за дорогой. Угрюмый тем временем приподнимается из окопа с «трубой» на плече. Мы с Кулибиным начинаем шарахаться от того места, куда направлен патрубок. Разумеется, следить за зелёнкой при этом не очень получается. Укры слепотой не страдают, и, заметив мужественно торчащий над окопом торс Угрюмого, начинают пристреливаться. После нескольких очередей в паре дециметров над головой Угрюмый скатывается обратно в окоп, и в сочных выражениях объясняет мне и Кулибину, что он думает о качестве нашего «прикрытия». Мы же, не особо отвлекаясь на принятие заслуженных упрёков, начинаем долбить по противоположной обочине и лесу за ней. Одновременно сзади начинает работать по тому же месту РПК (Скиф не усидел в своём окопе и выдвинулся к нам, как выяснилось позднее). Угрюмый кидает туда же ещё пару ВОГов, и огонь укров на время затихает, зато кто-то начинает истошно орать (не на державной мове, что любопытно, а на монголо-кацапском) «А-А-А-А-А!!!! Меня ранило! А-А-А!!!! Помогите!!! Помогите!!!». От напрашивающейся отправки нескольких 40-милиметровых таблеток для облегчения страданий бедолаги нас отвлекает БТР, который подобрался уже метров на 150 и продолжал потихоньку приближаться, короткими очередями расстреливая район блокпоста в нашем тылу. Угрюмый снова схватил РПГ, но, через несколько секунд, отложил в сторону. «Деревья, …., и «огурца» всего два, …!» пояснил он. «Снайпер, …., …. ты там сидишь? Зелёнку впереди посмотри!».

Приказ есть приказ — залажу в стрелковую ячейку и начинаю просматривать сначала склон (сектор от 10 до 12 часов), затем зелёнку на 1 час. Вроде никого… тааак, на 2 часа… Резкий грохот ПКМ (дульный срез в метре от моей головы) ударил по ушам так, что я непроизвольно присел на дно окопа. Угрюмый короткими очередями лупил между деревьями по БТРу.

«Ты, …., чё, …., вообще …..?!» тактично высказал я недовольство своему командиру. Тот, впрочем, с лицом ребёнка, получившего долгожданный подарок на Новый год, продолжал стрелять. Лента кончилась, Угрюмый перекинул пулемёт Кулибину для перезарядки, выпустил магазин из калаша, принял обратно ПКМ и высадил по БТРу ещё одну ленту, после чего тот и остановился. Совсем. Дыма не было, особых повреждений тоже, но движок заглох, и никакого шевеления не наблюдалось. Укры на пару минут притихли, видимо, соображая, что почём. Даже раненый затих (хотя, может, его уже вытащили к тому времени по рву, шедшему вдоль дороги). Угрюмый уже вслух прикидывал, как бы обойти вставший БТР с фланга, чтобы отрезать его от остальных сил противника. А там, чем чёрт не шутит, можно и отжать. Увы, долго затишье не продлилось — второй БТР открыл огонь по лесу откуда-то из-за первого, потом оживилась и зелёнка впереди, метрах в 200, откуда по нам начали долбить из автоматов. Судя по звуку, как минимум две СВД там тоже были. Тут я уже попытался что-то сделать, бил по зелёнке на движение, высматривал «коллег», но, честно говоря, очень сомневаюсь, что в кого-то попал, случайно разве что. Всё-таки, стрелять по мишени, когда есть время спокойно прицелиться, и стрелять в бою по мелькающим в зелёнке неясным фигурам — две большие разницы. Необходимость подтягивать прицел после каждых 3–5 выстрелов тоже не добавляла уверенности. Впрочем, исходя из того, что я остался жив, можно сделать вывод, что на противоположной стороне были «специалисты» схожего уровня.

Второй БТР, под прикрытием огня, начал выдвигаться к первому. Ещё через пару минут начало прилетать. Судя по всему, стреляли из лёгких миномётов, но зато расположенных неподалёку. Били довольно кучно, падало сразу за нашим окопом. Скорее всего, ближе бить они опасались, чтоб не задеть своих. С чувством некоторого облегчения укрываемся в блиндаже. Кулибин в промежутках между взрывом и очередным выстрелом успевал выскочить из блиндажа и осмотреть окрестности на предмет подползающего укропа. Реальный отморозок наш Малой. В хорошем смысле слова. Он же и сообщил, что украинцы оттягивают повреждённый БТР при помощи второго. Когда к обстрелу подключились «Ноны» с удаления в несколько километров стало понятно, что укры отступают на исходные.

Пока все отходили после боя (Угрюмый даже пробурчал что-то неразборчивое, но явно одобрительно-благодарственное в адрес личного состава нашего героического отделения), неугомонный Кулибин успел сбегать к перекрёстку. Вернулся с сообщением «Там, …., вообще …., и двое двухсотых! В блиндаж прямо залетело!». Любопытство победило усталость, сходил посмотреть. Тааак… Действительно, «…… и вообще ….». Блок-пост разгромлен напрочь (танк прямой наводкой — не шутки), прилегающая территория…ну, не лунный пейзаж, конечно, но лес покосило чуть меньше, чем полностью. Попадание одно — прямо перед входом в один из блиндажей. Поскольку вход был каким-то гением сделан на всю ширину блиндажа (проще говоря, одной стены не было) у находившихся внутри двоих ребят не было никаких шансов. Жаль. Одного порвало сильно, другого очень сильно. Умерли, судя по всему, мгновенно. Пока ходил, имеющая место быть склонность анализировать происходящее очухалась от впечатлений первого реального боя. По итогам анализа пришёл к выводу, что нам (всей роте, прикрывающей перекрёсток) просто повезло, что в боевом охранении оказался Угрюмый. Иначе укры с ходу прорвались бы к перекрёстку, на чём, судя по активности остальных подразделений нашей роты, бой бы и закончился.

Сходили на другую сторону дороги — следы от ботинок, следы от пуль, следы от осколков. И следы крови.

Перед отбоем Угрюмый хитрыми азербайджанскими итальянскими глазами посмотрел на Кулибина: «Сынок, доставай!». Тот, соответственно, достал заботливо спрятанное где-то в укромной нычке. Налили по 50 грамм — за погибших ребят. Ещё по 50 — за то, что мы (наше отделение) нормально провели бой, все выжили, никто не струсил и не впал в ступор. На этом пьянка закончилась, и я пошёл с полтарашкой на недоразбомбленную кухню за водой. Война войной, а зубы чистить и носки стирать надо, а то можно до победы и не дотянуть.

Глава 9

На следующее утро Угрюмого обуяла жажда строительства. Конкретнее — наш доблестный командир решил соорудить ещё два наката на блиндаже, вдобавок к уже имеющимся двум, плюс нарастить крышу над окопом с одного наката до трёх. И всё это с брёвнами потолще, нежели предыдущие. В итоге к обеду мы с Москитом уже всерьёз подумывали заорать «Вон там, в кустах!!!» и отправить в указанном направлении по паре магазинов. Как минимум час все будут настороже, работа встанет, хоть отдохнём малость.

От претворения наших коварных планов в жизнь нас удержало прибытие новостей и пополнения. Новость, собственно, была следующей — Первый придаёт большое значение удержанию перекрёстка, в связи с чем наша рота развёртывается до батальона. Соответственно, Прапор теперь комбат, Скиф — ротный, ну а Угрюмый — взводник на общественных началах. Т. е. по-прежнему командует нашим отделением, но и вроде как «играющий тренер» при ещё двух. Во исполнение принятого решения нам и прислали пополнение, в основном из Горловки (в наш новообразованный взвод), а также нескольких городов ДНР, оккупированных украинцами.

В нашем отделении появились Зил и Юрза — два хороших мужика с Горловки, оба за сорок, оба мелкие предприниматели. В ополчение записались с первых дней Восстания, участвовали в свержении украинской власти в городе, но потом порядки в отряде Беса им не понравилась, и они решили отправиться в Славянск. Во взводе добавилось два отделения, одно из которых начало окапываться метрах в 100 перед нами, в ложбинке (оттуда открывался хороший сектор обстрела в бок движущейся по дороге технике, плюс простреливалась уходящая вглубь леса просека), второе — в сотне метров на 7 часов от нас, откуда можно было простреливать как возвышенность впереди нас, так и все подходы со стороны леса.

Во втором отделении командиром назначили Баламута. Позывному своему он соответствовал на все 100 % — упитанный сгусток энергии под сороковник, постоянно исследующий окружающий мир на предмет чего-нибудь этакого отчебучить. По утрам, например, едва рассветало, он уходил в лес искать украинских разведчиков, снайперов и корректировщиков. Утверждал, что однажды видел женщину-снайпера, уходящую в лес, чем вызвал с нашей стороны град шуток соответствующей направленности.

Помимо пополнения, нам выделили один РПК, пяток «огурцов», одну Муху и три Шмеля. Угрюмый выглядел как кот, сожравший пол литра сметаны. После короткого знакомства было решено таскание брёвен пока прекратить, а силы сосредоточить на оборудовании пулемётного гнезда под РПК на крайнем левом фланге. Что мы и сделали. Ну, как «мы»… Зил с Юрзой копали, а остальные, воспользовавшись тем, что шеф куда-то упылил, лентяйничали. Как-то так…

На следующее утро мы с Вергилем отправились в очередной «рейд». На этот раз прошли вдоль дороги на «Т-образный» километра четыре, по пути найдя места, откуда стреляли по блок-посту танк и БПМ, а несколько дальше — где располагались укропские миномёты. Противника и на этот раз не встретили, но отчётливо слышали рёв техники далеко впереди и столь же далеко справа. Вергиль рвался пойти дальше, переночевать в лесу, а с утра навестить укров на их позициях. Я, признаюсь, не проявил должной тактичности в оценке этого плана, вследствие чего коллега, видимо, обиделся. Не, энтузиазм это хорошо, не спорю, но выходили то мы налегке, в короткую прогулку на несколько километров. Соответственно, спать ночью в лесу (а по ночам было реально холодно) без тёплых вещей, накидок, еды и воды мне как-то совсем не улыбалось. На моё примирительное предложение вернуться, переночевать в лагере, а на следующий день запастись всем необходимым и выйти уже с ночёвкой Вергиль отреагировал вяло, пробурчав что-то типа «Да я и сам схожу». Экая у нас молодёжь обидчивая. Ну, ладно.

В лесу, кстати, было очень много очагов пожаров, горел подлесок, стоял густой дым, несмотря на периодически начинающийся дождь. Непонятно, что послужило причиной стольких возгораний, всё-таки, даже украинцы не настолько криворуки, чтоб промахнуться из миномёта зажигалкой на четыре километра. К счастью, на деревья огонь не перекидывался.

Вечером с интересом наблюдал загадочную штуку на позициях «горловского» отделения. СПГ-9 называется. Позиция для неё прекрасная — можно неожиданно с 50–70 метров бить в борт выезжающей из-за холма технике. Несколько насторожило то, что расчёт в числе двух человек никогда с подобным агрегатом прежде не работал, и чего с ним делать им никто толком не объяснил. Уровень организации нашего славного батальона продолжал внушать. Пообщался с ребятами-горловцами заодно. С ОБД никого не было, да и вообще служивших в хоть чём-то, что могло пригодиться, командир отделения — единственный бывший военный, но ему за 50, и здоровье явно не в порядке (через пару дней его увезли в госпиталь в Славянск). Мой вид — в маскхалате и со снайперкой, внушал им явное уважение. Не скрою, было весьма приятно, хоть снайпер из меня и никакой, будем реалистами.

Через дорогу от них окапывался ещё кто-то — надо познакомиться, на всякий случай. Подхожу. Молодые ребята в однообразном камуфляже, командир постарше. На мой снайперский прикид тоже смотрят с уважением. Представились — Беркут. Хорошо, хоть будет кому подходы к дороге с северной стороны прикрыть. Договорились о порядке опознавания, если будем с Вергилем через них заходить, и на случай, если они со своей позиции будут отходить к нам (надо не забыть Угрюмому сказать, и повторить раза три, а то как долбанёт в азарте из ПКМ в ответ на пароль).

Перед отбоем пошёл пообщаться с Геологом, благо уже пару дней как не виделись. От него узнал две новости — во-первых, Севера перевели в Славянск (по медицинским соображениям, с контактными линзами в поле неудобно), во-вторых, Геолога назначили в расчёт второй СПГ. Напарником к нему поставили Дизеля — толкового (по словам Геолога) парня, до войны работавшего автомехаником. Разумеется, снова никто толком ничего не объяснил и не показал. Впрочем, зная нашего бородача, своим холодным нечеловеческим разумом программиста он во всём разберётся и до всего докопается, тут я был спокоен.

С утра пораньше взялись за перетаскивание брёвен, благо пулемётное гнездо и ход сообщения к нему ребята вчера закончили, пока я по лесу бродил. Плюс ещё и отдельную кладовую для личных вещей оборудовали. Рабочих рук прибыло, так что дело спорилось. Промежутки между брёвнами засыпали песком и утрамбовывали. Уже к вечеру блиндаж был в состоянии (по словам Угрюмого) выдержать пару попаданий 120-миллиметровых мин.

На обед в столовую не пошли, сели на раскиданных вокруг брёвнах, жуём тушёнку с вареньем, запиваем чаем. Короткий (не более секунды), резкий свист — и разрыв в кроне дерева, метрах в двадцати от нас. Одним прыжком залетаю в окоп, падаю на спину каким-то чудом уже оказавшегося там Зила, и верхом на нём залетаю в блиндаж. Ждём. Вроде продолжения нет. Через пару минут выбираемся наружу. Морпех стонет и ругается в окопе. Неужели зацепило? Выясняется, что нет. Просто наш пенсионер слегка замешкался, и заботливое командование (в лице Угрюмого) помогло ему мощным пинком. В результате Морпех неудачно ударился грудью о брёвна настила и, кажется, повредил пару рёбер. Отправив бедолагу в медпункт, оглядываемся вокруг. Осколком срезало верхнюю половину с полторашки с машинным маслом, которым мы, за неимением нормального, чистим оружие. Стояла она, кстати, у самого входа в основной окоп, как раз там, куда Угрюмый с Морпехом и Кулибиным спрыгивали в это время. Повезло… Ещё пару попаданий по консервным банкам и развешанным на просушку вещам, но, в целом, легко отделались. Начинаем гадать, что же это такое было. Спрашиваем у окружающих отделений — никто не слышал выстрела и не видел ничего подозрительного. Посмотрели осколки — тяжёлые, явно от чего-то такого, что на себе не унесёшь. В конце концов сошлись на предположении, что укропы откуда-то из района Т-образного сделали одиночный выстрел на удачу. И ведь почти достигли желаемого, уроды.

