Когда выяснилось, что президент Турции Реджеп Эрдоган дал приказ сбить российский самолёт, то для всех в России это стало неожиданностью. Ведь буквально еще вчера СМИ твердили о «великой российско-турецкой дружбе». И никто не хотел замечать резкого ухудшения отношений. Тем более доводить эту информацию до населения. Такое же отсутствие честного прогноза и освещения событий в Бразилии, Аргентине, Венесуэле, Эквадоре вылилось за последние недели в «парад неожиданностей». Вот только неожиданным все это стало лишь для российской стороны.
6 декабря правящая партия Венесуэлы потерпела сокрушительное поражение на парламентских выборах. Сейчас квалифицированное большинство в парламенте этой страны составляет оппозиция. Вариант, что новый парламент инициирует импичмент президента Николаса Мадуро, вполне вероятен. Многие российские СМИ утром 7 декабря назвали эти итоги «неожиданными». На самом деле, в той экономической ситуации, которая сложилась за последние годы в Венесуэле, когда люди были доведены до отчаянного положения, ждать иного не приходилось. Главным козырем оппозиции были пустые прилавки, коррупция во власти, катастрофический рост преступности. Все социологические прогнозы однозначно говорили об ожидаемой победе оппозиции. Вопрос был лишь в том, какой будет отрыв и не выльются ли итоги выборов в массовые беспорядки. Неожиданного ничего не было хотя бы потому, что президентские выборы Николас Мадуро выиграл с минимальным преимуществом. Недовольство значительной части населения, обвинившей тогда власти в фальсификации итогов голосования, переросло в протестные акции, принявшие кровавый характер. И это недовольство только нарастало.
Теперь можно сколько угодно кивать на происки Госдепа США, говорить о «контрреволюции», называть победившую сторону «фашистами», как это делает сейчас Николас Мадуро. Вопрос в другом: почему российское общество было практически лишено достоверной информации о реальной ситуации в Венесуэле? А российские официальные структуры почему-то убеждали нас лишь в том, что в Венесуэле — самая эффективная система подсчета голосов, не допускающая фальсификации. Эти структуры были уверены в том, партия Николаса Мадуро точно выиграет в честной борьбе, а вот оппозиция будет пытаться эту победу оспорить? Другого варианта не рассматривали? Либо сознательно вводили в заблуждение свою страну? Почему и зачем? А президенту России Владимиру Путину докладывали о том, что на самом деле происходит у нашего стратегического партнера, или утро 7 декабря и для российского руководства стало «неожиданностью»? Очень похоже на то.
Теперь, конечно, можно тешить себя надеждой, что на российско-венесуэльском диалоге, в том числе на нашем нефтяном сотрудничестве, победа оппозиции никак не скажется. И что информация в российских СМИ о якобы начавшейся эвакуации семей сотрудников «Роснефти» — это враки. И семьи эти, как прокомментировали в посольстве России в Венесуэле, просто решили провести новогодние праздники на Родине. Однако больше похоже, что инвентаризации российско-венесуэльских соглашений при новом раскладе в парламенте, а уж тем паче в случае импичмента Николасу Мадуро не избежать. И если выяснится, что соглашения эти экономически выгодны Венесуэле, либо найдутся интересанты их продолжать уже среди новой власти, то все останется, как было. Если же такового не случится и обнаружится, что договоренности эти были нужны только отдельным представителям действующей политической элиты в России и уже бывшей элиты в Венесуэле, то ожидать продолжения нефтяной дружбы весьма рискованно. Как бы не свалилась на нас скоро новая «неожиданность».
