«Всякая революция только тогда чего-то стоит, если она умеет защищаться», — отлил некогда в граните классик. И ведь знал же историю на полвека вперёд! Какая разница, какая революция: буржуазная, социалистическая или исламская… Защищаться ей в любом случае придётся...

И нет, дело здесь не в идеологических противоречиях, а в чистой прагматике — любая революция ослабляет государство. А значит, у соседей возникает искушение попробовать его на зуб: а ну как у вас не революция, а просто мятеж? Который не может кончиться удачей.

Исламская революция в Иране исключением не стала. Придя к власти, Рухолла Хомейни начал смотреть на вооружённые силы доставшегося ему государства и постепенно понимать, что они просто переполнены сторонниками проклятого шахского режима! И приступил к чисткам. Армию сократили с 240 до 180 тысяч человек. При этом 250 весьма профессиональных, но идеологически нестойких генералов заменили (85 из них были казнены) на идеологически правильных младших офицеров и священнослужителей. Более 600 старших офицеров были арестованы и казнены. Более 12 тысяч офицеров старой армии были уволены. Кроме того, был создан КСИР — Корпус стражей исламской революции. Туда охотно принимали безграмотных, но истово верующих. И лучшее вооружение и амуниция шли именно им. Плохо было и то, что взаимодействовать с армией КСИР не хотел категорически: его же создали как идеологический противовес военным!

На всё это безобразие из-за речки с удовлетворением смотрел сосед — Саддам Хусейн Абд аль-Маджид ат-Такрити. На наши деньги Саддам — имя, Хусейн — отчество, а фамилия аль-Маджид (ат-Тикрити — место рождения: «из Тикрита»), но, уж коли повелось у нас данного деятеля величать по имени-отчеству, пусть будет так. Был этот господин, как и Хомейни, революционером, подпольщиком, политэмигрантом. Но в Ираке несколько раньше, чем в Иране, произошла революция. В 1958 году генерал Абдель Керим Касем совершил военный переворот: организация «Свободные офицеры» свергла короля Фейсала за номером два и оперативно расстреляла всю королевскую семью. Уже в марте Касем заключил ряд соглашений с СССР, закупил советского оружия на полмиллиарда долларов.

Касем был беспартийным, но после его свержения в результате очередного военного переворота в 1963 году к власти в Ираке пришла «Баас» — Партия арабского социалистического возрождения. Такой странный симбиоз национального социализма и панарабизма, или, как декламировали на кухнях в СССР по отношению к другому лидеру «Баас», но из Египта: «полуфашист, полуэсер, герой Советского Союза Гамаль Абдель на всех Насер». В общем, именно таким полуфашистом, полуэсером и был Саддам Хусейн.

Иран — древняя страна-цивилизация. Соперники персов — арабы... Им сильно подкузьмила Османская империя. Став «халифами правоверных», турецкие султаны, не надеясь на аристократию, начали править при помощи... рабов. На все ответственные государственные и военные должности султаны ставили своих личных слуг. Набирали этих слуг по системе девширме — налога кровью: в завоёванных христианских странах забирали в рабство некоторое количество мальчиков 10–12 лет и обучали их в специальных учебных заведениях. Из крепких, храбрых, но не слишком сообразительных делали солдат — янычар. А из тех, кто поумнее, — капы-кулу, личных рабов султана, из которых и ставили губернаторов провинций, пашей и великих визирей. Поскольку мальчиков забирали из семей во вполне сознательном возрасте, они прекрасно помнили, кто они и откуда, и, дослужившись до высоких чинов, оказывали покровительство своим родственникам и односельчанам.

Но арабы — мусульмане. Их нельзя было обратить в рабство, соответственно, высших чиновников арабской национальности в Османской империи не было! В результате к ХХ веку арабские провинции Порты были диким, никому не нужным захолустьем, а среди арабов не сложилось современной образованной по-европейски национальной элиты. Иран на этом фоне смотрелся крайне выигрышно. Но арабские баасисты нашли возможность подружиться с СССР: это в самом Союзе «полуфашистов, полуэсеров» не жаловали, а за рубежом они для советской дипломатии были почти своими, левыми. В общем, арабов стал вооружать и развивать Советский Союз (хотя и США с Европой от этого процесса в стороне не стояли).