Под вечер наше логово навестил Скиф, огорошивший меня новостью «У горловцев в отделении есть охотник профессиональный, передай ему снайперку, а у него калаш возьми». Мдяя…. С одной стороны, снайпером я, конечно, не являюсь, да и опасное это дело… С другой — привык я как-то уже к своему «агрегату», даже научился смотреть в прицел с обоими открытыми глазами (не такое лёгкое дело, как может показаться)… Да и охотник — это не снайпер, чем он лучше меня в этом плане? Стрелять я и сам неплохо умею… Эх-хе-хех, и по лесу ходить мне нравилось… Видимо, эти сложные чувства отразились на моей физиономии, т. к. Скиф недоумённо сказал «Чего? Ты ж сам ругался, чтоб у тебя её забрали!» Мдяя… Крыть нечем, сам говорил. Ладно, иду к горловским, меняю свою красавицу на калаш. Жалко, блин…

Морпех к нам так и не вернулся. Медик определил у него сильный ушиб, и оставил на работах в столовой и медпункте. Ну, пожалуй, так оно и к лучшему. Мужик наш пенсионер хороший, но уже тяжеловато ему в таких условиях, возраст всё-таки.

Из двоих новичков я как-то больше сошёлся с Зилом. Не то чтоб я против Юрзы что-то имел, нормальный мужик, но вот так уж получилось. Интересная биография у человека. Был инженером, завод переживал сокращение за сокращением, остался без работы. Уехал в Аргентину без денег и знания языка, устроился там на завод токарем, выучил язык параллельно, затем нашёл место в ресторане (готовит он великолепно, плов нам из имеющегося неизобилия такой соорудил, что за уши не оттащишь), сначала помощником повара, затем стал поваром по салатам и холодным закускам. Замучила тоска по родным местам, вернулся. Пошёл в таксисты, поднакопил денег, сейчас имел небольшое, но своё дело по автоперевозкам. В национальном отношении считает себя «славянином», к Восстанию присоединился с первых дней, потому что надоело быть человеком второго сорта (по сравнению с «щирыми украинцами») в своей же стране. В боях пока не участвовал. Ну и вот привела его судьба на должность нашего пулемётчика. Обменивались с ним нашими впечатлениями по Латине. Ему, в отличие от меня, там не слишком понравилось. А я вот с удовольствием бы пожил. Впрочем, истинность старого анекдота никто не отменял, «не путайте туризм с эмиграцией»…

Он же оказался единственным (кроме меня) человеком в отделении, рационально относившимся к слухам. Вообще, о слухах на гражданской войне всё сказано у Паустовского, не убавить, не прибавить. У нас всё происходило совершенно аналогично. Двести танков зашло через границу, русские самолёты бомбят Карачун, в Харькове восстание, в Луганске пятьсот чеченцев-головорезов, Южная Осетия объявила войну Украине и отправила флот к берегам Донбасса, и т. д., и т. п. Плюс, безусловно, Хитрый План, Вова не бросит, и прочая наивность. Я поначалу как-то пытался указывать на очевидные логические несостыковки во всём этом, равно как и на очевидную мразотность Аллаха Владимировича, но у народа это вызывало резкое эмоциональное неприятие, так что я бросил сие неблагодарное занятие. Зил ко всем слухам о скором прибытии кавалерии из-за холма относился вполне здраво — «Ну, мечтают люди и мечтают. Им так легче, не мешай им». Всё-таки, повидание мира расширяет, ага…

Восемнадцатого июня был странный день. Всё вроде как обычно. Подъём, завтрак, обстрел, мелкие хозработы. Но было разлито в воздухе какое-то ощущение, что завтра враг пойдёт в наступление. И понимание, что будет намного тяжелее, чем четырнадцатого. Страха не было, была готовность сделать всё, что в наших силах, и чуть-чуть больше. Пацаны чистили оружие, кто-то брился (реальный подвиг в наших условиях), кто-то в чистую запасную футболку переодевался. Я, как натура (несмотря на внешнюю чешуйчатость) созерцательная и сентиментальная, наблюдал за всем этим со стороны, и чувствовал какую-то теплоту в душе. Всё-таки, боевое братство — это совсем особая штука, и его ни с чем нельзя сравнить. Я весьма замкнутый на свой внутренний мир человек, на самом деле, и редко когда подпускаю кого-то близко. Обычно люди для меня — калейдоскоп лиц. Увидел, пообщался, закинул в дальнюю ячейку памяти. Я очень избирателен при выборе круга общения. Настоящих друзей за всю жизнь я могу пересчитать по пальцам одной руки, и ещё останутся свободные пальцы. Но когда ты на войне — нет для тебя никого ближе, чем твои товарищи, бок о бок с которыми ты сражаешься.

Глава 10

Утро девятнадцатого, как ни странно, началось довольно воодушевляюще. А именно, чья-то авиация тройку раз отработала по земле в стороне украинских позиций, в нескольких километрах от нас. Потом ещё раз, и опять в стороне, где наших точно не было, а вот укроп, скорее всего, колосился. Народ резко воодушевился «Ура! Русские самолёты! Россияне зашли!» Даже я, признаюсь, стал испытывать некоторые сомнения в своём предыдущем анализе ситуации. Сомнения усилились, когда примерно по тем же координатам начала работать артиллерия. Южноосетинская, видимо. Подчищала после южноосетинской же авиации. Неужели я ошибался? Ну не могут же даже укры быть настолько идиотами?… Непривычный звук откуда-то со стороны реки заставил всех обернуться. «Ракету пустили по самолёту! Пи…сы, по нашим же самолётам стреляют!» нелестно оценил работу расчёта ПЗРК, занимавшего позицию где-то у реки, Угрюмый. Сушка, впрочем, осталась цела и невредима, ракета не смогла поразить цель, судя по всему.

Увы, суровая правда жизни вскоре развеяла смутные видения эскадрилий, поднимающихся с южноосетинской авианосной группы в Азовском море на штурмовку украинских позиций. Выражаясь приземлённее, начали долбить по нам. Сначала артиллерия, а потом и сушки подключились, сбросив на и без того настрадавшийся лес пару кассет. Кассеты были довольно пакостными, бомбы в них напичканы маленькими металлическими оперёнными стрелочками, разлетавшимися после взрыва во все стороны и превращавшими окружающие предметы в решето. Впрочем, как и четырнадцатого, никого из нас ими не задело. Да здравствуют лопата и способность копать. Способность не копать тут менее ценна. Получается, укры час обрабатывали свои подготовившиеся к атаке войска. Похоже, украинство — это таки диагноз…

Обстрел затихал на время и возобновлялся опять. Мы в минуты затишья выглядывали из блиндажа, наскоро осматривая окрестности и прислушиваясь к отдалённому гулу техники. Откуда-то пришло понимание, что сегодня будет всё всерьёз. Страха не было. Были азарт и желание не подвести своих. Проверяли оружие, Кулибин прикрутил пороховые заряды к «огурцам», Угрюмый вслух помолился и заставил каждого сказать «Аминь!» (ну, мне не трудно, хотя и пользы не вижу), Москит с видом умирающего от жажды докуривал в углу последнюю перед боем сигарету. Перед мысленным взором вашего покорного слуги, как ни странно, пролетели пара моментов неудачно-романтического свойства почти десятилетней давности. К чему бы это именно сейчас? Странная штука человеческая психика…

Артподготовка, похоже, закончилась. Угрюмый пару секунд задумчиво прислушивался к нарастающему гулу украинской «брони», после чего выскочил из блиндажа, на ходу сыпля командами:

— Все на позиции!

— Отсекать пехоту от танков!

— Малой, по команде подашь «трубу»!

Занимаю свою позицию в центре, между основным окопом и блиндажом. Просматриваю зелёнку и холм в 200–250 метрах, насколько это возможно сквозь редкий сосновый лес — пока вроде никого… Эх, как там моя красавица сейчас, в руках у другого… Тут бы её оптика очень даже пригодилась. «бум! — БУУМ!». «бум! — БУУМ!». «бум! — БУУМ!». Танки! Бьют по контролю откуда-то спереди. Нам их не видно из-за леса и возвышенностей. С другой стороны, по той же причине им нужно выехать на дорогу, чтобы обстреливать контроль. А значит, появляется маленький шанс у Геолога с Дизелем. Правда, для этого ребятам нужно самим занять позицию на дороге, а это практически самоубийство… «БУМ! — сс-буум!» — а вот и наш СПГ заработал! Только бы успели пацаны раздолбать укропов прежде, чем те их накроют…

Сзади слышится топот и сопение. Оборачиваюсь — Скиф с неизменным РПК в руках ссыпается в окоп. «Танки на дороге и справа! И БТР!» Подтверждая слова нашего ротного, по соснам на высоте метров 3–4 ударила очередь из тяжёлого пулемёта. Украинский БТР на удивление грамотно соскочил с простреливаемой дороги в длинную ложбинку, и теперь периодически высовывал оттуда башню, причёсывая наши позиции и не давая особо высовывать головы. Впрочем, сильно вылазить из укрытия экипаж не рисковал, так что пока все их выстрелы с превышением в несколько метров.

Сюрреалистическая перестрелка нескольких танков с одним практически открыто расположенным расчётом СПГ тем временем продолжалась. «бум! — БУУМ!». «бум! — БУУМ!». «БУМ! — сс-буум!». «бум! — БУУМ!». Мля, если это элитные 24-я и 25-я бригады так лихо воюют с программистами, шахтёрами и автомеханиками, может, наше безнадёжное дело не так и безнадёжно — мелькнула в голове мысль. Впрочем, тут из зелёнки наконец полезла отставшая от брони украинская пехота, и стало не до посторонних мыслей. Первый порыв у противника был довольно бодрым — примерно рота или полторы наступали через холм, и ещё около взвода обошло нас с левого фланга и теперь обстреливали из леса с юга, практически перпендикулярно к дороге. Южная группа явно была подготовлена получше основной, это было заметно как по стрельбе, так и по тому, как они постоянно меняли позиции и укрывались за деревьями. Ладно, с ними отделение Баламута должно разобраться. Зил с Юрзой, которым расположение пулемётного гнезда не позволяло обстреливать «южан», быстренько прокопали ещё одну бойницу прямо в бруствере, после чего огнём РПК и калаша заставили неизвестных крутых ребят поумерить прыть. Мы же сосредоточились на основной группе, попытавшейся быстрым броском преодолеть 50–70 метров редколесья, отделявшего вершину холма от покрытой зелёнкой ложбины у его подножия. Находишь глазами бегущую вниз фигурку, наводишь автомат, совмещаешь прорезь с мушкой чуть ниже, и садишь короткими очередями. Фигурка упала — обрабатываешь её ещё пару раз, на всякий случай, переходишь к следующей. Что я чувствую, стреляя по людям? Отдачу. Достоевский? Не, не слышал. Из какого он отряда? Мы долбили по ним в лоб, затем с фланга подключилось отделение горловцев, которых в их яме плохо видно, зато и им вести огонь проблематично. Оставив на склоне полтора десятка тел, укры откатились за гребень. Несколько человек, к сожалению, добрались до подножия холма и укрылись в зелёнке. Ладно, там уж горловцы как-нибудь справятся. Немного отойдя от стучащего в голове адреналина, оглядываюсь по сторонам. Ага! Молодец Геолог! И Дизель! Метрах в 400 впереди вверх поднимается столб жирного, чёрного солярного дыма. Ребята таки подожгли укропский танк! Чё, мля, уроды, выкусили?!

Вид горящего танка явно обескуражил остальных укропанцеров, и «броня» начала отходить. Пехота же оказалась либо храбрее, либо тупее, в общем, пошла во вторую атаку. Скорее всего, они из-за деревьев просто не поняли, что «броня» отходит. На этот раз помимо южной и основной групп появилась ещё и северная — эти (тоже явно не пальцем деланые) обошли группу Беркута по широкой дуге и закрепились прямо напротив нас через дорогу, там же, откуда нас обстреливали в прошлый раз. Мы поначалу даже не поняли, что там есть противник, думали, беркутовцы чудят. Попробовали опознаться голосом, но в ответ получили ещё несколько очередей, и всё стало понятно. Вторая атака у укропов тоже как-то не очень получилась. «Южане», обозначив огонь, медленно, но уверено, начали наступать куда-то вглубь леса, от нас подальше. «Мясо», в лице основной группы, добавило ещё несколько тел к уже имевшимся на склоне, после чего стало как-то броуновски смещаться в сторону горящего танка. «Северяне» доставили больше всего хлопот, не давая нам нормально вести огонь по «мясу», сгрудившемуся у горящей «коробочки», и даже пытавшемуся обозначать некую имитацию осмысленных действий. В итоге мы с Москитом встали на краю обрывчика, ведущего к дороге, и огнём прижали укров на противоположной стороне. Скиф, Угрюмый и Кулибин спустились вниз и отработали по противнику впереди — Угрюмый с обочины, а два отморозка, Скиф с Кулибиным, вообще вышли прямо на дорогу и, стоя под пулями, лупили по украинцам длинными очередями из пулемётов. Учитывая, что спрятавшийся в ложбинке БТР не отступил с танками, а продолжал время от времени обрабатывать окрестности, для такого поступка нужно было либо полное отсутствие страха, либо полное отсутствие мозгов. Ну, ребята не дураки, так что вывод очевиден. Беркутовцы, которых до этого прижимали огнём с трёх сторон, включая тыл, воспрянули, и тоже поддали жару. Укровояки из основной группы не выдержали напора и бросились через лес врассыпную, оставляя тела за спиной. «Северяне» отошли вглубь леса, изредка постреливая оттуда. В разгар процесса мимо прогулочным шагом прошествовал Прапор, задумчиво разглядывая батальную сцену, как будто это картина абстракциониста. Посоветовал нам с Москитом занять позиции подальше друг от друга, чтоб одним разрывом не накрыло, затем прогулялся до горловцев, и по дуге, вернулся обратно. А, да, сказал, что расчёт дальнего СПГ накрыло, все живы, но один легко ранен. Эх, Геолог, как ты там…

Далёкое (хотя, в каком-то смысле, недалёкое) украинское командование решило подбавить драйва моменту, и организовало короткий артналёт. Мы быстро поныряли в укрытия, а вот что делали в этот момент застигнутые на открытом месте украинцы (кроме как склоняли это самое командование на все лады) — сия тайна велика есть. Я не настолько любопытен, чтобы, по примеру Кулибина со Скифом, остаться наблюдать. В блиндаже во время обстрела как-то уютнее. Опять же, магазины набить можно пока.

Обстрел был коротким, укропехота отошла, зато у Угрюмого начался приступ кипучей деятельности.

— Малой, Африканец, Москит — за мной! Идём к горловцам!

— Малой — берешь ПКМ!

— Москит — «трубу»!

— Африка — «огурцы»!