Обратим внимание, что победивший на президентский выборах в Аргентине буквально за пару недель до событий в Венесуэле оппозиционный кандидат Маурисио Макри (кстати, тоже для многих в России «неожиданно», но здесь хоть разница в голосах минимальна) заявил о возможном пересмотре или даже об отказе от ряда договоров, подписанных между Россией и Аргентиной. И основная мотивация: «Нет ли в них коррупционной составляющей?» И действительно ли выгодны они Аргентине? Пока Маурисио Макри эту тему не будирует. Но что будет далее — никому не ведомо, несмотря на оптимистичные прогнозы российского посольства в Буэнос-Айресе. Может, и впрямь, Маурисио пошутил. Или это был предвыборный трюк. Кто его знает — у нас все неожиданно. С аргентинской оппозицией российская сторона отношений не выстраивала, потому информации достоверной нет. Несомненными фаворитами Кремля в Аргентине были ушедшая Кристина Киршнер и её команда. Что, кстати, вызывало непонимание у значительной части аргентинского общества.
Аргентинские эксперты уверены, что причиной поражения Даниэля Сциоли — кандидата от правящей партии — было то, что он не смог дистанцироваться от Кристины Киршнер и её ближнего круга. Тоже неожиданно? Ведь уже длительное время российское медиапространство было переполнено историями об аргентинском народе, который под руководством Кристины Киршнер вышел на тропу войны против США и все свои надежды на лучшее связывает с Россией. Начнем с того, что в аргентинском общественном мнении тема «пророссийских «или «проамериканских» политиков не работает вообще. И на итоги голосования этот посыл никак не влиял. «Пророссийскость» — это заготовка сугубо для Москвы, когда надо получить какие-то преференции или выгодные контракты. Что не мешает им в другом месте и в других условиях демонстрировать совсем иные приоритеты. Чисто в латиноамериканском стиле.
Кстати, и Кристина Киршнер никогда не скрывала, что Россия не является для неё приоритетным, тем более единственным партнером. В апреле 2015 года во время визита в Москву она подчеркнула в ходе пресс-конференции с участием иностранных журналистов, что «никто в современном мире не может заставить государство с кем-то дружить, а с кем-то нет». Потому: «И Россия, и США, и ЕС, и Китай одинаково важны». Где тут «пророссийскость»? Часто приезжала в Москву накануне выборов? Ну так это ведь старая заготовка, уже наша внутренняя, когда ресурс официальных структур задействуется в поддержку конкретного лидера. Почему и почём говорить не хочется, ибо конкретно по Аргентине информации у меня нет. Вот как это делалось с Прибалтикой и Украиной в разные периоды — рассказать могу. Однако заканчивалось одинаково — «неожиданным» провалом кандидатов, которым явно или опосредованно (но вполне заметно) оказывали знаки внимания российские официальные структуры. Вот только на избирателя там это никак не действовало. А теперь по Аргентине ясно, что не действует и в удаленных странах, где в целом к России традиционно доброе отношение.
Что касается Маурисио Макри, то за него голосовали совсем не потому, что он «хочет продать Аргентину США и ЕС». Может, и был такой мотив, но у очень незначительной части электората. Голосовали за надежду выйти из катастрофического экономического положения, в котором оказалась страна. И которое связывают многие в Аргентине именно с эпохой киршнеризма. Голосовали за Макри те, кто не живет на субсидии и вынужден зарабатывать своими руками и мозгами. А таких оказалось «неожиданно» больше.
Сразу после выборов в Аргентине был инициирован процесс импичмента президента Бразилии Дилмы Руссефф — «друга и опоры» России в формате БРИКС. Правда, один нюанс. «Неожиданный». Дилма Руссефф незадолго до этих событий, находясь с официальным визитом в Северной Европе, публично назвала Россию за ее действия в Сирии агрессором. Одно российское официальное издание на мой вопрос: «А чего же не пишете-то? Ведь важная информация», ответило мне: «Да, знаем. Да, читали. Да, было. Но писать об этом нам отмашки сверху не было». Именно по этой причине, видимо, официальные СМИ ничего не пишут и о давних разногласиях Дилмы Руссефф с Николасом Мадуро. Вроде, к нам и не имеет прямого отношения, а вот миф о едином фронте наших союзников в Латинской Америке сразу как-то тускнеет.
