Попытку Москвы, Вашингтона и Киева на двухдневных переговорах в Абу-Даби замерить готовность сторон обсуждать гарантии безопасности после ожидаемого в средне- или долгосрочной перспективе завершения конфликта можно считать «зачетной».
На фоне недавнего скандала с главой офиса просроченного президента Украины Кириллом Будановым** за разговор не на «мове» с протестующими возле секретной пыточной тюрьмы под Киевом символично, что члены украинской делегации общались с собеседниками по другую сторону стола на русском языке.
Три нюанса, три составные части триалога
Символика возобновившегося переговорного марафона во многом предопределяет его целесообразность и практическую ценность. Формально сердцевиной трехсторонних дискуссий были пути урегулирования вооруженного конфликта на территории бывшей УССР. Однако, по резонному настоянию Москвы эта проблематика помещена в более широкий контекст с акцентом на изменение «архитектуры безопасности» в масштабах всей Европы. Есть, правда, нюансы.
Первый нюанс сводится к знаковому заявлению главы российской делегации Владимира Мединского: конкретные детали переговорного процесса не обсуждаются до достижения окончательных договоренностей. Такая формулировка, видимо, говорит о том, что по ключевым болевым темам стороны «согласились не соглашаться».
Москва фиксирует неготовность Киева принять российские условия установления не перемирия, а прочного мира. Пакет предложений режима Зеленского строится на идее прекращения ударов по объектам энергетики (впереди непредсказуемая по степени морозности зима), по украинским портам и сухогрузам, которые, как известно, доставляют для ВСУ оружие, боеприпасы и снаряжение.
Второй нюанс. Мединский поблагодарил посланников Белого дома Стива Уиткоффа и зятя президента США Дональда Трампа Джареда Кушнера за их посреднические усилия. Тем самым он продемонстрировал, что в Москве ценят попытки отдельного клана внутри администрации США хотя бы уменьшить свое соучастие в войне против России на украинском ТВД.
Показательно, что в обмене пока не стыкующихся мнений по поводу мониторинга возможного перемирия и мер безопасности после окончания войны приняли участие с российской стороны – начальник Главного управления Генштаба Игорь Костюков и заместитель начальника Главного оперативного управления Генштаба Юрий Жигарловский, с американской – командующий Европейским командованием США генерал Алексус Гринкевич, а с украинской – бывший министр обороны, а ныне руководитель Службы внешней разведки Рустем Умеров.
Третий нюанс. Владимир Мединский, помощник президента Российской Федерации и знаток русской истории, со свойственным ему сочетанием академичности и публицистической полемичности посоветовал лидерам Евросоюза… поучиться у американских посланников в желании достигнуть мира. Следующая фраза похоронила амбиции глобалистов немедленно внедрить европейских русофобов-саботажников в процесс урегулирования (не дословно): европейские страны могут стать участниками мирных переговоров по Украине, «когда у них проснется совесть».
Диверсионная вылазка «партии войны»
Шнырявшим в кулуарах переговорного зала в Абу-Даби представителям Европейского союза, похоже, было поручено не только выведать заранее о возможном сближении позиций враждующих сторон, но и обозначить свою непримиримость к любому шансу на завершение конфликта. Учитывая, что, по заявлениям «партии войны», Евросоюз готовится воевать с Россией уже в 2030 году, требование Брюсселя некоего перемирия явно задумано с целью подготовиться к повторению «Дранг нах Остен».
В качестве первого шага в ЕС планируют в момент «передышки» ввести контингенты евросоюзовских войск, а вернее, боевые части стран НАТО, на территорию Украины.
Для России неприемлемость дальнейшего продвижения НАТО уже совсем вплотную к ее границам очевидна. Именно эта давняя стратегия военного блока атлантистов стала одним из триггеров для СВО. И потому в рамках обсуждения нового контура безопасности общего для нас континента Москва настаивает на сокращении военного присутствия блока в странах Восточной Европы.
А по утверждению западной прессы, на возвращении к ситуации на 1997 год. НАТО все эти годы вербовала новых ландскнехтов из числа восточноевропейцев и продвигала к нашим границам свою военную инфраструктуру. Непонятно как в этом случае законное беспокойство России о своей национальной безопасности можно совместить с требованием бывшей УССР о предоставлении ей гарантий безопасности от Соединенных Штатов по аналогии с 5-й статьей устава НАТО, но с более жесткой формулировкой – в случае, если киевский режим подвергнется нападению, в Вашингтоне будут не выбирать способ поддержки (как записано в указанной пятой статье), а автоматически ввяжутся в войну.