Горячего желания стать героем нет, если честно, ну да делаешь что-то — делай хорошо. Хватаю подсумок для «огурцов», набиваю зарядами, закидываю на спину. По команде Скифа Юрза и Зил открывают прикрывающий огонь по зелёнке в секторе 9-11 часов, сам Скиф отрабатывает 1–3 часа, ну а наша четвёрка выскакивает из окопа и устремляется прямо вперёд.

До позиции горловцев около ста метров, может, чуть больше. Ничто, если спокойно прогуливаешься по лесу, и кажется бесконечностью, когда петляя бежишь между деревьями, пытаясь сбить врагу прицел. К счастью укры наш бросок то ли не заметили, то ли им было не до стрельбы. Прибежали. Сердце стучит, пот заливает глаза, лёгкие жадно засасывают воздух. Горловцы, редко постреливающие куда-то в зелёнку, энергичной жестикуляцией побуждают нас ссыпаться в незаконченный окоп, длинный и мелкий. Один, развернувшись боком, демонстрирует прореху на камуфляже от шеи до плеча:

— Снайпера работают!

— Откуда? (Угрюмый).

— Оттуда! (тычет пальцем в конец идущей вдоль холма просеки, до указанного места метров триста).

— Что у танка?!

— Какого танка?!

— Вот этого, …… танка!! (Угрюмый показывает в сторону столба чёрного дыма, до которого метров 150).

— Это не танк, это лес, наверное, горит!

— Вы чё, …., …… тут вообще?! Где СПГ, …..?! Почему по «броне» не работали?!

— Оно не работает!!!

— Чё, …… значит «не работает»?!?! Вы стрелять пробовали?!?! Где он?!?! ……., какого …… вообще?!!!

— Пробовали, не стреляет!! В окоп занесли, чтоб обстрелом не повредило!!

Ситуация, в общем, ясна. Опытного командира отделения, вроде нашего Угрюмого, у ребят нет, как обращаться с СПГ им толком не показали, с остальными связи нет, со всех сторон стрельба идёт. Понятно, что они растерялись. Но не струсили и не побежали, так что стыдиться им нечего.

Очень важно в бою не растеряться, и не начать бесцельно метаться туда-сюда. Начал — считай, ты уже на 90 % труп. Хорошо, если в первом бою есть командир вроде Угрюмого. С ним особо теряться будет некогда. Но, если его нет, и ты чувствуешь, что не понимаешь, что вообще происходит и куда бежать — нырни в ближайшее укрытие, отдышись секунд тридцать. Осмотрись, пойми, где свои и где чужие, как развивается бой. Потом мысленно дай себе сильного пинка, чтоб заставить выйти из укрытия, и иди воюй.

Угрюмый энергичными жестами и выражениями расставил горловцев по позициям, назначил сектора обстрела в секторе 7-11 часов, а мы выдвинулись ещё немного вперёд и ближе к дороге, откуда было видно горящий танк. Вокруг него наблюдалась какое-то движение — позади стоял (вроде бы) ещё один танк, несколько человек суетились с тросами, а сбоку, по краю насыпи, осторожно пробиралась БМП. Нас, видимо, заметили, потому что над головами засвистело, а укры выставили дымовую завесу. Мы присели в ложбине у дороги, Угрюмый один за другим закинул в дым несколько ВОГов, а мы отправили туда же по рожку. Укропам, видимо, это не понравилось, и БМП сквозь дым дала пару коротких очередей у нас над головами, а в лесу слева и справа зашевелилась их пехота, пытаясь нащупать нас огнём. К счастью, нас прикрывали с трёх точек (горловцы слева, беркуты справа и Скиф сзади с пригорка), так что мы смогли немного высунуться из своего укрытия, и Угрюмый устроил на «трубе» концерт по заявкам. Я занял позицию за огрызком ствола дерева, спиной к Угрюмому, и вместе с Кулибиным простреливал обочину дороги, не давая украм подойти поближе и расстрелять нас на открытой местности, а Москит по одному выдёргивал из ранца за моей спиной «огурцы», снимал с них колпачки (не нужно их выбрасывать, кстати, кладите в карман, могут пригодиться, если выстрела не будет) и заряжал в гранатомёт. Ну а дальше Угрюмый, со свойственным ему в таких случаях выражением кота, дорвавшегося до сметаны, переправлял их сквозь дым украинцам, ориентируясь по отблескам пламени. Где-то на третьем или четвёртом выстреле впереди оглушительно грохнуло, и в дыму мелькнул силуэт отлетающей башни. ПОЛУЧАЙТЕ, СУКИ!!! Пятый выстрел — и боезапас исчерпан.

— Африка! Давай за «огурцами»!

Мля! Ладно, …. делать. Бегу обратно, стараясь лавировать между деревьями так, чтобы в меня было сложнее попасть. Млять! А вот это уже хреново! Укры с южной стороны довольно быстро меня заметили, и пули застучали по деревьям вокруг. Через несколько секунд к «южанам» присоединились «северяне», и мне стало совсем кисло. Прошедшая вскользь пуля разорвала лямку бронежилета на левом плече, я и понял, что дальше бежать нельзя, через пару секунд меня просто изрешетят в два огня. Падаю в очень кстати подвернувшуюся ложбинку, и стараюсь стать как можно более плоским. Вывихи сознания, конечно, но кажется, что кожей чувствую пролетающие в нескольких сантиметрах надо мной пули. Громкий хлопок ВОГа метрах в четырёх заставил подумать, что вот тут и вот сейчас всё закончится. Но нет — впереди застучали два РПК и калаш — это Скиф и Ко заметили, что я попал в оборот, и открыли огонь на прикрытие. Мля, но как же неохота пониматься! Усилием воли заставляю себя встать, и пригибаясь, петляя, преодолеваю оставшееся до окопа расстояние. Как раз вовремя — наши отстреляли по магазину и перезаряжаются. Падаю в окоп и секунд пятнадцать просто судорожно хватаю ртом воздух, пытаясь восстановить дыхание. Сердце стучит, как сумасшедшее, пот пропитал всё так, что можно меня выжимать. Скиф обеспокоенно спрашивает:

— Не задело?! Чё там у вас?!

— Не!…Норм!…Огурцы!.. БЛЯЯЯ!!! — нечленораздельно выплёвываю я.

Пока Скиф вытаскивает из оружейки три оставшихся «огурца» и прикручивает к ним пороховики, срываю с себя броник, верх маскхалата и поддетые под него толстовку с футболкой. Прохладный ветерок так приятно освежил разгорячённое тело, что я испытал чувство, близкое к оргазму. Пуля разорвала одежду, но кожа лишь слегка рассечена, больше глубокая царапина, чем рана. Расстроено смотрю на толстовку. Вспоминаю, как купил её на Этне. Я приехал на Сицилию весной, и внизу уже было тепло и всё цвело и зеленело, а на вершине дул жуткий ветер и шёл дождь со снегом. Пришлось срочно заходить в сувенирный магазин и за какие-то дикие деньги покупать толстовку. Впрочем, вещь оказалась очень удобная и прочная, сколько лет уж прошло, и где только я в ней не лазил…

Ладно, не время для воспоминаний. Скиф закончил с «огурцами». Набралось их всего три штуки. Упаковываю в ранец, надеваю обратно футболку и маскхалат.

— Зил, Юрза, готовность! Готов?

— Готов!

— На счёт три, мы прикроем. Раз! Два! Три! Пошёл!

Выскакиваю из окопа и бегу вперёд. Наши бьют по зелёнке на прикрытие. Метров через двадцать укры очухиваются и начинают стрелять. Впрочем, огонь наших сказывается, и стрельба противника остаётся редкой и неточной. Добегаю до позиции горловцев, наша троица отошла туда, т. к. на обочине они как утки в тире. «……..!» — огорчился Угрюмый, увидев, сколько зарядов я привёз. Ну а что делать, если их больше нет? Выдвигаемся снова на обочину дороги. На этот раз Кулибин с Москитом прикрывают нас из ПКМ, ведя огонь вдоль дороги, я вторым номером на гранатомёте. Выстрел! Блин, как же всё-таки громко эта штука стреляет… Второй выстрел… Осечка! Мля! Вытаскиваем заряд, вставляю последний… Выстрел! На это раз грохнуло как-то по-другому. Но из-за дыма всё равно ничего не видно. Дымзавеса развеялась, но горящий танк чадит так, что вполне её заменяет. Вроде, во что-то попали. Задымило сильнее, и два тела, лежавшие перед танком (видимо, из ремонтно-эвакуационной группы), снова скрылись за пеленой.

Позже я узнал, объединив информацию от нескольких источников, что последним выстрелом мы сожгли БМП, в которой находились командир наступавшего на нас батальона 24-й механизированной бригады, и командир разведроты той же бригады. Беркутовцы сбоку видели, как после первого из заключительной серии выстрелов она прекратила огонь и развернулась, начала отходить, и заключительный выстрел угодил ей точно в корму. Несколько позднее я узнал, что один из ребят в нашем батальоне ещё недавно служил вместе с этими двумя офицерами. По его словам, хорошие командиры, пользовавшиеся уважением подчинённых. Ну, что поделаешь. Война-с…

Отстрелявшись, мы метров на десять отошли от дороги, чтобы не быть мишенями. Слегка отдышались, и только хотели пойти проверить окрестности побитой техники, как укры снова начали артобстрел. Причём на этот раз били целенаправленно по позиции горловцев, возле которой мы находились. Всё, что наша группа успела сделать, это упасть в недовырытый мелкий окоп между дорогой и блиндажом горловцев. Добежать до блиндажа не было никой возможности, хоть он и был метрах в пятнадцати. Снаряды падали часто и близко, на голову сыпались хвоя, ветки и земля, несколько раз в окоп залетали осколки.

Реальный осколок снаряда, кстати, выглядит не совсем так, как человек, далёкий от войны, его себе представляет. Это не просто кусок металла. Это изломанный, перекрученный, с торчащими во все стороны острыми шипами кусок металла. При виде его в голове сразу возникает картина, что он сделает с твоим телом при попадании.

«Так, а где Кулибин?!» — подал голос Угрюмый. «Малой! Малой!!». Интересно, куда это он делся? Может, успел к горловцам в блиндаж нырнуть? Да нет, отозвался бы тогда. Неужели артелью накрыло? Москит неуверенно сказал «Да он вроде к танку побежал когда обстрел начался…». Угрюмый, используя всё богатство русского языка, высказал крайнее неудовольствие таким поступком и пообещал прибить Кулибина, если его не прибьют укры.

Украинская артиллерия перенесла огонь вглубь позиций батальона, и мы рывком перебежали из окопа в блиндаж. Очень вовремя, потому что буквально через несколько секунд снаряды вновь стали падать вокруг нас. Кулибина, как и ожидалось, в блиндаже не было. Горловцы сидели сильно приунывшие — у них появился первый 200-й. Украинский снайпер подловил их пулемётчика, Навигатора, когда тот высунулся, чтобы дать очередь, и попал прямо в лоб. Жаль мужика. Пока мы сидели в блиндаже, пережидая обстрел, я предложил Угрюмому попробовать обойти укров по широкой дуге и выйти к позициям артиллерии у них в тылу — судя по звуку, до них было два-три километра, не больше. Это в любом случае разумнее, чем играть тут в морской бой в роли корабликов. Шеф, поразмыслив, согласился, сказав, что сначала нужно вернуться на нашу позицию, взять боеприпасы, Шмели и ещё пару человек.

Обстрел прекратился, и мы втроём побежали обратно на позицию. Укры, на этот раз, по нам не стреляли. Похоже, для них обстрел тоже стал сюрпризом. На полпути нас нагнал Кулибин, получивший на бегу порцию начальственной критики от Угрюмого, в словесной форме и не только. У всех адреналин чуть ли не выплёскивается из ушей, настроение эйфорическое. Ведь мы победили! Мы, обычные гражданские с лёгким вооружением, отбили атаку кадровых военных частей, с артиллерией, авиацией и бронетехникой. Ещё и перебили кучу врагов, почти не понеся потерь. Словами невозможно выразить то чувство ПОБЕДИТЕЛЕЙ, которое нас захлёстывало. Казалось, ещё немного, и мы просто пойдём вперёд, сметая всё на своём пути.

Угрюмый, как человек с опытом, это мгновенно определил, и, с присущим ему тактом, постарался сбить с нас шапкозакидательское настроение:

— Обезьяна! (это он мне) Ты, …… куда ….. собрался?! БК набери сначала!

— Насекомое, …..! (Москиту) Ты чё, …… воякой себя вообразил тут?! Ща крылышки поотстреливают …….!

— Сынок! (Кулибину) Ты, ….. такая, мало по крысаку получил? Ща …. так, что шкура завернётся!

Благодаря душевной чуткости нашего командира мы малость поостыли, и бежать отрывать руками танковые башни уже не рвались. Тем более, укры снова начали артподготовку, и гул техники не удалялся, а это означало, что вскоре будет очередная атака. Сквозь разрывы снарядов был отчётливо слышен треск взрывающегося БК в горящей технике. Пока мы пережидали обстрел, Угрюмый посвятил Скифа в наш план выхода в тыл к противнику. Скиф идеей сразу проникся, одобрил, и сам выразил горячее желание участвовать. Мы распихали по подсумкам сколько влезло БК, вытащили из оружейки Муху и три Шмеля. «Огурцов», увы, не осталось ни одного. Вернее, даже два осталось, один, который осечку дал, я его обратно притащил, и второй нашли в оружейке, но он выглядел так, как будто на него кто-то сел, прямо на пороховик, и слегка его погнул. Возраста всё вооружение было моего и старше, так что удивительного мало. Решили, что сейчас не до изысков, и надо его попробовать. Впрочем, тут артобстрел закончился, и нам стало не до глубоких обходных манёвров — противник пошёл в очередную атаку.

На этот раз украинцы наступали вдоль дороги — пехота по обочинам, пытаясь укрыться в достаточно глубоких противопожарных рвах, а по самой трассе, метров на 500–600 позади пехоты, медленно двигались и вели огонь какие-то странные БТРы, с большой высокой башней (кажется, пушечной). Тут вновь активизировался «засадный» БТР, про который мы уже было забыли. На 10–15 секунд выглядывая из своей ямы, он давал одну-две коротких очереди по нашим позициям (ну, скорее в их направлении, экипажу явно было не до чудес меткости), после чего нырял обратно. Достать его было почти невозможно — во-первых, вооружения кот наплакал, во-вторых, он высовывал только башню и совсем ненадолго, в-третьих, между нами было несколько сосен, которые вполне могли принять на себя что заряд РПГ, что Шмеля. Угрюмый, поглядев на БТР, как лиса на виноград, потянулся было к Шмелю, но природная азербайджанская итальянская хомячливость победила. Оборачивается к Скифу: «Что, командир, попробую я его из «трубы» достать, навесом? Вон там между соснами окно есть вроде». Получив одобрение, попросил нас прикрыть его от «северян». Я, Москит и Скиф начали долбить по зелёнке через дорогу, а сам Угрюмый тщательно прицелился, и, дождавшись очередного выезда БТРа, выстрелил. БТР, как раз прятавшийся обратно «в норку», дёрнулся и застыл. Дыма не было, но движок заглох, и ствол пулемёта безжизненно торчал из ямы. ЕСТЬ!!!