Кстати, победа Дилмы Руссефф на президентских выборах год назад тоже случилась с минимальным отрывом. Рейтинг ее теперь, а это уже и не скроешь, ниже 16 процентов. И такой он совсем не потому, что она с нами дружит, а с американцами нет (что, кстати, неправда). А потому, что экономика страны рухнула. И тут уже не до роли локомотива. Как бы не стало скоро еще одной «неожиданностью» больше, когда Дилма Руссефф до Олимпиады или после всё-таки покинет пост. А новый президент уже не будет проявлять никакого рвения в развитии БРИКС, который, впрочем, хоть и распиаренный и напомаженный, но на живой организм становится похож все меньше и меньше. Как бы совсем не помер раньше времени, «неожиданно» для всех у нас.
И уж как-то совсем прошло мимо наших официальных СМИ «неожиданное» решение президента Эквадора Рафаэля Корреа после президентского срока покинуть Латинскую Америку и уехать на ПМЖ в Бельгию. Об этом он заявил в интервью Radio Francia Internacional на прошедшей неделе. Что происходит реально на Кубе, толком не знает в России никто. По одной простой причине: анализировать ситуацию по кубинским СМИ нельзя. Они сами дозированно подают информацию населению. Что реально происходит в элите Острова свободы, какие там существуют взгляды на дальнейшее развитие событий, внутренние группировки, какие уже имеются договоренности с теми же американцами (или с китайцами), нам не ведомо. Куба уже год для нас сплошная «неожиданность».
А в заключение особо подчеркну: речь не идет о том, что не надо работать с названными странами, с их политическими и деловыми элитами, знакомить население с достижениями современной России, нашей культурой и историей. А о том, что необходимо выстраивать взаимоотношения на реальной основе. Понимая, что происходит в этих государствах, каков рейтинг и репутация политиков, с которыми российская сторона связывает долгосрочные перспективы, в том числе — экономического и военно-технического характера. Иначе вся наша «игра» в регионе так и останется чередой сплошных «неожиданностей».
Скрывать же реалии от народа России в угоду политическим мифам — значит не уважать собственный народ. А потому закончим тем же вопросом, с чего начали. Профильные ведомства Российской Федерации прямо или через доверенные СМИ сообщали обществу о той перспективе развития событий, которую мы сейчас наблюдаем в Венесуэле и не только там? Нет? Значит, у общества есть основание подозревать, что эти официальные структуры также держат в неведении и президента России.
Татьяна Полоскова
Кремль будет танцевать аргентинское танго с новым партнером
Вступил в должность новый президент Аргентины Маурисио Макри – либерал, сменивший руководившее страной 12 лет семейство Киршнер. За время их правления Аргентина серьезно сблизилась с Россией и Китаем, и, хотя Макри намерен восстановить «максимально хорошие» отношения с США, связи Москвы и Буэнос-Айреса имеют все шансы остаться близкими: на инаугурации Макри присутствовал секретарь Совбеза Николай Патрушев.
Маурисио Макри принимал присягу в отсутствие уходящего президента Кристины Киршнер – они не смогли договориться о том, где будет происходить церемония, в Конгрессе или во Дворце правительства. И на выборах страна раскололась надвое – при этом понятно, что через четыре года Киршнер попытается взять реванш, вернувшись к власти (на этих выборах она, после двух президентских сроков, не могла выдвигаться).
Для России поражение кандидата перонистов было неприятной новостью – но отношения с Аргентиной, входящей в «большую двадцатку», важны вне зависимости от того, кто находится у власти в Буэнос-Айресе. Поэтому на церемонии инаугурации Россия представлена на очень высоком уровне – Владимир Путин отправил к Макри одного из своих ближайших соратников, секретаря Совета безопасности Николая Патрушева.
Патрушев, являющийся одним из четырех человек в стране, определяющих нашу внешнюю политику (наряду с президентом, главой его администрации Ивановым и Сергеем Лавровым), в этом году все чаще выполняет особые миссии за рубежом – весной он ездил в Египет и Объединенные Арабские Эмираты (теперь уже понятно, что в рамках подготовки сирийской кампании), а осенью посетил Японию (которой американцы запрещают принимать Путина), Южную Корею, Анголу и ЮАР.