А Хомейни после исламской революции умудрился поссориться с Западом, национализировав нефтяную промышленность и поддержав захват иранскими студентами американского посольства, но шансов на дружбу с атеистическим СССР у режима аятолл тоже не было. В общем, помимо обычного постреволюционного бардака, персы оказались ещё и в международной изоляции. И Саддам Хусейн решил, что это его шанс! Благо самые нефтеносные районы Ирана, провинция Хузестан, расположены на границе с Ираком и были спорными: по Алжирскому соглашению 1975 года шах должен был передать Хузестан арабскому соседу. После прихода к власти Хомейни выполнять это соглашение Исламская Республика не спешила. Быстрая победоносная война обещала Саддаму не только дополнительный поток нефтедолларов, но и укрепление положения в собственной стране: 16 июля 1979 года он стал формально президентом Ирака, фактически — диктатором, подавив остатки оппозиции. Но главное... Иран начал экспорт исламской революции! Были созданы повстанческие движения, в том числе на территории Ирака — Верховный совет исламской революции. Начато пропагандистское радиовещание на арабском языке. Ну и поддержка террористических группировок: 1 апреля 1980 года на митинге бросили гранату в вице-премьера страны Тарика Азиза, одного из близких друзей Саддама Хусейна. Вопрос требовал решения.

К моменту прихода Саддама к власти Ирак был богатой страной с одним из самых высоких на Ближнем Востоке уровнем жизни. Население в нём было в три раза меньше, чем в Иране: 16,3 миллиона человек против 49,5 миллиона персов, но вооружённые силы... Числено — практически сопоставимые, а по оснащению современной техникой так и существенно сильнее. А если учесть чистки командного состава в Исламской Республике и международную изоляцию, которой добился режим аятолл...

Иранская армия была вооружена западным оружием, купленным ещё Мохаммедом Резой Пехлеви. Самым многочисленным самолётом был старенький F-4 «Фантом», коих имелось 150 единиц. Ещё было 120 F-5Е «Фридом файтер» — американский штурмовик, созданный на базе учебного самолёта для продажи небогатым союзникам и поэтому ставший одним из самых распространённых самолётов в мире. Кроме того, до свержения шаха Иран успел получить 79 новейших F-14 «Томкэт» из 80 заказанных (один попал под эмбарго) — серьёзные машины, палубные истребители-перехватчики с изменяемой геометрией крыла, которые стояли на вооружении американских авианосцев. В состав армейской авиации входили ударные вертолёты АН-1J «Суперкобра», транспортные Белл 206/214 и СН-47С «Чинук». На вооружении ВМС стояли три эсминца времён Второй мировой войны, четыре ракетных фрегата типа «Альванд» английской постройки, пять десантных кораблей и остальное — по мелочи. Проблема была в том, что после исламской революции гарантийное обслуживание западной техники было прекращено. Но иранцы показали себя достойными предков: сумели организовать обслуживание собственными силами, а закупку запчастей — через третьи страны.

Ирак этой авиации мог противопоставить 90 МиГ-21, 80 МиГ-23, 30 Миг-17 и 108 «Миражей». Кроме того, были штурмовики — 50 Су-20 и 40 Су-7, но настоящим «козырем в рукаве» Саадама были 10 новейших на тот момент бомбардировщиков Ту-22.

С бронетехникой дела обстояли примерно так же: Иран использовал западные образцы. У исламской республики было порядка 1700–2000 танков: американских «Паттон» и английских «Чифтен», несколько сотен разведывательных машин (часто их называли лёгкими танками) «Скорпион», кроме того, было около 1500 бронетранспортёров: американских М113 и советских БТР-50/60. Ирак использовал советские танки Т-55/62/72 китайские клоны советских Т-55 — Тип 59, бронетранспортёры БТР-60. Но встречались и западные образцы: в нападении на Иран Саддама поддержал и Запад.