Укропехота, тем временем, приблизилась метров на 200–250, и вступила в перестрелку с горловцами и беркутом. На этот раз героических бросков бегом под огнём заметно не было, видимо, усеянные телами склон холма и дорога чему-то научили противника. Пехотинцы перебегали в зелёнке и низменностях, используя высокую насыпь дороги как прикрытие от огня. За счёт подавляющего численного превосходства и поддержки «брони» им довольно быстро удалось прижать оба наших передовых заслона к земле, и вступить в огневой контакт с нами. Одновременно украинские миномёты (судя по звуку разрывов — лёгкие) начали долбить по глубинным позициям нашего батальона. Видимо, пытались предотвратить подход резервов и поднос БК к первой линии. К сожалению (для них), они не знали, что командовавший батальоном Прапор такими мелочами и не подумал озадачиться. Вместо этого, как я узнал позднее, он, прогулявшись на передний край, пошёл к себе в окоп со словами «Я — спать, если что-то серьёзное начнётся, разбудите». Видимо, пытался таким образом поддержать боевой дух подчинённых. Затея, может, и не такая дурацкая, как кажется на первый взгляд, но не сработала — к описываемому мной моменту около половины батальона уже, мягко скажем, неорганизовано отступила. А у тех двух взводов, что непосредственно участвовали в бою, практически вышли боеприпасы. Укры же, как сообщил нам слушавший их по рации Скиф, плакали в эфире, что им противостоит как минимум батальон спецназа ГРУ, плюс чечены, артиллерия и несколько ПТУРСов. Поддержку авиации запрашивали. Слышать было очень приятно, конечно, хотя, не скрою, я до сих пор не уверен, что Скиф тогда всё это не придумал для поддержания нашего боевого духа. Как бы там ни было, эта затея, в отличие от «Я иду спать», сработала.

Подступавших укров мы встретили по той же схеме, что и утром — я и Москит прикрываем с пригорка, Кулибин и Скиф спускаются вниз и поливают из пулемётов. Угрюмый хаотически мечется в трёх местах одновременно, закидывая украинцам подарки из подствольника, долбя из калаша и призывая их подойти поближе таким матом, что иногда хотелось бросить автомат и начать конспектировать. Бригадир грузчиков, однако… «Северяне» опять активизировались, но мы с Москитом сбили их порыв, не дав выбраться из ложбины на прямой выстрел. Впрочем, особого усердия они не проявили, видимо, устали уже с утра. Наступавшие тоже не стали заваливать нас своими трупами — потеряв нескольких человек, начали отход назад, под прикрытие БТРов. Неужели выдыхаются?

Огонь миномётов усилился, мины начали падать в непосредственной близости от нас, так что пришлось отойти в окоп. Настроение у всех по-прежнему весьма приподнятое — отбили очередную атаку без потерь! Опа, а это что такое? Красивый, звучный мужской голос поёт какую-то песню. Осторожно выглядываем — Прапор! Идёт во весь рост между деревьями, не обращая внимания на разрывы, и поёт что-то духоподъёмное. И ведь красиво поёт, есть голос у человека. Прошёл мимо нас к горловцам, через несколько минут вернулся обратно, сообщив, что, судя по звуку моторов, подтягивается новая техника и скоро будет очередная атака. Боеприпасы, говорит, экономьте. И ушёл куда-то в тыл. Интересно, как можно экономить то, чего нет?

— Африканец, «огурцы» у нас есть ещё? (Угрюмый).

— Не, нету. Три Шмеля и Муха.

— ……!

— Африка, у меня в окопе ещё «огурцы» есть! (Скиф). Сходи туда, возьми их и шесть человек оттуда приведи.

Пойди, мля, сходи… А тут, между прочим, мины падают. Редко, зато по всему району, где батальон окопался. И уже солидного калибра. И поди угадай, где она в очередной раз упадёт… Ладно, это всё лирика. Выскакиваю из окопа, бегу в тыл, до основной позиции роты метров сорок. Пока бегу, мина падает один раз, где-то далеко в тылу, в районе столовой. «Свои!» кричу подбегая, а то ещё завалит кто-то, не в меру бдительный. Ага, как же. Никто за окрестностями не смотрит, в блиндаж битком набилось человек 12–15, смотрят на меня круглыми глазами. ВоЕны, мля.

— «Огурцы» где?

— (сидят, лупают глазами)

— …… «огурцы» где, …..?!

— Вот…. (дают одну штуку).

— А остальные где?!

— На позиции СПГ унесли…

— ……., ……..! ……! На хуя?!?! Они же другие!

— (снова лупанье глазами)

— …….! Ладно, Скиф сказал, шесть человек со мной, на передовую позицию! Добровольцы?

— (народ потупил глаза, украдкой посматривая друг на друга)

— ……! Ладно. Ты! Ты! Ты! Ты! Ты! Ты! Наружу, идёте со мной! Ты! Наружу, остаёшься в окопе наблюдателем! Попрятались тут, ……!

Остальные с облегчением вздыхают. Те, кому не повезло попасть под мой указующий перст, выбираются наружу, и скучиваются, вздрагивая при разрывах мин и поглядывая не неразорвавшуюся 120-мм мину, торчащую из земли в паре метров от блиндажа. «Вперёд, за мной! Пошли-пошли-пошли!» Бегу впереди, указываю дорогу. Добравшись до позиции, оглядываюсь — за мной бегут трое, Вазик, Яков и Тоха (кажется). Вторая половина, видимо, спряталась обратно в блиндаж. ………!

Не, я всё понимаю — страшно, растерялся, не знаешь, что делать. Но если тебе, ……, сказали, что нужно делать — изволь оторвать пятую точку от земли, и идти. А лучше бежать. Не забывая петлять и пригибаться.

Артобстрел тем временем снова усилился, смещаясь из тыла к переднему краю нашего «укрепрайона». В окопе оставаться чересчур рискованно, плотно набиваемся в блиндаж. Шмели, ПКМ и Муху забираем с собой, чтобы не разбило. Через некоторое время сквозь обстрел слышится нарастающий гул техники, переходящий в рёв. Неужели укры решили атаковать во время артподготовки? С одной стороны, логично, мы не можем вести огонь, т. к. сидим в укрытии. Вероятность, что мина случайно попадёт прямо в танк куда ниже, чем вероятность того, что в него специально попадёт гранатомётчик. С другой стороны, пехоты с танками не будет при таком раскладе однозначно. Что открывает некоторые возможности для нас. Вернее, открывало бы, если б у нас было, чем по этим танкам стрелять. Шмели тут ничем не помогут, у них другая задача. Объяснить это Угрюмому мне, правда, не удалось. Он, почему-то, втемяшил себе в голову, что экипаж внутри испечётся, и все мои попытки доказать, что экипаж в азарте боя вообще ничего не почувствует, скорее всего, разбивались о бронелист командирского лба.

Обстрел, наконец, прекратился. Видимо, проверить на практике статистические выкладки минаvsграната у укров оказалась кишка тонка. Впрочем, их план и так неплохо сработал. К тому моменту, когда мы выбрались на позиции, один танк уже ровнял из пушки позицию горловцев (надеюсь, те не успели из блиндажа вылезти, он у них глубокий), ещё один из пулемёта обрабатывал лес в направлении беркутов, ну а передовой практически доехал до участка дороги прямо напротив нас. Угрюмый, выскочивший с Мухой на плече, с ходу запрыгнул на бойницу, встал на колено, и, рявкнув «Труба!», выстрелил по танку. Мы только и успели рухнуть на дно окопа, чтобы не попасть под струю. В танк Угрюмый, по его словам, попал (и правда, видно было место срабатывания заряда на решётке), но защитная сетка и активная броня своё дело сделали. Укропанцер же, хоть и остался невредимым, получив попадание, остановился, и стал потихоньку пятиться назад, разворачивая на нас башню. Угрюмый еле успел кенгуриным прыжком залететь под навес, когда по брустверу, на котором он только что стоял, ударил пулемёт. Через несколько секунд выстрелило орудие танка, но взрыва не было. Похоже, снаряд прошёл над бруствером и ушёл дальше в лес.

— Малой, трубу!

Кулибин быстро притащил из блиндажа РПГ с единственным оставшимся «огурцом». Пока он бегал, танк ещё немного обработал нашу позицию из пулемёта, а потом нам всем ударило по ушам так, что лязгнули зубы. Танковый снаряд разорвался на песчаной обваловке настила основного окопа. На голову посыпался песок и какой-то мусор, в ушах звенело, но больше, вроде бы, особого ущерба никто не понёс. «БАМ!» — ещё раз, там же. Сидим, ждём. Через минуту осторожно выглядываем. Танк уже проехал нас и стоит на дороге напротив основной позиции роты, повернув туда башню и короткими очередями простреливая её из пулемёта. Идеальная позиция для гранатомётного выстрела.

— МАЛОЙ, ТРУБУ!!!

Секундное ожидание, прицел…ОСЕЧКА! Вторая попытка — и снова осечка. Угрюмый, чуть не плача от злости, схватил бесполезный «огурец» и швырнул его в танк на манер обычной гранаты. С понятным результатом.

— Шмели тащите!

Кулибин ныряет в проход, я за ним. Подбегаем к блиндажу, он ныряет внутрь, через пару секунд выныривает со Шмелём. Протискивается мимо меня, я ныряю в блиндаж. Второй Шмель зацепился ремнём за какой-то сучок, и у меня ушло несколько секунд, чтобы отцепить его. Хватаю трубу, выскакиваю из блиндажа, и, протиснувшись мимо нашего «молодого пополнения», заныриваю в окоп. «БАМ!» — Угрюмый стреляет из Шмеля, стоя у амбразуры, заряд летит прямо над землёй. Основной поток реактивных газов идёт в окоп позади него, точно мне в лицо. Звонкий удар по ушам, в физиономию как будто кипятка плеснули. Думаю, не будь на мне стрелковых очков — остался бы без глаз. Рот был открыт в момент выстрела, горло тоже обожгло. Ладно, жалость к себе — штука приятная, но для неё явно не время. Кашляя и спотыкаясь, дохожу до Угрюмого и сую ему в руки Шмель. Кулибин уже долбит из ПКМ куда-то сквозь соседнюю амбразуру. Помня, что есть ещё третий Шмель, разворачиваюсь, и, пригнувшись, снова ныряю в окоп. Делаю два-три шага… «БАМ!» Резкий удар швыряет вперёд метра на два, лицом в кучу песка на дне окопа, сильнейшая боль в спине, как будто с неё содрали кожу.

Впоследствии Угрюмый отмазывался, что он крикнул «Труба!», и это я прое. л вспышку. Но, ИМХО, в азарте боя он просто забыл. Оглушён я не был, и крик бы услышал.

Пролежав секунд цать, начинаю с трудом подниматься. В голове звенит, как будто растяжки, удерживающие мозг в центре черепа, лопнули, и он свободно болтается. Спина болит просто дико, чувствую, как по ней течёт кровь. Пытаюсь рукой проверить, что там. Лохмотья камуфляжа…. БЛЯЯЯЯ!!!!!..КАК БОЛЬНО!!!.. отдёргиваю руку. Лохмотья кожи, похоже, также присутствуют. Ладно, нефиг там грязными руками лазать, ещё занесу чего. Позвоночник, походу, не повреждён, иначе не смог бы встать. Кто-то помогает мне встать, спрашивает что-то….да нормально я, нормально… жить буду…наверное… Вокруг твориться какой-то армазвиздец. Все стреляют куда-то, вокруг что-то взрывается. Судя по крикам, отставшая от танков украинская пехота наконец-то подошла, и веселье закрутилось по-полной. На четвереньках доползаю до блиндажа и вваливаюсь внутрь. Прохладно, спокойно… и Вазик сидит, лупает глазами.

— Что случилось?

— Спину задело….посмотри, что там…

— Ой, бля!!!

— Конкретнее, ……!

— Тут пипец, мясо!

Мдяя…. Оптимистично. Ладно, хрен с ним, пока что надо воевать. Автомат весь плотно забит песком, из пяти магазинов один полупустой, остальные совсем пустые. Сую Вазику магазины, выгребаю из ящика в углу пачки с патронами — «Магазины набей пока!» Сам пробую быстренько почистить автомат. Млять, до чего же двигаться неудобно… Снаружи стрельба уже практически сплошняком идёт, без секундного перерыва. Ладно, сойдёт пока, потом дочищу. Стрелять будет, и хрен с ним. Что у нас там с магазинами? Вазик, закончивший набивать магазины, передаёт их мне, и, под моим пристальным взглядом, вылезает из блиндажа. Эхе-хех… Неохота…. Но надо. Вылезаю вслед за ним на белый свет. Что у нас тут? Троица новеньких ожесточённо лупит куда-то из калашей. Смотрю в направлении стрельбы… и присоединяюсь к ним. Холм и зелёнка вокруг него прямо кишат украинской пехотой. Мля, чё там Баламут, спит что ли? Они же как раз ему подставляются. Да и вообще толку от него никакого сегодня было. Все эти мысли вертятся у меня в голове, пока глаза выискивают камуфляжные фигурки среди зелёнки, а руки наводят на них автомат. «Трр-рр-рр!». «Трр-рр-рр!». «Трр-рр-рр!». Упал, сука! На тебе ещё разок, для надёжности! «Трр-рр-рр!». Где вы там ещё…. На правом фланге раздаётся взрыв мата Угрюмого. Ладно, тут пока ребята справятся, иду туда. Хотя у Угрюмого же вроде третий Шмель оставался, может, ну его нафиг?

На правом фланге окоп наполовину разрушен, брустверы осыпались, половина настила разнесена в щепки. Угрюмый, Скиф, Москит и Кулибин лупят по сектору 12-5, отвлекаясь только на смену магазинов. Метрах в 70 от нас на дороге что-то дымит, кажется, один из тех самых БТРов с высокими башнями. Похоже, укры уже в тыл просачиваются. У Скифа по лбу течёт кровь и заливает глаза, он на секунду перестаёт стрелять, вытирает её, и вновь берётся за РПК. Мне даже и приткнуться некуда. А не, есть — занимаю позицию у разбитого края настила. Бруствер осыпался, и открывается прекрасный вид на сектор 11-1. Там, как раз, отступают со своей позиции остатки горловцев. Ну, парни честно выполнили свой долг, нужно их поддержать. Над головами отступающих горловцев выпускаю два магазина по зелёнке. Попасть не пытаюсь, бью чисто на подавление. Чёрт, снова один магазин остался. Надо на перезарядку уходить… Крик «…………!» привлекает моё внимание. По дороге, обходя горящий БТР, на приличной скорости проносится танк, и со скрежетом тормозит прямо напротив нашего окопа. Башня стремительно разворачивается на нас. Поняв, что сейчас произойдёт, мы всей гурьбой кидаемся по проходу вглубь позиции. «БАМ!». «БАМ!». «БАМ!». Взрывная волна удивительно мягко толкает меня вперёд, и болезненный удар лицом о твёрдую песчаную стену окопа воспринимается как какая-то несправедливая неожиданность.

