— С чем пришли? — спросила психотерапевт, немолодая строгая дама, сидящая на желтом диване.

Я рассказал ей все то, что может сообщить о себе почти каждый взрослый человек: что меня мучают стрессы, волны внезапных неприятностей, что я не умею толком расслабиться и отвлечься, ну и прочее, что мы все неизбежно переживаем.

— Все ясно, — сказала она, не дослушав. — Какое у вас было детство?

— Ну хорошее. Был тихим ребенком, домашним, не хулиганил, — зачем-то похвастался я.

— Неправда! Вам хотелось бегать, прыгать, вертеться, но вас подавляли, вам не давали быть собой, — вдруг начала она рассказывать мне про меня, хотя первый раз меня видела. — В школе вас травили, скажите?

— Да вроде бы нет. Ну так, может, поддразнивали иногда. Очки, знаете.

— Вот видите! Вас травили в школе! Но вы постарались забыть об этом. А родители, а бабушка? Они же заставляли вас быть не тем, кем вы хотели, они гнобили этого маленького хулигана, показывая, что он такой им не нужен…

Сначала я пытался вмешаться и возразить. Пытался что-нибудь вякнуть насчет того, что я, к сожалению, не являюсь бывшим трудным ребенком и живым шаблоном из плохого американского фильма и никто меня в детстве не обижал. Во всяком случае, так, чтобы через 40 лет это было главной причиной всех моих проблем.

Какое там. Доктор сказал "в морг" — значит, в морг, а терапевт сказал "детство" — так что соглашайся или уходи. И я ушел, я бежал от этого желтого дивана, решив для себя, что у меня и так достаточно тревог, чтобы прибавлять к ним еще и стресс от общения со специалистом по преодолению стрессов.

Психотерапия — религия современного мира. Бесконечные толпы людей, которым некогда и неохота заняться чем-нибудь существенным — прочитать действительно грандиозную книгу, честно и сердечно поговорить с кем-то из близких, сходить в церковь, наконец, — прибегают к ее готовым рецептам. Скупают тонны мусорных пособий, заманивающих доверчивого обывателя всем на свете ("поможем вам найти счастье, успех, деньги, мужа, внутреннее равновесие"), записываются на курсы аферистов из соцсетей, проводят многие часы в нарциссических исповедях, усваивают чудовищный терапевтический новояз со словечками вроде "в ресурсе" — и все равно не могут остановиться, даже если их кормят чем попало.

А неудача тут более чем вероятна, ведь и мой пример про мое страшное детство (к счастью, никогда не существовавшее) не содран из плохого кино — нет, так все и было, ей-богу! Просто я оказался достаточно психически устойчивым, чтобы не поверить в очевидную ерунду, — но бывает и по-другому. Поверит человек в моднейшую теорию терапевтической самопеределки — и становится этаким роботом. Вроде бы это он, прежний, но уже не совсем: странный какой-то стал, неприятный.

И все-таки я говорю об этом не для того, чтобы смеяться над психотерапией и ее клиентами. Это легко, но если временно забыть о жуликах и дурацких ситуациях, каких много в любой профессии, то надо признать: она все равно необходима.

Потому что у многих людей нет ни близких, которые были бы в состоянии их понять, ни достаточной дисциплины и, что ли, душевного таланта для поиска надежды в церковных стенах, ни времени и сил для того, чтобы найти ответы на свои вопросы с помощью мировой культуры.

Им нужна "скорая помощь", которая — да, время от времени может и переехать своего пациента, но часто и помогает.

Военные, вернувшиеся в мирную жизнь с грузом тяжелых воспоминаний. Женщины, вынужденные в одиночку тащить детей после болезненного развода. Пережившие чью-то трагическую смерть вблизи себя или просто сломанные грузом забот. Наконец, настоящие жертвы скверного обращения с детьми — их же много, и каждый знает, как это мерзко, когда жлобоватые родители на улице кричат на рыдающего ребенка.

Современная Россия похожа на человека, который, стиснув зубы, не глядя по сторонам и не улыбаясь, тащит тяжелую сумку.

И вряд ли кто-нибудь, кроме терапевта на желтом диване, сможет ему помочь.

Но если вам не повезет — придется узнать о себе много такого, что захочется убежать.

Дмитрий Ольшанский