С Аргентиной Патрушев также имеет давние контакты – в частности, именно туда он совершил свою первую официальную заграничную поездку после того, как в 2008-м сменил кресло директора ФСБ на пост секретаря Совбеза. Тогда в Буэнос-Айресе Патрушев вел переговоры в том числе и о военно-техническом сотрудничестве, подчеркивая, что на международной арене между двумя странами есть совпадение взглядов практически по всем вопросам – шел первый год президентства Кристины Киршнер.
К концу ее второго срока отношения между двумя странами достигли невиданного в их истории уровня – и дело не только в выросшем в несколько раз товарообороте, а во множестве перспективных проектов от энергетики до военного сотрудничества. Аргентина выступала единым фронтом с Венесуэлой против американского давления на Латинскую Америку, создавала общий латиноамериканский рынок, отбивалась от атак наднационального капитала (пытавшегося обанкротить страну) и все больше сближалась с Россией и Китаем. В прошлом году, во время визита Путина в Буэнос-Айрес, Киршнер заявила о желании страны вступить в БРИКС.
Между двумя президентами установились и хорошие личные отношения. А недавно, за четыре дня до выборов, состоялась даже первая в кремлевской практике открытая беседа по видеомосту – Путин и Киршнер общались в связи со 130-летием установления дипломатических отношений. Тогда президент Аргентины выразила надежду на светлое будущее отношений двух стран после победы ее однопартийца – но Даниэль Сциоли, хотя и набрал больше всех голосов в первом туре, во втором уступил либералу Макри. Тому, кто еще до выборов говорил о том, что в случае прихода к власти пересмотрит и, возможно, откажется от многомиллиардных контрактов, заключенных правительством Киршнер с Китаем и Россией в области атомной энергии и строительства гидроэлектростанций в Аргентине.
Впрочем, эти заявления больше похожи на предвыборную агитацию – Макри намекал на невыгодность контрактов для Аргентины, хотя ту же ГЭС Россия будет строить в кредит. Понятно, что либерал Макри будет улучшать отношения с США – но огромный товарооборот с Китаем и серьезные планы с Россией выгодны самой Аргентине, в которой нет желающих еще раз поиграть с западными кредиторами, поставившими страну в тяжелейшее экономическое положение. Так что точно так же, как Макри не будет сворачивать широкие программы социальной помощи, начатые при Киршнер, он не станет резко менять и внешнеполитические связи.
Хотя, естественно, Штаты будут пытаться использовать президентство Макри в своих интересах – важнейшим из которых является разрушение широкого фронта левых стран, противостоящего давлению Вашингтона. Ухудшатся, например, отношения Аргентины и Венесуэлы – Макри выступает против президента Мадуро, поддерживая его либеральных оппонентов – и это может стать серьезным испытанием для едва начавшего складываться латиноамериканского единства.
Победу представителя одного из богатейших семейств страны Маурисио Макри радостно восприняли не только США, но и все правые в Латинской Америке. Еще бы – в одной из ключевых стран континента приходит к власти либерал, а не социалист и не антиимпериалист. С конца 90-х в большинстве стран Латинской Америки произошел левый поворот – начиная с победы Уго Чавеса в Венесуэле к власти стали приходить левые, даже социалистические силы. Бразилия, Боливия, Перу, Никарагуа, Эквадор – в 2003 году к ним присоединилась Аргентина, где к власти пришли перонисты во главе с Нестором Киршнером. В 2007-м президентом стала его супруга Кристина (сам Нестор умер в 2010-м), переизбранная на второй срок в 2011-м.
Но сейчас выдвинутый ее партией кандидат проиграл выборы Макри. Вкупе с недавней победой правых на парламентских выборах в Венесуэле – где теперь будет двоевластие с участием левого президента Мадуро – американские и европейские СМИ стали говорить о начинающемся правом повороте в Латинской Америке. Дескать, популисты все развалили, поссорились с США, экономика в упадке, и маятник пошел в другую сторону. Но на самом деле все гораздо сложнее – Латинскую Америку невозможно вернуть в дочавесовскую эпоху, потому что мир стал принципиально другим.