Сижу на дне окопа, трясу головой. Чёрт, да что ж она звенит-то так?? Скиф помогает подняться.

— Живой?

— Да, нормально. Посмотри, чё там со спиной?

— Давай, посмотрю.

Разворачиваюсь к нему спиной, и присаживаюсь на корточки на дно окопа. Скиф нагибается, и в этот момент на дереве, метрах в четырёх-пяти от нас, взрывается очередной снаряд. Хоть основная сила ударной волны и проходит над окопом, встряхивает всё равно чувствительно. Оборачиваюсь на Скифа — он стоит со слегка удивлённым выражением лица, и тут большой кусок его щеки внезапно с трёх сторон отделяется от остальной плоти и красным лоскутом свисает вниз. БЛЯТЬ!!! Заталкиваю Скифа в блиндаж, вслед за ним запихиваю Вазика — «Посмотри, чё там можно сделать!». Сам иду на правый фланг, вернее, то, что от него осталось. Осталось немного, нужно признать, какая-то бесформенная яма в земле. Но танк, причинивший нам столько неприятностей, отошёл, и Угрюмый, Кулибин и Москит снова ведут огонь. На этот раз короткими очередями, ибо патроны заканчиваются, и времени набивать магазины нет. Нащупываю в кармане ещё две пачки патронов, быстренько забиваю их в рожки, и присоединяюсь. Блин, чуть не забыл:

— Скиф ранен!

— Сильно? (Угрюмый).

— Да, прилично! В лицо! Глаза целы!

— Понял!

Укры, видимо, ошалев от того, что мы всё ещё сопротивляемся, не то чтоб начинают отходить, но и вперёд не идут, интенсивность огня падает. Кто-то приносит из блиндажа несколько последних пачек патронов, и мы, по одному, отходим под настил и перезаряжаемся. Из блиндажа выходит Скиф. Всё лицо в крови, одной рукой прижимает к щеке марлевый тампон.

— Чё происходит?

— Укры затихли вроде! К новой атаке готовятся!

Тут я внезапно ощущаю, что правая штанина у меня мокрая. Причём не с внутренней, а с наружной стороны бедра. Смотрю — всё в крови. Этого ещё не хватало…. Маленькая дырочка в штатнине, а под ней такая же маленькая дырочка в ноге. Что интересно — пока не видел — ничего не чувствовал. Теперь же появилась тупая, ноющая боль, превращающаяся в резкую и пронзительную при сильном сгибании ноги.

Угрюмый, оценив обстановку, скомандовал: «Африка, Зил — берёте ротного и отходите к перекрёстку! Скажите Прапору, чтоб подкрепление прислал, особенно гранатомётчиков! Где, …… вообще, батальон весь, ……?!?!». Я успел сделать несколько шагов в сторону кладовки, чтобы забрать свой рюкзак, и тут снаряд разорвался буквально в паре метров от окопа, к счастью, за бруствером. Подсечённая взрывом сосна рухнула на нашу позицию, придавив ногу Угрюмому. Москит с Кулибиным её быстро сняли, и Угрюмый поднялся, слегка хромая. «А вы какого … ещё здесь?! Давайте уё…е, сейчас новая атака начнётся!!»

Зил со Скифом полезли через бруствер, и дальше по-пластунски (т. к. укры снова оживились, и пули застучали по деревьям) в тыл, и я был вынужден присоединиться к ним, оставив рюкзак. А он, между прочим, со мной четыре части света прошёл. Как и шлёпки в нём. Ладно, хрен с ним, с рюкзаком. И со шлёпками. Похоже, на сегодня я отвоевался. Ползу…

Глава 11

Вслед за Скифом и Зилом ползу в сторону позиции Баламута. Укры нас не видят, похоже, но плотность огня по лесу создают такую, что вставать нет ни малейшего желания. Пули регулярно бьют в древесные стволы в метре над головой. Мины, к счастью, падают где-то далеко, в северо-восточном секторе. Ползти по сосновому лесу в тонком маскхалате, таща с собой автомат — удовольствие сильно ниже среднего. Хорошо хоть спина перешла от состояния «БЛЯЯЯЯЯ!» к пусть и сильной, но терпимой боли. А вот и доползли, кстати. По одному, головой вперёд сползаем в окоп.

Сюрприз-сюрприз… «Баламут! Баламут!» Никого! ……., ……..! Пидорасы! То-то я смотрю, «южные» укры так вольготно себя чувствовали. Ладно, рассиживаться некогда. Вылезаем из окопа и пригнувшись, перебежками, отступаем дальше.

Мы не заглянули в блиндаж на позиции Баламута. Было не до того. Это сделали позднее Угрюмый и Кулибин. Мина угодила прямо во вход. Баламута и троих парней из его отделения разорвало на куски. Они не струсили. Они погибли в бою.

По дороге пробегаем мимо основной позиции роты — никого. Разбросаны по земле разгрузки, магазины, даже пара автоматов. Мдяяя…. Сил бежать нет, просто идём быстрым шагом в полный рост. Проходим ещё несколько пустых окопов, и выходим к дороге чуть южнее перекрёстка. Отсюда видно, что контроля больше нет, на его месте мешанина бетонных обломков. Переходим дорогу, выходим к поляне, на которой расположена столовая. Ага, какие люди и на свободе… Прапор появляется непонятно откуда, с обычным безмятежно-воодушевлённым выражением лица. Подходит к Скифу, и начинает что-то ему втирать. Что именно, мне, честно говоря, не очень интересно. Настроение ниже плинтуса. Батальон разбежался, реально в бою участвовали два взвода. Пришло понимание, что бой проигран. Пусть Угрюмый и Ко ещё сражаются, шансов у них нет, и укры перережут дорогу Славянск — Лисичанск. А ведь неплохо всё с утра шло. Были бы боеприпасы или поддержка. Или хотя бы боеприпасы.

Склад БК достанется украинцам практически нетронутым. Кулибину, который под огнём прибежит за «огурцами», начальник склада сообщит, что без личного приказа прапора или Мачете он ничего не выдаст. Прапор непонятно где, Мачете …эээээ….. отступил, скажем так. Угрюмый потом долго пенял Малому, что нужно было пристрелить начальника склада и забрать всё, что нужно. Украинцы соберут противотанковое вооружение и отступят на ночь, опасаясь ДРГ Мозгового. «Мозговые», пользуясь глупостью противника, вывезут к себе полтора КАМАЗа боеприпасов. Получи мы хотя бы «огурцы» и Мухи перед/во время боя, украинские коробочки бы сгорели все. А на складе были штуковины и посовременнее Мух…

Со стороны котлована, где размещалась кухня, подтягивается ещё несколько человек, из тыловых. Морпех среди них. Откуда-то из-за дороги подходит Юрза. Хммм… Ладно, понятно.

Пользуясь затишьем, прошу Зила меня перевязать. Опускаюсь на колени, скидываю верх маскхалата. Зил принимается за дело. МЛЯ!!! Снова вспышки боли. Скифа уже перемотали, голова похожа на белый шар с красными пятнами. Прапор приказывает отступать к мосту, сам прогулочным шагом идёт куда-то на юг от перекрёстка. Провожаю его взглядом с нехорошим чувством, концентрирующимся где-то в районе указательного пальца правой руки. Не, народу много…

Идём к мосту по лесу. Украинская артиллерия начинает бить по идущей к мосту дороге, отходим поглубже в зелёнку. Растительность очень густая, мешает идти. Скиф старается идти впереди, но видно, что ранение сказывается, и его тянет в сторону. Периодически приходится подсказывать ему направление. Мины рвутся где-то в 50-100 метрах левее, судя по звуку. Пофиг, идём дальше.

Когда мы подошли к месту, с которого начиналась идущая на мост насыпь, обстрел сместился куда-то к перекрёстку. Тихо выглядываем из зелёнки на дорогу. Маленький блок-пост на мосту пуст. Предполагаем, что ополченцы с него спрятались от обстрела под мостом. Решили на дорогу не выходить, идти понизу, вдоль насыпи. Местность перед самым мостом открытая, обширный луг, поросший редкими кустами и совсем уж редкими деревьями. Как-то неуютно себя начинаешь ощущать, выходя на открытое пространство. Подходим непосредственно к мосту, обозначаем себя голосом. чтобы никто излишне бдительный не начал стрелять. Впрочем, под мостом никого не оказалось, ни бдительного, ни не очень. Видимо, и эти «неорганизованно отступили». Начинаем втягиваться под мост, и тут, метрах в 300–400 дальше вниз по течению, на этом берегу, видим разворачивающиеся в нашу сторону танки укров, с сопровождающей их пехотой. Думать особо некогда, и мы цепочкой, пригнувшись насколько можем, бросились между опорами моста к узкой полосе зелёнки вдоль самого берега.

Насколько правильным было это инстинктивно принятое решение? Я не знаю. Возможно, стоило под прикрытием насыпи оттянуться назад в лес, и там поискать другой путь выхода из намечающегося окружения. А может и нет. В любом случае, что сделано, то сделано.

Мы успеваем пробежать всего несколько метров, прежде, чем укры заметили нас и открыли огонь. Видимо, опасаясь повредить мост, они использовали только пулемёты и (кажется) АГСы. На подствольники было не похоже, взрывы шли короткими очередями. Наша цепочка бросилась врассыпную — те, кого огонь врага застал на открытом месте (я, Скиф, Зил и невысокого роста повар по имени Дима) кинулись вперёд, к берегу, остальные назад, под защиту насыпи. По бетонным опорам моста звучно бьют тяжёлые пули, с оглушительными хлопками лопаются заряды АГСов. Я ныряю в зелёнку, и тут как будто горячий мокрый мешочек увесисто бьёт меня по спине чуть в стороне от позвоночника, на уровне нижнего ребра. Ноги начинают подкашиваться на бегу, но усилием воли удерживаюсь на них и продолжаю двигаться. Мы спускаемся вниз, к самой воде. Теперь высокий обрывистый берег скрывает нас от укров. Те продолжают огонь, пули и гранаты бьют по земле у края обрыва в метре над нашими головами. Несколько гранат перелетели реку и разорвались на противоположном берегу. «БУМ! — БУУМ!». Мля, решились таки танковые орудия использовать. Впрочем, разорвалось довольно далеко, не понятно, по кому стреляют. Разве что, кто-то при начале пальбы рванул напрямик через луг? Если так, ему не позавидуешь. «БУМ! — БУУМ!» — примерно там же. Метров через 100 узкая полоска земли под обрывом заканчивается. Останавливаемся на несколько секунд. Чувствую, как по спине течёт кровь. Сейчас мне реально страшно. Не вижу, куда попало. Что, если задета печень, или ещё что-то важное, и я просто истеку кровью…

Дима проверяет дно под обрывом — оно вязкое, и круто уходит вниз. Придётся идти поверху. Пока есть секундная передышка, спрашиваю Зила насчёт раны, что там.

— Да хрен его знает. Небольшое отверстие, кровь течёт.

— Кровь не тёмная? Печень не задело?

— Я чё тебе, медик? Вроде нет, обычная кровь.

— Перевязать можешь?

— Потом, сначала от укров оторвёмся давай.

Боль в спине, поначалу почти незаметная, постепенно усиливалась. Нагибаться уже стало весьма неприятно. Лезем наверх, переваливаемся через край обрыва, и пригнувшись бежим вдоль берега, стараясь, чтобы редкие кусты и деревья закрывали нас от моста. Успели пробежать метров триста, как метрах в десяти слева стеганула по берегу и реке пулемётная очередь. Прячемся за удачно подвернувшееся толстое дерево. Мля, что же мне всё-таки зацепило? И нет ли среди этого «что» чего-нибудь жизненно важного? Что совсем не хочется здесь подыхать, я ещё и детьми-то не обзавёлся. Блин, выберусь, надо будет озадачиться этим вопросом…. Бля, чё только в голову не лезет! Давай, сосредоточься! Соберись!

Пока мне в голову лезли подобные мысли (и кое-какие похуже, с упором на жалость к себе и несправедливость мироустройства), мы пытаемся отдышаться за деревом. Пули вокруг не свистят, т. е. возможны два варианта — либо пулемётчик не видел нас и бил наугад по зелёнке, либо видел, как мы спрятались за дерево, и с интересом ждёт, когда мы оттуда выберемся. Впрочем, делать нечего — идём дальше (сил бежать уже нет), стараясь держаться так, чтобы дерево находилось между нами и укропами. Знать бы ещё точно, где те укропы… Прошу Скифа накинуть капюшон на голову — иначе его красно-белые бинты нас за километр демаскируют.

Пулемётчик, похоже, был глазастым, но неумелым. Т. е. видеть-то он нас видел, но вот попасть не мог. Мы отошли от дерева метров на тридцать, как пулемёт заработал снова. Усталость не то чтобы исчезает, но вытесняется страхом и адреналином куда-то на периферию сознания. Бежим, петляя между кустами. Пули бьют по земле справа и слева, видимо, дерево таки заслоняет врагу сектор обстрела. Или он криворукий. Тоже вариант. Мля, как же страшно, всё-таки. Во время боя так не было. Штанина и спина мокрые от крови. Хочется упасть, и чтоб все от меня отстали.

Жалости к себе в такие моменты поддаваться не нужно. «Спрятаться» не получится. Хотя хочется, да. Очень. Нужно утереть сопли и идти. Или стрелять. По ситуации, в общем.

Вбок уходит тропинка, спускающаяся за край обрыва. Ссыпаемся по ней вниз. К счастью, она не обрывается у какого-нибудь лодочного причала, а идёт дальше под обрывом, вдоль берега. Пулемёт выпускает ещё пару очередей по зелёнке и замолкает. Идём цепочкой по тропе. Сразу с нескольких сторон доносится канонада. Непосредственная опасность миновала, и в голову снова лезут разные мысли, иногда уместные, иногда не очень. Почему-то, именно в этот момент почувствовал себя тем, кого называют «участниками незаконных вооружённых формирований», а проще говоря, боевиками. Уж больно обстановка военно-романтическая, мысленно ухмыляюсь. Делать это реально как-то не получается. Обрыв постепенно снижается, тропинка теперь идёт в полосе зелёнке вдоль берега. Ну, по крайней мере, нас здесь хрен разглядишь.

