"Увернулся от 21 гранаты". История командира, пережившего шесть ранений

До спецоперации боец с позывным Краб учился на третьем курсе столичного техникума на программиста. После объявления частичной мобилизации ушел на фронт добровольцем, хотя даже "срочку" не служил. Быстро стал командиром штурмового взвода 110-й бригады 51-й армии Южной группировки войск. Получил шесть ранений, два из которых — тяжелые. Но каждый раз возвращался в строй.

"Двадцать метров до ВСУ"

— Худой, патлатый, на вид — лет 15… Несколько раз спрашивал, точно ли он отдает себе отчет, куда приехал? — таким сослуживцы запомнили Краба в начале его боевого пути.

В сентябре 2022-го ему только исполнилось 18, когда он решил пойти в тогда еще Народную милицию ДНР, увидев сообщение о наборе в соцсетях. Бросив учебу, сложил вещи первой необходимости в небольшой рюкзак и поехал в Донецк. Он жил в Москве, родные в Нижегородской области ничего об этом не знали.


Военных в семье нет, в армию не призывался, оружие в руках ни разу не держал. Отнеслись к нему скептически, однако дали шанс. На тренировках на полигоне он неплохо себя показал. Новобранцев тогда обучали закаленные боями в Мариуполе и Волновахе.

В тылу отсиживаться не хотелось — Краб рвался на фронт. В конце октября 22-го — первый боевой выход. Вместе с другими бойцами отправился на отбитые позиции в районе Невельского — это небольшой поселок в 15 километрах западнее Донецка и 14-ти — севернее Марьинки. ВСУ контратаковали, завязался бой. Под минометным обстрелом Краб лишился пальца. Почти месяц в госпитале — и обратно на передовую.

Попробовал себя в составе эвакуационной группы — выносил раненых с поля боя. До точки эвакуации обычно — три-четыре километра. Оказывал первую помощь.

Затем вернулся к боевым выходам: "Зима 23-го, надо продвинуться по лесополосе. Я возглавлял группу. Мы прошли 400 метров, закрепились. Искал место, где можно было бы окопаться, и один подполз очень близко к вражеским позициям, за что, конечно, потом получил от командира, поскольку затея была слишком рискованная. Всего 20 метров, были видны их огневые точки. В итоге место для нас отыскал и вернулся с ценными разведданными".

"Увернулся от 21 сброса"

"Особенно запомнился день, когда мы той же зимой выдвинулись на штурм, а по нам начал работать миномет. В результате я остался один и подготовился, как казалось мне тогда, к последнему бою: выставил перед собой несколько автоматов, пулемет и гранатомет. В общем, все, что нашел поблизости. Добивать меня ВСУ решили "птицами". Увернулся от 21 сброса с гранатами. Укрытий толком не было. Только окоп в форме буквы Г, по которому я бегал из угла в угол", — рассказывает боец. Чудом уцелел.

Весной во время очередного штурма — второе ранение, опять осколочное. "Грузинский легион" захватил несколько наших позиций. "Парни попали в окружение, и, конечно же, мы бросились их вызволять. Неудачно. Понесли потери. Я "схватил" осколок в икру. Ребята, к счастью, спаслись — ползком выбрались".

На восемь дней Краб откатился с "передка" на лечение. Тем временем его назначили командиром второго стрелкового взвода. Признается: к этой должности готов не был. Старшие сослуживцы помогали, поддерживали. К лету освоился.


"Шрам остался до сих пор"

"Невельское — на высоте. Пехоту сложно было поддерживать с бронетехники, поскольку тут же, как мухи, слетались дроны, работали по нам и с ПТУРов. Оборонялись ВСУ в том числе в крупных земляных насыпях. Некоторые их позиции были оборудованы еще в 2014-м — об этом свидетельствовали надписи на стенах, которые мы потом увидели. Другие сооружали по ходу дела — окапывались в голом поле", — объясняет комвзвода. — Противостояли нам бойцы 59-й отдельной мотопехотной бригады ВСУ, считающейся элитной. А также наемники из "Иностранного легиона" — преимущественно грузины и поляки. Они умело и оборонялись, и атаковали. Но подразделения "стирались", их понемногу разбавляли".

Поселок же небольшой, всего было 40 домов и три ангара. Эти постройки заняли за две недели. Продвижение тормозили бои в посадках — именно там развернулись основные события.

ВСУ действовали малыми группами, личный состав — до шести человек — доставляли до посадок на бронеавтомобиле "Хамви", пускали в ход и советское, и натовское вооружение. "Позиции переходили из рук в руки. Каждый раз 50 на 50 — успеем заскочить или нет, сможем вовремя подавить вражеский огонь или нет".

"Третье ранение — осколок прошел по касательной и попал под каску, задев бровь. До сих пор шрам остался. Четвертое — попал с бойцом из смежного подразделения под обстрел кассетами. Пять осколков в лопатку. А парня, который был рядом со мной, ранило тяжелее — оказал ему первую помощь, его эвакуировали. Как сложилась его дальнейшая судьба, мне неизвестно".

В январе 24-го — очередной сброс с гранаты. "Наши смежники штурмовали позицию, которая была перед нами. По ним начали бить из гранатомета, понадобилась поддержка — я выдвинулся на подмогу. По рации они передавали, что ранены, на самом деле просто запаниковали. А я же не успел спрятаться и попал под ВОГ-17. Теперь в трех миллиметрах от сердца у меня осколок. Его так и не достали. Другой пробил лопатку и легкое". Месяц в госпитале, затем работа на полигоне и снова на передовую.

Бои за Невельское были тяжелые и продолжались до весны 2024-го — в марте Минобороны сообщило об освобождении населенного пункта, а штурмовые группы двинулись дальше.

В сентябре Краб отправился с сослуживцами на разведку и попал в засаду — получил две пули в руку.

"Тогда, конечно, не было необходимости мне вырываться вперед. Командир взвода может позволить себе двигаться в хвосте или находиться в другом месте, чуть подальше — чтобы управлять боем. А мне так сложно, хочется идти со своими бок о бок, — признается боец. — Автомат, с которым был два года, спас мне жизнь. Если бы не он, то еще одна пуля угодила бы в живот и вряд ли бы меня оттуда вытащили. Вэсэушник был всего в 20 метрах, заметил его — и тут же прозвучала очередь. Повезло, что у него заклинил автомат, мы успели выбраться. Оружие же мое уже не восстановить".

Полтора месяца в гипсе, операция. Чуть полегчало — отпросился обратно в расположение. Не хотелось сидеть сложа руки — проводил занятия на полигоне. Тогда бойцы 110-й штурмовали Курахово, а теперь пошли дальше. Пока выходить на задачи, как раньше, Краб не может — разрабатывает руку. И надеется вернуться в строй.

Зачем ему все это, объясняет просто: ответственность за тех, кем командует. Здесь он обрел вторую семью, которую не оставит, пока продолжается война.

Как и многие, Краб надеется на скорейший мир. Хочет вернуться к учебе, но в данный момент больших планов на будущее не строит — живет одним днем, "здесь и сейчас". Источник