А нападение произошло в лучших традициях — без объявления войны — 22 сентября 1980 года. Иракские войска в составе четырёх дивизий на подручных средствах форсировали речку Шатт-эл-Араб и вторглись в иранский Хузестан. Ещё две дивизии ударили по центру, чтобы не дать иранцам перебросить отсюда войска на направление главного удара. Саддам поставил на новое оружие и технику плюс профессионализм своих генералов и офицеров (в сравнении с иранским командованием после исламской революции быть крутым профессионалом было просто!). Плюс внезапность нападения на фронте в 700 километров. Результат был ошеломляющим. Иранская армия побежала, авиация Саддама весело бомбила иранские города, казалось бы, жизнь удалась! Но самого главного Саддам не добился — падения революционного правительства, да и арабы Хузестана остались верны Ирану. Кроме того, как выяснилось, у аятоллы Хомейни был в рукаве припрятан свой козырь.

Нет, получив своё, иракский лидер решил заключить мир. Но был послан в такие дали, что дороги отыскать не смог. У Хомейни не было ни сопоставимого количества танков с самолётами, ни генералов, но был хорошо прокачан скилл мотивации населения на героическую смерть за Исламскую Республику. А населения у Ирана было в три раза больше, чем у оппонентов. В результате вскоре на позиции иракской армии в захваченном персидском городе Хорремшехр начали одна за другой выходить в атаку густые человеческие волны фанатичных «шахидов» — кандидатов в мученики. Кроме того, как выяснилось, аятоллы догадались поместить авиацию в укрытия, оставив на открытых стоянках слепленные из подручных материалов макеты самолётов, поэтому с первого же дня войны начались иранские авианалёты: сначала на аэродромы, потом на всё, до чего руки дотягиваются, включая нефтепромыслы и нефтеперерабатывающие заводы. А персидский флот нанёс удары по нефтяным терминалам в Басре, уничтожив две штуки.

Между тем, армейская авиация персов сумела ударами по наступающим колоннам иракцев затормозить наступление. А иранская пехота отбросила арабские дивизии. Местность на границе между Ираном и Ираком гористая, так что для танковых сражений и наступлений крупными силами пехоты есть только небольшой участок у Хорремшехра. Там и шли боевые действия следующие... восемь лет!

То, какой вышла война, стало сюрпризом для всех военных аналитиков. Потому что после динамичной Второй мировой все причастные к военной теории меньше всего рассчитывали увидеть... новое издание Первой мировой, с её позиционной войной, кровавыми сражениями за избушку лесника, танками, рвущими проволочные заграждения, и газовыми атаками. Но ирано-иракская война была именно такой: топтание на месте с периодическими наступлениями а-ля Сомма или Верден. А ведь вся техника, которой были вооружены обе стороны, была создана как раз на основании опыта глубоких рассекающих ударов танковых клиньев, дополняемых с воздуха штурмовой авиацией!

Подробно расписывать все попытки наступлений с красивыми названиями вроде «Жемчужина» или «Восьмой имам» нет смысла: толку от них было немного. Гораздо интереснее рассказать о том, как стороны пытались выйти из «позиционного тупика». Самым кровавым стало использование иранцами тактики «людских волн». Это было прямое заимствование из Первой мировой войны, именно тогда эту «систему ведения боевых действий» изобрели французы. Таки да, заваливать вражеские позиции мясом собственных солдат начали не русские и не персы, а вполне себе утончённые европейцы. Генерал Брусилов во время Первой мировой войны так и называл эту тактику — «французский метод».

В иранском исполнении тактика «людских волн» выглядела следующим образом: первой волной на иракские окопы шли части басидж — народного ополчения. Артиллерийской подготовки чаще всего не было: у персов было тоскливо с артиллерией, да и армейской авиации не хватало — санкции... Когда ополченцев выкашивал огонь иракских пушек и пулемётов, шла вторая волна — ксировцы. После того как заканчивались и они, наступала очередь армейских частей, коих командование берегло: подготовленные солдаты с офицерами были в дефиците.

Наступление проводилось на заранее вычисленном слабом участке иракской обороны. Разведка у персов была поставлена очень хорошо: поскольку большая часть населения Ирака — шииты, а Саддам был суннитом, проблем с вербовкой агентов было немного. Техника у Исламской Республики была ресурсом, слабо восполняемым, поэтому иранское командование перешло к действиям малых групп (обычно 22 человека) лёгкой пехоты. Таких групп одновременно наступало множество, поэтому потери были огромны! Несмотря на трёхкратное численное превосходство в плане населения, вскоре у Ирана начали заканчиваться люди. Точнее, мужчины призывного возраста. Тогда в бой пошли школьники и женщины. Подростки с автоматом в одной руке, пластиковым «ключом от рая» в другой и с зелёной повязкой шахида на голове стали лицом той войны.