Собираемся в кружок, думаем, что делать дальше. У Скифа в кармане есть измятая, заклеенная скотчем карта. Рассматриваем. Таааак… мы, вроде как, где-то тут… идём вверх по течению Северского Донца…. значит, ближайший мост — в Кривых Луках…. Зил, как наиболее сведущий в местных топографических реалиях, рекомендует переправиться на другой берег, и постараться найти наших. Если не найдём — идти пешком до Северска. План ни у кого особых возражений не вызывает, Зил наскоро меня перематывает, и идём дальше по лесу.

Канонада слышится непрерывно. Пару раз где-то далеко за деревьями проезжали толи тяжёлые грузовики, толи БТРы. По идее, укры должны сейчас перехватить все переправы через реку, организовать её патрулирование, после чего до наступления темноты провести зачистку. Даже если сами они до столь осмысленных действий и не додумаются, советники же у них есть из далёкого буржуинства. Так что нужно поторапливаться…

Доходим до Кривых Лук. Вернее, до места на берегу, напротив которого (на другом берегу) они находятся. До моста остаётся метров 400, но кто его сейчас контролирует — непонятно. Слышно, как по нему проезжает что-то колёсное, с тяжёлым мотором. Аккуратно выглядываем из зелёнки над рекой — на мосту какое-то шевеление, но кто именно шевелится — непонятно. Оттягиваемся чуть назад. Начинаем обсуждать, что делать. Вариантов, собственно, не так много:

— отправить разведку к мосту— отойти назад, чтобы не было видно с моста, переплыть реку и идти в Северск— отсидеться в зелёнке до темноты, затем переплыть реку и идти в Северск— отсидеться в зелёнке до темноты, а затем идти в Славянск.

Сложность со вторым и третьим пунктами представляло то, что Дима не умел плавать. Да и не факт, что к вечеру в состоянии плыть будем я и Скиф. В итоге мы со Скифом стали убеждать Зила сходить на разведку к мосту. Тот отнекивался, и предлагал не дёргаться. Положение неожиданно спас Дима, вызвавшись добровольцем. Мало того, что наш повар был из Славянска, так ещё и у него под камуфляжем обнаружились вполне гражданские шорты и футболка. Т. е. при известной удаче, он мог прокатить за обычного местного жителя, спокойно бредущего по своим делам. Под обстрелом, ага. Ну а чё такого? Война-с…

Дима скинул камуфляж и ушёл к мосту, попросив дать ему гранату. Мол, в плен не хочу, если что, подорвусь вместе с кучей врагов. Гранату жестокий Скиф ему не дал, а вместо этого посоветовал не страдать хернёй, и если попадётся укропам — стоять на своей версии «ничего не знаю, ничего не делал», как бы сильно не били. Мы же остались ждать в зелёнке на берегу.

Сидим, ждём. На берегу стоит скамеечка, тропинка спускается здесь прямо в воду. Видно, что местные приходят сюда отдохнуть. Куча пустых бутылок — самый яркий признак. Никогда этого не понимал. Ну вот неужели трудно забрать мусор с собой? Мдяяя…. Полчаса уже прошло. Возле моста слышен шум мотора, но что это — не понятно. Выстрелов не слышно, это хорошо. Ждём дальше…

Ещё пятнадцать минут. Блин, да куда же он пропал? Может, укры его взяли, и сейчас быстренько потрошат на предмет «Гдье йест партизанен?»? Рассредоточиваемся так, чтобы при необходимости обеспечить подходящим гостям тёплый приём.

Ещё полчаса. Похоже, что-то случилось. Надо решать. Быстро переговариваемся. Решено — отходим назад и переплываем. Проходим немного вверх по течению, останавливаемся. Снимаю берцы, связываю шнурки и вешаю на шею. Паспорт я, к счастью, всегда носил с собой, плюс он у меня упакован в полиэтиленовый пакет. Кладу туда же документы ребят, завязываю пакет поплотнее, и кладу в карман. Оружие складываем на валяющийся тут кусок какого-то деревянного щита, привязываем ремнями. По идее, конечно, хорошо бы повесить на шею и автомат, или примотать его к телу. Но как-то не хочется. Река не широкая, метров 20–25, хоть и с быстрым течением. В обычном состоянии я 50-метровый бассейн проныриваю, хоть и не без усилия. Но обычно у меня нет контузии и нескольких лишних дырок в организме. А лишние дырки понижают плавучесть.

Заходим в воду. Дно вязкое, липкое, илистое. Довольно быстро уходит вниз. Плывём, толкая перед собой доски с оружием. Течение быстрое, пока мы проплываем один метр вперёд, нас сносит метра на четыре в сторону. На середине реки доски переворачиваются, ремни, как обычно в таких случаях и бывает, развязываются, и наши стволы стремительным домкратом уходят на дно. БЛЯ!!! Плывём дальше уже по-отдельности. Вижу, что Скиф начинает отставать, и вообще сильно устал. С такой раной на голове (позже мы узнали, что рассекший щеку осколок также перебил челюсть) — неудивительно. Возвращаюсь назад, пробую толкать — получается хреново. Тогда резко выдыхаю воздух, ныряю «солдатиком», с силой отталкиваюсь ногами от дна (глубина — метра 3–3,5), и толкаю его вперёд и вверх. Еще несколько раз, и мы уже у берега. ДОПЛЫЛИ!!! Берег обрывистый, и наверх я забираюсь только с третьей попытки. Руки-ноги трясутся, заплыв меня реально утомил. Собираемся вместе, несколько минут просто лежим на траве под лучами солнца. Хорошо…

Из оружия остались только пистолет и граната у Скифа. Не радует…

— Ну чё, пошли?

— Пойдём!

— А где у на Северск?

— Да вот там примерно!

Как в плохом кино, внезапно выскочившая из-за облаков СУшка скрылась за холмом как раз в указанном Зилом направлении. Через минуту донёсся гулкий, длинный звук рвущихся бомб. Мдяя…. Ладно, чё делать. Пошли.

Глава 12

Перво-наперво решили зайти в деревню, поискать какой-то транспорт, или хотя бы уточнить, как идти в Северск. Идём через поле. На двух домах видны разрушения от попаданий снарядов. Мдяяя… Сюда-то они зачем стреляли? Хотя, украинцы, что с них взять…

Заходим в деревню. На улицах и во дворах ни души. Наверное, если кто и есть сейчас из местных, сидят по подвалам. О, а что это тут? Во дворе одного из домов двое мужиков, постарше и помладше, грузят в легковушку какие-то коробки. Подходим. Те смотрят на нас настороженно:

— Здорово!

— Здорово…

— Укров не видали поблизости?

— (непонимающе) Укры? Ааа…. (недружелюбно) Не, нету.

— Ребят, до Северска можете подвезти? У нас тут раненых двое.

— Не, не можем.

— Да мы заплатим, деньги есть.

— Бензина нет.

Хммм…. Вот типичный украинец. Если русский обычно при вранье смущается, то этот врёт нагло, в глаза, с удовольствием. Не боится. Оружия на виду у нас нет, двое раненных, Зил совсем не устрашающего облика. По голосу Скифа заметно, что он героическим усилием воли подавил желание достать пистолет.

— Да мы заправим, не вопрос.

— Совсем нет, ни капли! До заправки не доедем.

— А как же вы уезжать собрались?

— Кум привезёт, попозже.

Вот же мудаки. Ладно, хрен с ними. Идём дальше. Проходим по пустым улицам, и начинаем подниматься по склону к лесополосе. У Скифа кипит разум возмущённый:

— Мля, вот уроды! Надо было ствол в башку упереть, и повёз бы до Северска!

— Да ладно, забей, хрен с ними. Пачкаться ещё об дерьмо всякое. (Зил).

Идём дальше. Общее направление известно, впереди лежат поля, разделённые лесополосами. Поначалу мы попробовали идти по самим лесополосам, но это оказалось чересчур утомительно, так что пришлось идти вдоль них. Благо, там, по краю поля, обычно проходит тропинка, а то и грунтовка. На полях никого. Часть засеяны, часть нет. Солнышко светит, птички поют, артиллерия где-то работает, иногда СУшки высоко в небе пролетают. Поначалу мы прятались в зелёнку, но потом забили. Вряд ли три человека представляют из себя заманчивую цель. Идём. Мокрая форма быстро высохла, и стало жарковато. Стараюсь не думать о том, какую инфекцию мог занести во время заплыва. Вода в Северском Донце от горно-ледниковой, мягко говоря, отличается.

Идём. Слева, где-то в полутора километрах, лесополоса, за ней несколько домов и, видимо, дорога. Вверх поднимается несколько столбов дыма, слышны взрывы. Два столба чёрные, плотные — похоже, горит техника. Идти туда как-то не хочется. Во-первых, толку от нас сейчас мало, как от боевых единиц. Во-вторых, могут свои же грохнуть издалека, приняв за укров. В-третьих, и в главных, как-то на сегодня достаточно с нас. Так что, идём в Северск.

Идём. Тонкий звук пролетающих где-то высоко над головой снарядов, дружно приседаем (БЛЯЯЯ!!!! НОГА!!! СПИНА!!!!!!) — разрываются в балке метрах в четырехстах от нас. Вроде никого там нет… И не стреляют больше…. Посидев на земле ещё пару минут, для надёжности, поднимаемся и идём дальше.

Идём. Блин, жрать охота! Нарвали диких яблок, идём, грызём на ходу. Неплохо, только пить от них хочется. Попробовали зёрна из колосьев пшеницы. Тоже не так уж и плохо с голодухи.

Идём. Зил потихоньку начинает отставать. Понятно, человек постарше возрастом, да и довольно упитан. В принципе, я бы и сам отдохнул минут десять. Скиф же как заведённый шагает вперёд. Некоторое время уламываем его, наконец, привал. Мдяя… и как бы мне «привалиться»? Смертельный номер, мля — лечь на землю, не согнув правую ногу и спину. Ай! — ой-ай-Ааа!! — уффф… лёг на живот. Блин, про обратный процесс как-то даже думать не хочется. А лежать хорошо…прохладно… Что, уже десять минут закончились? Ладно, встаю…. АЙ!

Идём. Блин, да сколько ж ещё идти-то? Карта размокла в кашу, не поймёшь по ней ничего. Ладно, вроде, идём в нужном направлении. В любом случае, либо на дорогу выйдем, либо на сам Северск.

Идём. Канонада уже еле слышна где-то позади. Дело близится к вечеру потихоньку. О, а что это там? С очередной возвышенности видим вдалеке город. Мы со Скифом дружно поворачиваемся к Зилу:  «Что???». «Да, он, больше нечему». Аж силы прибавились. Энергично бредём дальше. Некоторое время. Потом энергичность куда-то уходит, и дальше просто бредём.

Идём. Чёрт, а с высоты вроде не так уж и далеко казалось. Пить хочется. Идём мимо глубокого карьера. Красивые места… Ладно, не так уж и далеко осталось, вон, первые дома уже видны. Слышим за лесополосой рёв тяжёлого грузовика. Секунда колебаний…а вдруг укропы… — и бросаемся сквозь зелёнку. Но на дорогу не выскакиваем, сначала аккуратно выглядываем из кустов. От карьера идёт здоровенный самосвал. Выходим на дорогу, машем. Водила настороженно выглядывает.

— Добрый день!

— Добрый…

— Друг, мы со Славянского ополчения, раненые, в Северск идём. Чё там в городе сейчас?

— Да вроде тихо. С утра окраины бомбили немного. Ополчения много, что-то делают.

— Добросишь до блок-поста ближайшего?

— Залезайте, не вопрос…

Мля, какая же кабина высокая… Ладно, совместными усилиями Скиф с Зилом закидывают меня внутрь. Едем всего минут пять, водила немногословен, и на вопросы о ситуации в городе отвечает уклончиво. Ну, можно его понять, никаких претензий. Видим впереди несколько ополченцев, две машины стоят на дороге, ещё одна уткнулась в частный дом. Грузовик тормозит, вылезаем (скорее выпадаем в моём случае), благодарим водителя. Он разворачивается и уезжает. Ополченцы с интересом смотрят на нас. Пятеро, калаш только у одного, у двоих СКСы, ещё у двоих вообще берданки какие-то доисторические.

— Здорово, ребят!

— Здорово! Вы откуда?

— С Ямполя отходим, раненые.

— Чё там у вас в Ямполе случилось? Наших половину под Закотное перебросили, п. рез там идёт, говорят

— ……. в Ямполе! Расхерачили нас…. Танки, авиация, артиллерия, всё короче. А чё у вас тут?

Обращаем внимание, что уткнувшаяся в дом машина расстреляна, и у неё лежат два тела.

— ……. у нас тут! Долбоёбы, ……, выскочили на скорости на пост, не остановились. Наш в воздух выстрелил, они его сбили и дальше. Остальные их вдогонку расстреляли. Водила 200-й, наш 200-й, пассажира в Лисичанск увезли, в госпиталь. Надеюсь, сдохнет, мудак.

— А кто такой?

— Да из наших же, урод… Северский… Ладно, чё мы на дороге стоим? Пойдём ко мне, душ примете, поедите, и будем думать, как вас в Лисичанск отправить.

До дома Анатолия (назовём его так) и в самом деле оказалось не слишком далеко. Подъехали, вылезли, он представил нас своему семейству, и, вручив в заботливые руки жены и тёщи, уехал решать вопрос с доставкой. Первый раз за две недели нормально сполоснулся в летнем душе (два раза в лесу из полторашек как-то в зачёт не хочется ставить). Даже боль не помешала. Пока женская часть семейства организовывала нам покушать, подрастающая часть, в лице белобрысого пацана младшего школьного возраста, увивалась вокруг, расспрашивая о бое и «сколько укров завалили?». Тут и Анатолий вернулся, сказал, что с транспортом порешал, сейчас в штаб подъедем, и оттуда уже в Лисичанск. Немного посидели, он рассказал, как начиналась борьба с украинской оккупацией в городе. Собралось несколько десятков политически активных горожан, из них десяток с охотничьими ружьями, менты частью разбежались из города, частью просто отдали оружие и пошли по домам. СБУшники исчезли ещё в самом начале Восстания. Рассказал и про Албанца — пассажира расстрелянной машины. Местный, служил в украинской армии, был в Ираке (кстати, немало в ополчении было людей из прошедших Ирак). С началом Восстания быстро сформировал свою группу, воевал хорошо, проводил машины снабжения на Славянск. Но и про отжимы не забывал, и терроризировал тех, кто, по его мнению, был лоялен Украине. В общем, по словам Анатолия, вреда от него было больше, чем пользы, поскольку своей деятельностью он отталкивал от ополчения местных из числа колеблющихся. Я так понял, что совсем не факт, что машину расстреляли случайно…

Маскхалат за сегодняшний день окончательно пришёл в негодность, и Анатолий выделил мне рубашку и спортивные штаны, благо, телосложения мы похожего. Попрощавшись с семейством нашего гостеприимного хозяина, едем в штаб. Едем, собственно, я и Скиф. Зил решил, что с него пока достаточно острых ощущений, и позвонил друзьям в Горловку, чтобы за ним приехали. Ну, что ту скажешь… В бою человек не струсил, сражался, отступил по приказу, ну а после боя…. вольному воля. Ополчение — это не регулярная армия, так что претензий у нас к нему не было. Обнялись на прощание, и разошлись.

