Дефицит и рост цен на нефть и газ на мировом рынке является лишь верхушкой айсберга. Запертыми в Персидском заливе из-за продолжающегося почти месяц военного конфликта на Ближнем Востоке оказались также алюминий, удобрения, гелий и другая важная химическая промышленность, без которой невозможна работа как в сельском хозяйстве, так и на многих производствах.

Возникающий в отдельных странах дефицит из-за невозможности поставок приводит к росту цен. И если ситуация с блокировкой Ормузского пролива продлится еще месяц, а этот сценарий рынки уже не считают невозможным, то цены взлетят так высоко, что напрочь убьют спрос. Энергетический кризис резко перерастет в производственный и экономический по всему миру. Мало не покажется никому, даже тем странам, в числе которых США и Россия, кто пока от этого конфликта может подзаработать из-за удорожания основных экспортных товаров.

Россия — крупнейший поставщик и алюминия, и удобрений, и гелия, с которым тоже начались серьезные проблемы. Поэтому для российского "Русала", "Фосагро" и Амурского ГПЗ новости о росте биржевых котировок на эти товары — хорошие. По крайней мере, пока.

После перекрытия Ормузского пролива под угрозой оказалось около семи миллионов тонн алюминия из Катара и Бахрейна, а это девять процентов мирового предложения. Это довольно много для рынка, который и до конфликта переживал не лучшие времена. В итоге цены на алюминий достигли пика 12 марта в 3533 доллара за тонну, подскочив сразу на 500 долларов по сравнению с 17 февраля. На 20 марта цены немного скорректировались, но по-прежнему остаются высокими — порядка 3200 долларов за тонну.

Алюминий нужен для производства автомобилей и любого другого транспорта, для автокомпонентов, в строительстве и даже в солнечной энергетике. Этот металл важен для производства электроники и электротехники, а также упаковки. Неудивительно, что компании начали опустошать склады с металлом, чтобы покрыть недоступность ближневосточных поставок. Под ударом оказался в том числе Евросоюз, который покупает арабскую продукцию.

Российский "Русал" уже успокоил, что саму Россию эти проблемы не коснутся. Зато компания может даже нарастить экспорт алюминия, если будет спрос. На фоне прошлогоднего небольшого падения производства это было бы как нельзя лучше. Однако эксперты считают, что сильно нарастить объемы производства алюминия Россия вряд ли сможет. Но "Русал" сможет вполне поправить свои финансовые показатели за счет роста цен на основной экспортный товар. По экспертным оценкам, рост цены на каждую 100 долларов на тонну приносит компании дополнительно 350-380 миллионов долларов в годовой выручке при экспорте 3,5-3,8 миллиона тонн металла в год.

Особо острая ситуация сложилась с гелием, цены на который подскочили вдвое. Это очень важный продукт, который используется в производстве медицинского оборудования, ракет и полупроводников. Без жидкого гелия невозможно производство оптоволоконного кабеля и жидкокристаллических экранов, а также работа МРТ-аппаратов. Даже работа адронного коллайдера завязана на нем.

Эксперты уже начали бить тревогу из-за нехватки полупроводников на фоне дефицита гелия. Особенно сильно пострадали Южная Корея, Тайвань и Япония, которые производят почти 20 процентов мирового выпуска чипов, которые сильно зависят от катарского гелия.

Такая ситуация сложилась из-за закрытия добычи и экспорта газа из Катара. По экспертным оценкам, остановка Ормузского пролива уберет с рынка целых 5,2 миллиона кубометров гелия в месяц.

Катар — второй номер в мире по производству гелия, в прошлом году он выпустил 63 миллиона кубов. Больше него производят США — 81 миллион кубов. Россия находится на третьем месте с долей в 9,5 процента и производством 18 миллионов кубометров гелия в год. Однако возможности России в разы больше, учитывая мощности всех трех заводов. Более того, у Амурского ГПЗ были планы нарастить выпуск гелия до 60 миллионов кубометров как раз в 2026 году. Это предполагает его проектная мощность. Однако рост экспорта российского гелия притормозился из-за санкций ЕС против нашего гелия.

Сейчас у завода появился шанс — заполучить новые рынки и новых покупателей на фоне таких проблем. Однако для наращивания выпуска необходим интерес со стороны покупателей, зафиксированный в контрактах не на один-два месяца. Получится ли воспользоваться этим окном — вопрос пока открытый. Но от двукратного роста цен на гелий российские компании в любом случае выиграют.

Ближневосточный конфликт ударил еще и по доступности удобрений на мировом рынке. Через Ормузский пролив проходит около 35 процентов мировой торговли карбамидом или азотными удобрениями и транспортируется до 45 процентов серы, которая нужна для выпуска фосфатных удобрений. На Оман и Саудовскую Аравию приходится четверть мирового экспорта мочевины. Заводы в Персидском заливе либо остановлены, либо работают с перебоями.

Китай, как основной потребитель этого товара, уже вынужден был использовать удобрения из резервов, потому что начинается посевная, и дефицит удобрений — это худшее, что может сейчас случиться в сельском хозяйстве. Без удобрений можно потерять вообще большую долю урожая.

Несмотря на то, что Россия — крупнейший экспортер удобрений в мире и контролирует пятую часть мировой торговли, заместить выпавшие объемы удобрений у нее не получится. Во-первых, мы уже продаем по максимуму, все мощности загружены под завязку. Во-вторых, удобрения нужны нашим сельхозпредприятиям не меньше, чем чужим. Госполитика в этом плане защищает от потенциального желания увести весь товар на экспорт. Впрочем, наши компании и так останутся не внакладе, так как легко заработают на столь резком росте цены.

Переоценивать наши выгоды тоже не стоит. Россия заработает на росте цен сейчас, но если военный конфликт затянется еще на месяц и спровоцирует глобальный экономический кризис, то мало того, что цены упадут, так еще и никому не будут нужны прежние объемы всех этих товаров. Более того, в бедных странах может начаться настоящий голод, потому что хроническая нехватка удобрений способна вылиться в удорожание продуктов питания на 30-50 процентов.

Ольга Самофалова