Саморазоблачительно выглядит и намерение статусных еврочиновников, как выяснило издание Politico, обсуждать, если им предоставят место за столом переговоров, принципы новой системы европейской безопасности, но с единственной целью – «побудить Россию к дополнительным предложениям и уступкам по Украине». Умение евробюрократов заболтать любую проблему, как ведомо, отточено до совершенства.
Поскольку американские посредники напирают на необходимость подключить европейцев уже на раннем этапе, то не исключено, что, выдержав паузу, русские предоставят все же соседям по континенту приставной стульчик. Правда.., если в Брюсселе смогут заручиться согласием ведущих игроков и выдвинуть приемлемую для Москвы кандидатуру, о чем в середине октября заявила премьер-министр Италии Джорджа Мелони: «Я продолжаю настаивать на том, чтобы 27 стран определили авторитетную фигуру, наделенную общим мандатом и способную донести до переговорного стола позицию Европы». И затем добавила: «Европа, разделившаяся из-за форматов, производит инфантильное впечатление».
Меняется тем временем нарратив западных политологов, примером чему служит статья в польском издании Myśl Polska за подписью Витольда Модзелевского: «Запад рассчитывал получать прибыль от войн, которые он поддерживал, а не субсидировать их. Украина фактически лишилась своего человеческого капитала — более 10 миллионов человек покинули страну, что помогло немного омолодить стареющую Европу, но не более того. Соединенные Штаты обеспечили себе права на природные ресурсы Украины, в то время как ее инфраструктура и значительная часть промышленной базы уничтожены. В результате не осталось никого, кто был бы готов и дальше поддерживать это обанкротившееся образование».
Вялотекущее прозрение европейских правящих кланов происходит в режиме замедленной съемки. Но главное, что это происходит по итогам изменений за минувшие четыре с половиной года и по следам развязанной Западом в 2014 году гибридной войны против России, начатой киевским майданом.
Новый modus vivendi как неизбежность
Что дальше? На следующих этапах переговоров будет реалистично, памятуя успешный опыт взаимодействия в Алешках, рассчитывать на проведение гуманитарных акций по дальнейшему точечному обмену военнопленными (и такая договоренность в Абу-Даби достигнута), вызволению из серых прифронтовых зон перемещенных гражданских лиц, поддержанию в рабочем состоянии своего рода «горячей линии» между омбудсменами с обеих сторон.
Возобновившиеся весной 2025 года после трехлетней паузы прямые переговоры Москвы и Киева, проходившие на относительно нейтральной территории – в Стамбуле, завершились только лишь договоренностью об обмене военнопленными.
По ряду признаков, в том числе учитывая директиву просроченного главы киевского режима, похоже, что его администрация не оставит попыток вернуть Донбасс, а потому полномочия украинской делегации в Абу-Даби и ее договороспособность были изначально ограничены.
Стоит напомнить, что в февраля 2022 года Владимир Путин обозначил принципиальный подход к экспансионистским претензиям киевского режима, свергнувшего легитимного президента, указав, что территория, называвшаяся ранее Малороссией, «никогда не имела устойчивой традиции своей подлинной государственности» по той исходной причине, что представлял собой политический проект Владимира Ленина, при котором к преимущественно аграрной провинции был искусственно присоединен промышленный Донбасс.
Итак, сверка часов и позиций в Абу-Дабу завершилась. В сухом остатке – не так и много. Тем не менее, было важно заново разогнать вагонетку, пусть даже движущуюся пока в черепашьем темпе.
В конечном счете, о чем с рекордным опозданием догадались даже упертые политики-русофобы очень Старого во многих смыслах Света, без диалога или триалога нельзя будет подступиться к предметному обсуждению ключевых проблем: будущий статус Украины, изменения границ этого недостроенного государства (о чем намекнул Трамп фразой, что бывшая УССР после урегулирования конфликта может стать «немного другой формы»), а также определение опорных конструкций нуждающейся в основательном переформатировании европейской безопасности.
На финальном этапе СВО, когда появится определенность в отношении того, в каком формате, статусе и географической конфигурации останется бывшая УССР, будет необходимо прийти к четко зафиксированной в документах договоренности с Западом об основах европейской безопасности с полным учетом интересов России.
Потребуется договориться с агрессивным альянсом НАТО+, включающим в себя США, Евросоюз и т.н. «коалицию желающих», о новом modus vivendi, что в расширенном варианте перевода может означать «модель сосуществования». Удастся ли?
На данный момент придется констатировать, что однозначной готовности коалиции недружественных государств, переживающих за свою неудачу нанести «стратегическое поражение» России, не наблюдается.
Тем не менее, первый раунд обмена мнениями в Абу-Даби – после длительной паузы – можно оценить все же положительно. Судя по всему, согласована дорожная карта, устанавливающая последовательность переговорных этапов. А значит, пользуясь выражением дипломатов, сделан «шаг в правильном направлении».
Владимир Михеев