Штаб представлял собой весьма примечательное зрелище. Пара десятков мужиков под командованием, как не странно, отрядного медика. Вооружены из рук вон плохо. У половины даже камуфляжей нет. Но боевой дух на уровне. Разбирают привезённые из Лисичанска стволы и боеприпасы, обсуждают, где устраивать засады и баррикады. Жёны тащат харч и напоминают мужьям об осторожности, попутно пытаясь отогнать шныряющих под ногами с горящими глазами детей. При этом большая часть общения на таком ядрёном суржике, что не сразу и поймёшь. Но назвать там кого-то украинцем — это как назвать пидорасом. Можно и пулю в лоб за такое получить. Не, дорогие Вальцманы и прочие Капительман с Яценюками — не будет эта земля украинской. Хоть вы по колено её кровью зальёте — всё равно не будет.

Док быстро осмотрел мою спину, что-то вколол, дал каких-то таблеток, и сказал, что чем быстрее попаду в госпиталь — тем лучше. Ну, я. В общем-то, и сам догадывался…

Наконец подъехала наша карета, в лице потрёпанного исчадия ВАЗа. Грузимся, поехали. Никогда не пробовали сидеть в машине, не касаясь спиной ничего? Весьма неудобно, докладываю голосом. По дороге пару раз попадались джихад-мобили, набитые ополченцами. Видимо, Мозговой перебрасывал подкрепления к Северску и Закотному, пытаясь остановить наступление укров. Приезжаем на тот же завод, где были в прошлый раз. Народу и оружия прибавилось, причём заметно. Наш водила ехал, собственно, сюда, за боеприпасами. Но нам довольно быстро нашли машину до госпиталя. Пока ждали, пообщались немного с народом, рассказали, что произошло в Ямполе. Заодно и сами новости услышали — по словам «мозговых», укры, разбив нас, бодро двинулись на Северск, прямо по дороге, в походном порядке. За что и были наказаны — укролётчики разбомбили голову своей же колонны, после чего уцелевшие оттянулись обратно за Донец, покусываемые РДГ «мозговых». Что ж, хорошо, если так… А вот и наша очередная карета. Уже выезжая, увидел в окно живого и здорового Вергила. Правда, без снайперки, с калашом. Ну, живой и слава Ктулху…

Укладка в госпиталь, честно говоря, шла уже как в тумане. Рентген…два осколка… заполнение карты…адрес…Фритаун…да-да, Фритаун…не, не прикалываюсь…ну, так вот получилось… ага, спасибо…вот тут моя койка? Спасиб…вырубился. Самый длинный день в моей жизни закончился. Ну, самый длинный so far….

Глава 13

И зачем в больницах так рано просыпаются? Процедуры какие-то, обходы… Нет бы поспать дать больным людям! Ладно, всё равно проснулся уже. Что у нас тут…

Большая палата, с десяток раненых. Таких, чтоб совсем уж тяжелые, не видно. Познакомился с ребятами. В основном из отряда Мозгового. Он, кстати, называется «батальон «Призрак». Уже и нашивки сделали. Молодцы, дело нужное. Очень способствует укреплению в выборе между «мы» и «они». В текущей ситуации это выбор между русскими и украинцами, даже если не все пока это осознают. Рассказал про вчерашний бой в Ямполе. Узнал, что укры пытались прорваться дальше к Северску, но были отбиты (чему в немалой степени способствовало накрытие их колонны украинской же авиацией).

В основном все местные, кроме меня только один из России. Любопытный персонаж, кстати. Как-то сразу вспомнился Гиннес при взгляде на него. Тоже откуда-то из-под Питера, тоже рыжий, тоже вегетарианец. Тот, правда, был православным, а этот родновер. Мдяяя… Интересно, они там, в Питере, все такие, оригинальные?…. Да, вроде бы вчера, перед уходом в астрал, видел бородатую физиономию Геолога. Надо пойти поискать. Для этого, увы, нужно встать. Тааак…. потихоньку…. Ну, не так уж и плохо. Побаливает, но терпимо. Если не нагибаться и ногу сильно не сгибать. А вот, кстати, и Геолог. Как обычно, румян, бородат и жизнерадостен. Кисть перемотана, и из неё торчит какая-то хитрая спица. Осколок раздробил несколько костей. Обмениваемся воспоминаниями о вчерашнем бое. Их с Дизелем накрыло почти сразу после того, как они подбили украинский танк. Дизель, вроде бы, не пострадал. Потом Геолога эвакуировали в госпиталь, пока путь на Лисичанск ещё не был отрезан. Рассказываю о том, как мы добирались со Скифом. Да, кстати, а где он? Спрашиваем у медсестры. Ага, нашли. Скиф лежит в палате для более серьёзно раненых. Тут же лежит и Албанец — пассажир внедорожника, расстрелянного вчера в Северске своими же. Геолог с ним успел уже пообщаться, говорит, неплохой вроде мужик. Ладно, поглядим…

Про Угрюмого и Ко никто ничего не слышал, и это напрягает. Надеюсь, с ними всё в порядке.

Завтрак… Кормят вполне прилично, даже на удивление. Впрочем, источник изобилия быстро выясняется — «мозговые» наладили снабжение госпиталя продуктами. Перевязка… АЙ! Ощущения при отдирании бинтов с раны от реактивной струи весьма болезненны. Молодой врач в перевязочной с увлечением фотографирует огнестрельные ранения ребят на планшет. Говорит, для научной работы нужно. Ну, наука это святое, вроде никто не возражает. Приходит хирург постарше. Говорит, что опасности для жизни и здоровья мои осколки не представляют. Повезло, особенно со спиной. На полсантиметра в сторону, и попало бы прямо по позвоночнику. В общем, доставать их не планируют. Я, честно говоря, испытал от этого известия некоторый дискомфорт, ну да ладно, медицине виднее. Наверное, просто не до того им, хватает и более сложных случаев.

После перевязки отпрашиваюсь в город. Интернет-зависимость имеет место быть, и почти две недели без включения в сеть нешуточно напрягают. Прогуливаюсь по Лисичанску. Ничего так городок. Из разряда «бедненько, но чистенько». С учётом того, сколько здесь химии и нефтепереработки, могло бы и побогаче быть, пожалуй. Магазины и кафе работают, интернет-клуб тоже. Пара пацанов лет восемнадцати с головой погрузилась в «World of Tanks». Мдяя…. Не, ну, каждому своё, конечно… Всё-таки, ИМХО, офлайновая версия рулит. Погружаюсь во Всемирную паутину…о, что, уже три часа прошло? Ну надо же… Ладно, пойду съем чего-нибудь человеческого. «Что-нибудь человеческое» оказывается вкусной пиццей в заведении с привычным для такого рода едален названием «Челентано». Трио симпатичных девушек, с непреклонностью танков преодолевая моё слабое сопротивление, угощает пивом. Хорошо… Сижу, созерцаю. Мамаши с колясками степенно прогуливаются. Молодёжь парами и мелкими стайками снуёт туда-сюда. И не скажешь, что идёт война, и фронт подкатывается всё ближе.

Забавная четвёрка — два крупных, накачанных, парня с несмываемым выражением «я пуп земли и вообще офигенно крутой» на мордах лица, и с ними две девушки. Парни прямо-таки излучают в атмосферу физическое страдание от выпадения из привычного статуса первых бычков на деревне. Иногда, по привычке, повышают голос и расправляют плечи, но тут же сникают и пугливо оглядываются по сторонам.

Возвращаюсь в больницу, где врач устраивает мне мягкую выволочку за опоздание. Добросовестно делаю виноватый вид, и обещаю, что впредь ни-ни.

Тут радостная новость от Скифа — звонил Угрюмый, они с Москитом и Кулибиным живы-здоровы, уже в Лисичанске, и сегодня или завтра зайдут нас проведать. Ну, слава Ктулху.

Спросив разрешения у врача, переехал в палату к Геологу. Кроме нас, там ещё двое — доброволец с Кубани Ветер, с достаточно серьёзным ранением руки, и один гражданский — Толик, повредивший колено при несчастном случае в шахте.

Лежание в больнице засасывает. Если первые два дня ты ещё куда-то рвёшься, и хочется какой-то активности, то потом всё идёт как по рельсам, тебе уже становится лень делать что-либо, и закон сохранения энергии представляется основным законом мироздания. Целыми днями спишь, ешь, общаешься с «коллегами» и ходишь на перевязки. Благо, если ты склонен к философским размышлениям, созерцанию и систематизации увиденного. Ещё большее благо, если есть интернет. В целях обретения последнего, договорились с Геологом завтра сходить на рынок и прикупить нормальный телефон.

На следующий день нога и спина немного разболелись, и с Геологом на рынок я не пошёл. Попросил его выбрать телефон подешевле, но с выходом в Интернет. Геолог с Ветром ушли, Толик тоже домой пошёл до вечерней перевязки, а я распластался на кровати, размышляя о всяком. Крики в коридоре со знакомым азербайджанским итальянским акцентом заставили встрепенуться. Выглядываю — так и есть. Угрюмый, Москит и Кулибин. Обнимаемся, рассказываем, что и как. После нашего отхода ребята были вынуждены тоже отойти с позиции, т. к. танк снова принялся долбить её прямой наводкой. Потом укропацеры оттянулись, и наши опять заняли позицию. Укропехота, решив, что перекрёсток свободен, двинулась вперёд, но, в очередной раз, получила по зубам. Потом, собрав ещё несколько человек, из ещё остававшихся на позиции батальона, Угрюмый некоторое время сдерживал укров огнём из зелёнки, а затем отступил к тому же мосту у Кривых Лук до которого мы немного не дошли. Рассказали про Кастета, оборонявшего позицию, прикрывавшую вспомогательный мост. Тот выиграл снайперскую дуэль, затем уничтожил нескольких довольно резвых укров из какого-то разведподразделения. Потом уже его первым нашла снайперская пара укров, и Кастет получил по пуле в каждую руку и одну в шею. Тем не менее, нести его не пришлось, и он смог сам отступить с позиции в тыл, откуда уже его эвакуировали сразу в Донецк.

Наши, прибыв в Лисичанск, к Мозговому вливаться не захотели, и пока прибились к отряду донских казаков, расположившихся в здании местной прокуратуры. В планах у Угрюмого было идти на Николаевку, и выходить планировали чуть ли не завтра. Пешком. Мол, мы, вообще-то, за тобой пришли. Я постарался вежливо донести до шефа мысль, что ни в какую Николаевку я завтра не пойду. И послезавтра не пойду. Когда пойду? А как получше себя чувствовать буду. Что? Не, не навоевался, но и на слабо меня брать не надо, не мальчик. У меня на спине пары квадратных дециметров кожи не хватает, благодаря тебе, между прочим, кто мне там, в Николаевке этой, перевязки делать будет? Кулибин? Не, спасибо, не надо. И как я до неё дойду пешком, если мне ногу согнуть больно? Да спрашивай у доктора что хочешь, я сказал, что сейчас не пойду. Подошли к врачу. Тот, ориентируясь на мои выразительные гримасы, сообщил Угрюмому, что пока что я в герои не гожусь. В общем, расстались мы на слегка напряжённой ноте, и Угрюмый явно испытывал обиду и разочарование. Ладно, мы оба уже большие мальчики, он переживёт свою обиду, а я — его разочарование. Домой я пока не собирался (да и нет у меня дома), но и идти снова в поле недолеченным тоже как-то не воодушевляло. Тем более там, вроде как, опять Прапор начальствовал, что воодушевляло ещё меньше. В жизни всегда есть место подвигу, ага. Главное, держаться от этого места подальше.

Тут и Дед Мороз пожаловал. Ну, в смысле, Геолог с моим новым телефоном. И симка уже вставлена. Интернет ждёт. Всё, меня не кантовать.

Глава 14

Подъём… лениво плетусь в умывальник… чай со всякими вкусностями… неспешный разговор… завтрак… снова чай… перевязка… Блин, ещё чаю попить, что ли?

Как-то начало тут надоедать. Уже пятый день лежу. Угрюмый вон уже в третий раз приходит. В Николаевку они так и не ушли, ибо выяснилось, что наш доблестный фельдмаршал (Прапор) объявил всех, кто не разбежался под его чутким руководством с первыми выстрелами, дезертирами, помешавшими ему одержать славную победу в роммелевском стиле. Не зря у меня недоброе чувство свербило в указательном пальце правой руки. Не зря. Надо было поддаться соблазну. Угрюмый, в свойственной выходцам из Закавказья с Апеннинского полуострова эмоционально-непосредственной манере, жаловался на несправедливость судьбы и вслух разбирал возможные способы её (несправедливости) исправления, до «Шмеля» включительно. Сам же пока колебался между вливанием в ряды «мозговых», примыканием к дончанам, либо убытием в Донецк к некоему Барсу, которого, вроде как, хорошо знал Скиф, и очень высоко о нём отзывался. Самого Скифа, кстати, перевезли в госпиталь Донецка, т. к. ему была необходима довольно сложная операция по челюстно-лицевой части. Ну, вот он Угрюмого в Донецк и зазывал.

Ага. Speak of the devil… С Албанцем наговорился, опять ко мне идёт. С Албанцем, кстати, он быстро сошёлся. Рыбак рыбака, понимаешь… Вот и снова мой доблестный командир, косит лиловым глазом. Ага, перемирие заканчивается… Да, и укры снова попрут… И народу мало везде, согласен… Мля, и глаза хитрые-хитрые такие. Наверное, представляет себя потомком Макиавелли. Хотя, конечно, кто их там знает, этих азе. тьфу! итальянцев, в смысле. Не, шеф мужик отличный, конечно, и весьма крут и свиреп, когда надо, но наивный иногда донельзя. Большой деть, блин. Нахрапом не прошло, на сознательность давит. Типа, исподволь, незаметно так. Да ладно, ладно, нечего меня за советскую власть агитировать. Нацист я. Не люблю советскую власть. Хорошо, послезавтра выписываюсь. Не, не завтра. Послезавтра. Это такой день, который на следующий день, после завтра. Ага. Да, прям с утра и забирайте, после перевязки. Камуфляж там найдётся? Вот и чудненько. Давай, пока.