Если Ирак всю войну топтался в районе Хорремшехра, то Иран ничуть не менее эпично пытался взять Басру. Делал он это пять лет кряду. Басра была хорошо укреплена. Взять город персам так и не удалось, но тысячи шахидов так и остались лежать в песках у Басры.

Такая любовь к пехотным атакам у персов возникла не от хорошей жизни. Дело в том, что все танковые сражения они слили с разгромным счётом! Британские «Чифтены» оказались лёгкой мишенью для советских Т-62. Американские «Паттоны» были мишенью посложнее, но всё равно мишенью. Самое эпичное после Второй мировой войны танковое сражение произошло у Сусангерда: с обеих сторон в нём участвовало более 600 танков и столько же БТРов с БМП. Иракцы умело маневрировали и нанесли персам крупное поражение: после боя Саддам Хусейн продемонстрировал журналистам 44 сгоревших иракских Т-62 и 144 иранских танка. Ещё 300 танков иракцы повредили, 56 из них впоследствии даже сумели восстановить.

Кроме людских волн, применялись и более изощрённые способы выхода из позиционного тупика. Например, «война городов»: видя, что пехоте с танками до вражеских населённых пунктов всё никак не дойти, обе стороны стали закидывать противника баллистическими ракетами. Иран выпустил по Ираку 455 ракет, Саддам ответил 428 ракетами. Самое забавное в этой ситуации было то, что ракеты с обеих сторон использовались советские: Р-17 «Скад» и местные вариации на их тему.

Достаточно быстро иракское командование предприняло попытку лишить Ирана средств на продолжение войны. И начало бить по нефтепромыслам и нефтедобывающим платформам в Персидском заливе. Само собой, подобный ход без ответа не остался, в конце концов, у Ирака тоже были и нефтепромыслы, и нефтедобывающие платформы в Персидском заливе. Наконец стороны дошли и до «танкерной войны»: начали уничтожать танкеры третьих стран, перевозившие нефть противника. Это заставило вмешаться в войну США: американцы начали конвоировать танкеры боевыми кораблями, при этом нанесли несколько ударов по иранским кораблям и платформам, но больше всего отличились сбитием иранского авиалайнера, который приняли за бомбардировщик.

В 1987 году Иран провёл очередное наступление на Басру. На этот раз сарбазы и басидж дошли до её пригородов, но взять сам город так и не смогли. К 1988 году всем стала ясна бесперспективность продолжения войны, даже применение Ираком химического оружия не смогло сдвинуть её ход с мёртвой точки. Поэтому, когда 17 июля 1988 года Саддам Хусейн озвучил условия перемирия (начало прямых переговоров, завершение «танкерной войны» и обмен пленными), Рухолла Хомейни выступил со своей самой известной речью, главной цитатой из которой стала: «Принять это решение было для меня болезненнее и вреднее, чем испить чашу с ядом. Уповая на Бога, я пью эту чашу, чтобы по его решению прекратить эту мясорубку. …Я поклялся бороться до последнего вздоха. ...Для меня легче было бы принять мученическую смерть, но я был вынужден учесть мудрое мнение всех военных экспертов». В общем, восьмилетняя война завершилась.

Её военные результаты были минимальны. Восемь лет мясорубки не привели к появлению новых средств и способов ведения боевых действий: более бесполезную с точки зрения военной науки войну найти сложно! В территориальном плане всё также вернулось к статус-кво. Но вот в исторической перспективе ирано-иракская война просто перевернула Ближний Восток! Саддам Хусейн, которого в данном случае поддержали все, абсолютно все: и США, и Европа (как Западная, так и Восточная) и СССР, — решил, что ему сойдёт с рук всё что угодно. И аннексировал Кувейт. Результаты всего, что последовало за этим, мир расхлёбывает до сих пор. А Иран... Он эту войну выиграл: Хузестан остался персидским, режим аятолл — устоял, а Саддам кончил жизнь на виселице. Epic win!

Фёдор Ступин