В 19-м веке Латинская Америка была в буквальном смысле полуколонией США и Англии – после получения независимости от Испании и Португалии страны континента оказались в зоне влияния Штатов (провозгласивших «доктрину Монро» – о том, что Западное полушарие является сферой интересов США, куда европейцам лучше не совать нос) и Великобритании, которая умело работала с местными элитами.
Но в 20-м веке в разных странах Латинской Америки уже появилась национально ориентированная буржуазия, началось революционное брожение – и начиная с 30-х годов в разных странах к власти стали приходить антиимпериалистические, а порой даже и социалистические силы – которые начинали национализировать принадлежащие американцам компании, проводить независимую внешнюю политику. Как тот же генерал Перон, правивший в Аргентине в 40-х – первой половине 50-х.
Но военный и экономический контроль США над континентом в целом это поколебать не могло – латиноамериканские страны были разрознены, зависимость от США слишком велика, и рано или поздно проамериканские силы вновь брали власть в свои руки. В условиях противоборства двух систем, капитализма и социализма, нигде, кроме Кубы, ни один отчетливо выраженный неугодный американцам режим не мог выстоять – да и Куба удержалась во многом благодаря теснейшим связям с СССР и военной опеке Москвы. Отдельные исключения – вроде Никарагуа и Гренады – вызывали столь большое негодование Вашингтона, что против них организовывались тайные войны или открытые интервенции.
Когда социалистический лагерь рухнул, казалось, что теперь исчезнет малейшая возможность для сопротивления диктату янки в Латинской Америке – но начиная с конца 90-х именно страны континента оказались самыми красными на планете. Марксист Лула приходит к власти в Бразилии, антиимпериалист Чавес – в Венесуэле, социалист Моралес – в Боливии...
Начинаются попытки строительства латиноамериканского общего рынка – главной гарантии от американского диктата. Уменьшается зависимость от наднациональных корпораций и западного капитала, растет роль государства, проводятся внутренние реформы, направленные на вытягивание из нищеты огромных масс населения, включая индейское. Естественно, все это дается нелегко, приводит к конфликтам внутри этих стран – когда привилегированные до этого слои общества возмущаются как социально-экономическим «популизмом» властей, так и их разрывом с культурными ценностями глобализации. Латиноамериканские страны переживают период сложнейшей в их истории трансформации – и находятся даже не в середине этого процесса. Внутренние пертурбации, смена властей с социалистических на либеральные и обратно – через все это им, конечно, придется пройти.
Но – и это принципиальный момент – Штаты уже не имеют на континенте того влияния, которое у них было даже 20 лет назад (нет военных баз, отвергнута предложенная Вашингтоном модель общего рынка, ослабло влияние на армейскую и политическую элиту). Более того – принципиально изменилась и глобальная ситуация.
У латиноамериканских стран впервые появились реальные возможности участвовать в процессе создания новой архитектуры международных отношений – чем первой воспользовалась Бразилия, став членом БРИКС. Серьезнейшее влияние в Южной Америке приобрел Китай, а в последние годы и Россия приступила к выстраиванию долгосрочных отношений с континентом в целом, а не только с союзниками вроде Кубы или Венесуэлы.
В прошлом году в ходе поездки Путина в Бразилию состоялась первая в истории встреча глав стран БРИКС со всеми президентами Южной Америки. Отношения Бразилии, Аргентины, Боливии, Эквадора с Россией и Китаем имеют для них значение не только торгово-экономическое – дело ведь не только в поставках оружия, строительстве АЭС и ГЭС и уходе во взаиморасчетах от доллара. Латинская Америка окончательно перестала быть задним двором Соединенных Штатов – и поэтому секретарю Совета безопасности есть о чем поговорить в Буэнос-Айресе с новым аргентинским президентом. Источник