Ветер печально вздыхает на своей койке. Он тоже хочет обратно, в ряды сепаратистов и российских наёмников. Но ему пока рановато, рана на руке глубокая, ещё и затягиваться не начала толком. Вообще, интересно наблюдать за людьми. Вот Ветра взять — жил себе парень в одной из кубанских станиц, каменщиком работал. Поехал добровольцем, защищать Донбасс от фашизма. Попал в гущу событий, участвовал в нескольких боях. Ранило, выздоравливает. Домой пока не планирует, сначала, говорит, Киев освободим. Ну, вроде как, от идей борьбы с фашизмом потихоньку отходит. Не без влияния политбесед с вашим покорным слугой, тешу себя надеждой. Начинает смотреть в правильную, русско-националистическую сторону. Хотя ещё на середине пути, и куда в итоге придёт — одному Ктулху ведомо.

Или вот Ярик — упитанный, жизнерадостный хлопец из местных. Граната из АГС разорвалась в метре от ступни. Перебито два пальца на ноге, икру посекло, весь бок в мелких осколках, но ничего совсем уж серьёзного. Счастливчик. Еще не так давно вообще не задумывался, русский он или украинец. «Славянин», тут многие себя так идентифицировали. А сейчас назови его украинцем — спрыгнет на одной ноге с койки, и так костылём в лоб засветит, что вся сложность процесса дифференциации «населения» на нации высветится в голове неосторожного не хуже зенитного прожектора.

Ладно, что-то меня снова на философствование пробило. А мне, между прочим, завтра снова террористом становиться, а у меня даже камуфляжа нет. Не, я не пижон, мне бы и «Флора» пошла. Но, во-первых, не факт, что её выдадут на новом месте, а во-вторых — на высоких и худых «Флору» не шьют в принципе, как мне кажется. Либо одну на тысячу. Чисто поржать. Да и вообще надо бы подзакупиться, благо, практический опыт некоторый уже есть.

Проведя опрос раненых из числа местных, выясняю, где находится нужный магазин. Совсем недалеко от больницы, кстати, мне минут десять-двенадцать хромать. Прихожу. Выбор, как и следовало ожидать, совсем не поражает воображение. Разгрузок нет вообще, камуфляжи достаточно своеобразных расцветок, да и размеры не очень. «Флоры» есть, но мой рост только на какие-то ходячие шкафы.

Не стоит покупать крутой камуфляж. Да, вы будете в нём очень брутально смотреться, и, если не валять дурака при выборе, он будет куда удобнее и практичнее «Флоры» или «Русской цифры». Но, к сожалению, в число восхищённых зрителей вашей немереной крутости может попасть и вражеский снайпер. Каждый выбирает для себя, конечно, но как по мне, так не стоит оно того. Вообще, с учётом распространяющейся как пожар популярности «горки», сегодня я бы её взял, пожалуй.

Камуфляж так и не выбрал в итоге. Блин, вообще не люблю, когда большой выбор в магазине. Теряюсь. Нет бы что-то одно, и чтоб как раз то, что нужно. Купил рюкзак, панаму, и всякую мелочёвку, типа компаса и ножа.

Панама, конечно, тоже несколько выделяет из общей массы, что не есть хорошо. Но, во-первых, она очень удобна. Как по мне (а я достаточно опытный путешественник), так лучше неё головного убора нет, если мы о тёплом времени года говорим. Во-вторых, народ довольно быстро это понимает, и число панаманосителей вокруг вас начинает возрастать, что снижает вашу заметность. Раз уж речь зашла про головные уборы — капюшон, ИМХО, штука категорически вредная, кроме совсем уж специфических случаев маскировки. Уж очень сильно он ограничивает видимость и слышимость.

Ещё купил такую мегаважную вещь, как «поджопник». Ибо простатит лечить как-то совсем не хочется. Поджопники бывают самодельными, «тактическими» и рыбацкими. Самые лучшие, разумеется, последние (но все, понятно, выбирать надо). На них вообще можно в любой мороз на льду сидеть, и хоть бы что. Правда, по приказу ZOGа, их выпускают в попугайских цветах, что для целей террористов, повстанцев и прочих борцов за свободу не очень подходит. «Тактические» обычно представляют из себя плохой вариант рыбацкого по завышенной втрое цене. Единственным их достоинством является маскирующая окраска. Говорят, есть ещё охотничьи, совмещающие качество рыбацких с камуфляжностью. Мне не попадались. Стоят, полагаю прилично. Выход из ситуации очевиден — покупаю рыбацкий, захожу в секонд-хэнд, там за копейки беру темно-зелёную куртку из плотной ткани, оттуда в швейную мастерскую — и за вполне умеренные деньги у меня отличный поджопник в прочном чехле не бросающейся в глаза расцветки.

Возвращаюсь в больницу (она же гарнизонный госпиталь), где медперсонал героически пытается вылечить, накормить, и при этом ещё и не дать чересчур буянить. Что, прямо скажем, не так просто. Народ в ополчении разный, некоторые, нацепив георгиевскую ленточку, начинают чувствовать себя такими героями, что окружающие в их присутствии должны стоять по стойке смирно, периодически спрашивая «Чего изволите?», не забывая про уважение в глазах. Впрочем, таких обычно быстро успокаивают свои же. Вообще, конечно, врачи, медсёстры и прочие лисичанские служители Гиппократа оказались в сложном положении. Во-первых, понятно, что взгляды у людей разные, и вполне возможно, что некоторые из лечивших нас медиков предпочли бы лечить наших врагов. А может, и нет, кто его знает… Во-вторых, соотношение сил, в общем, всем известно, перемирие заканчивается (да и оно не мешало украм обстреливать и бомбить город). Чья власть в городе будет через неделю — не ведомо никому. Если вернётся украинская власть, никто не может гарантировать, что оккупационная администрация не начнёт преследовать «місцевих пособників російських найманців». Лечили? Лечили. Значит, пособники. Опять же, история (весьма похожая на правду) расстрела украинцами наших раненых и медиков в Красном Лимане оптимизма не добавляла. Двое ополченцев с автоматами при нападении на госпиталь диверсионной группы укров могли бы разве что героически погибнуть, в лучшем случае. В-третьих, чисто физически им было тяжело. Поток раненых значительно превышал обычное количество пациентов, часть персонала, к тому же, уехала подальше от войны, что увеличило и так повышенную нагрузку на оставшихся. Хорошо ещё, что из России шла гуманитарка с лекарствами, иначе ситуация стала бы совсем критической.

Медики, с учётом всего вышеописанного, вели себя более чем достойно. Как говорится, пользуясь случаем, хотелось бы выразить им большое человеческое спасибо. Мой блог, кстати, пользовался у них большой популярностью, особенно заметки про Африку.

На следующий день вновь сходил в охотничий магазин, на этот раз с Геологом. Тот решил мне сделать подарок по случаю выписки, и купил отличную камуфляжную флисовую куртку. Заодно сходили пиццы поели, в то же «Челентано». Ну и нарушили режим, конечно, как без этого… Слегка, пивком.

Утро, подъём, завтрак, перевязка. Состояние нетерпения, мысленно я уже выписался и где-то в новом месте, теперь хочется убыть туда и бренным организмом. Час прошёл, два… Звоню — телефон вне зоны действия. Ещё час… вот и обед уже. Блин, да где они шляются!? Врач интересуется:

— Ну так как, выписываешься сегодня?

— Да вот сам не пойму… До завтра остаться можно, если что?

— Да, не вопрос. Я тогда тебе пока справку выписывать не буду, в компьютере сохраню. Если вечером приедут за тобой — к дежурному врачу подойдёшь, он распечатает. Ну а так я сам завтра выпишу.

— Спасибо!

До отбоя так никто за мной и не приехал. Хммм…. Любопытно… Может, двинули-таки на Николаевку, без меня? А почему не предупредили? И чего теперь делать? Ладно, если что, полежу ещё пару дней, а потом к «мозговым» пойду.

Утро, подъём, завтрак, перевязка. Вчерашнее напряжение как-то перегорело, уже особо никуда не рвусь. Приедут — приедут, не приедут — не приедут. Приехали. Вернее, пришли. Угрюмый и с ним ещё один мужик лет на десять старше меня, приходил и в прошлый раз с Угрюмым. Позывной я не запомнил тогда. Быстренько со всеми обнимаюсь, прощаюсь, и вперёд.

— Чё вчера-то не забрали?

— Да там, это…заняты были… (глаза честно смотрят прямо на меня).

— А труба чего выключена?

— Да там, это… нельзя было включать (смотрят ещё честнее).

— Забухали что ли? (ехидно осведомляюсь я).

— Неееет….Ты что?! Говорю же, дело было важное (глаза аж немного выпучивает от распирающей их изнутри честности).

— Мдяяя…. Понятно всё с вами. Тебе же пить нельзя!

— Почему это?! (с подозрением).

— Ну ты же азер, вам Коран запрещает.

— Ты! Бля! Обезьяна! Надо было тебя из «Шмеля»! …….

— Ладно, шеф, я тоже тебя люблю.

По пути выяснилось, что, во-первых, спутника Угюмого зовут Лёха, позывного у него пока нет, а вообще он кореш Москита, тоже с Макеевки, а на жизнь до начала Восстания зарабатывал частным извозом (вообще, любопытный статистический факт — в рядах ополчения я таксистов встречал раза в два чаще, чем шахтёров, а макеевцев вдвое чаще, чем жителей Донецка). С юмором парень, по нему видно. Участвовал во взятии Донецкой ОГА и прочих событиях с первых дней Восстания. Хотел в Донецке пойти в ополчение, но, глядя на творящийся там хаос и непонятки, решил двинуть туда, где люди делом заняты. Во-вторых, обнаружилось, что обещанного камуфляжа мне не дадут. Пришлось разворачиваться и идти снова в тот же самый охотничий магазин. Блин, да что же за заговор такой с размерами-то? Ну почему нельзя шить камуфляжи на высоких и худых? Неужели и правда ZOG не велит? В итоге единственный более-менее подошедший камуфляж был расцвечен под что-то вроде «дубрава в начале осени». Для донецких степей в конце июня самое то, ага.

Ладно, что уж делать. Переодеваюсь в магазине, гражданку в рюкзак. Идём дальше. До бывшей прокуратуры идти не особо и далеко. Казаки выделили нам большую комнату на верхнем этаже. Питаемся у них же. Угрюмый им выделил два автомата из подобранных во время отступления. У самих дончан с оружием хреново. Зато с дисциплиной хорошо, что радует. Не всегда оно у них так. А тут — сухой закон, построения, постановка задач, совещания. Занимаются патрулированием и разведкой в основном, работают вроде как в интересах Мозгового и лисичанской Самообороны, но ни тем ни другим напрямую не подчинены. Соответственно, снабжения от них тоже практически не получают, поэтому с материальной частью туго, спасает помощь от земляков (деньгами и боеприпасами) и от местных сочувствующих (продуктами).

По поводу казаков. «Не всё так однозначно», как говорила известная дочь офицера. Есть у них как положительные, так и отрицательные стороны. Разведчики и диверсанты из них обычно получаются хорошие, а вот в жёсткой обороне неустойчивы. В городах им тоже засиживаться вредно — начинает добро к рукам прилипать, как-то так само собой. В общем, при надлежащем использовании и контроле польза от них может быть весьма существенной, но и вреда, если пустить всё на самотёк, может быть немало. По степени убывания адекватности я бы расставил их так: терские-донские-кубанские. Ну да это моё, сугубо личное мнение. С представителями других войск не общался.

Помимо Москита и Кулибина к группе Угрюмого также прибились уже упоминавшийся мной Вазик, Арчи (молодой, здоровенный как медведь донецкий армянин, добродушный, но вспыльчивый, был в Ямполе разведчиком) и Шкода (тоже молодой парень из местных, ходил в разведку в качестве корректировщика). У казаков мы провели ещё пару дней. Ребята отдыхали немудрёными способами (в итоге шеф, почуяв однажды в комнате запах травки, раздал немного живительных подзатыльников участникам действа, и пообещал в следующий раз отправить всех на окопы), Угрюмый ломал голову, куда податься, ну и обсуждал это со мной. Видимо, в связи с моим обезображенным интеллектом лицом и разнообразным жизненным опытом. Мне лично как-то более симпатична была идея посмотреть, как оно там в Донецке, к чему я и склонял командование. Не знаю, насколько весомую роль сыграли мои доводы, но Угрюмый, в итоге, принял волевое решение — «Я еду в Донецк. Кто хочет уйти — можете уходить». Желающих разбивать компанию не оказалось.

На следующее утро нас ждал приятный сюрприз — за рулевыми вёслами двух минивэнов, на которых мы должны были ехать в Донецк, сидели Зил и Юрза! Обнялись, рассказали и расспросили. Заодно узнали, что произошло с нашим поваром-разведчиком. А то было некоторое нехорошее недоумение, ведь мы уже знали, что на мосту в тот момент были наши. Оказалось, что ополченцы, стоявшие на мосту, его в лицо не знали. Ну и скрутили на всякий случай, до выяснения. Понять их можно — кругом бой идёт, а тут вылезает из кустов непонятное тело в гражданке, и предлагает пойти за ним в зелёнку, мол, там раненые. Так он и сидел «в плену», пока через мост не прошёл кто-то, его знавший. Ну а мы к тому времени уже переплыли реку и шли на Северск. Сами же Зил с Юрзой влились в подразделения Беса.

Дорога до Донецка ничем особо не запомнилась. Заскочили напоследок ещё раз в госпиталь, попрощались с Геологом и остальными и двинули. Блок-постов и ополченцев на дорогах заметно прибавилось. Маховик войны, в полном соответствии с моими прогнозами, потихоньку раскручивался. Обе стороны набирали сил, и бои становились всё ожесточённее. Эхе-хе-х… А ведь ещё в марте всё можно было решить простым словом «Да», сказанным из Москвы местным элитам. В апреле — одним единственным БТРом с триколором под камерами в прямом эфире перешедшим границу. В мае — парой батальонов «вежливых людей». И в любой из этих месяцев — простой помощью местным активистам, стоимостью меньше 1 % от сумм, ежегодно выплачиваемых в качестве дани заповедникам маленьких, но чем-то там гордых тожерассиян. Мля, ну вот я, простой директор мелкого ООО во Фритауне на тот момент, ещё в марте писал, что всё плохое, что нам могут сделать, нам сделают независимо ни от чего. Поэтому надо вводить войска и брать Новороссию. Бить будут всё равно, и с той же силой, но так хоть будет, за что. И ведь всё так и получилось. Если мне это было понятно из геопроктологической Западной Африки, неужели этого не понимали в Москве? Ладно, чёрт с ним, случилось то, что случилось. Поглядим ещё, кто кого…