Чем чревато обострение военного противостояния вокруг Ирана? Сама территория этой страны представляет собой критический узел между Европой, Азией и Африкой.

Кроме того, Иран – интегральная часть одного из крупнейших нефтегазовых регионов планеты (в составе Ирана, Ирака и монархий Персидского залива), на который приходится до четверти всех мировых запасов углеводородов.

Именно в этом контексте следует, прежде всего, рассматривать развернувшиеся здесь события. Разберем характер основных участников конфликта и сложные взаимоотношения между ними.

Формальная причина удара США и Израиля по Ирану – продолжающаяся разработка Тегераном ядерного оружия и растущая угроза западным союзникам в регионе. Но за этой риторикой можно без особого труда увидеть более существенные мотивы Вашингтона в ключе его глобальной игры, и прежде всего – системного противостояния с Китаем. В настоящее время Китай получает из стран Залива до половины всей необходимой ему нефти, а в целом через Ормузский пролив проходит около четверти всей мировой торговли "черным золотом" и пятая часть СПГ.

По расчетам аналитиков, блокада пролива приведет к скачку цен на нефть и газ до уровней, превышающих кризисы 1973 и 1979 годов, а энергетический кризис грозит быстро превратиться в макроэкономический, чреватый повсеместным ростом инфляции, падением промышленного производства и обвалом потребительского спроса. Но это так же и глобальный финансовый кризис, который вызовет обвал фондовых рынков, бегство в доллар и казначейские облигации (классический "risk-off"), усиление давления на евродоллар и офшорные рынки, а также рост стоимости страхования судов, часть которых вообще откажется заходить в зону.

В таких обстоятельствах главным проигравшим из крупных держав оказывается Китай, где в силу энергетического шока следует ожидать рост себестоимости производства и падение экспорта. Кроме того, Пекин будет вынужден перейти на экстренные закупки по завышенным ценам. Серьезно пострадает также ЕС, критически зависимая от ближневосточного СПГ. В результате в Европе произойдет рост цен (включая удорожание поставок американского СПГ) и усиление политической нестабильности, что даст Вашингтону новые карты в политике управления европейской безопасностью. Весь Ближний Восток будет серьезно дестабилизирован с до конца неясными последствиями. То же самое касается Индии, критически зависящей от ближневосточной нефти.

А вот Россия в результате иранского кризиса может оказаться в позиции "невольного" бенефициара через увеличение поставок нефти и газа в Европу и Азию по растущим ценам. Увеличится также рост доходов российского бюджета, а геополитическая значимость страны сильно повысится.

Другим бенефициаром ситуации являются США, у которых появится возможность увеличить свою военную и финансовую мощь и повысить контроль над мировыми энергетическими потоками. Америка получит мощные рычаги давления на Китай и ЕС, а ФРС снова сможет выступить в роли глобального пожарного — своп-линии, ликвидность, стабилизация.

Общим итого подобной пертурбации может стать стратегический эффект в виде перекройки глобальных энергетических маршрутов и контрактов, ускорение перехода к диверсификации поставок (включая СПГ, трубопроводы, альтернативы), усиление роли США как военного и энергетического центра (СПГ, флот), ослабление ЕС и Китая как энергоимпортеров, а также рост ценности "безопасных" коридоров и поставщиков.

В этой связи можно вспомнить о договоренностях "в духе Анкориджа", детали которых до сих пор неизвестны, но речь здесь может идти о неких принципиально новых формах глобального российско-американского сотрудничества, включая освоение Арктики, создание новой транспортной инфраструктуры, предоставление американским компаниям долгосрочных концессий на территории России (можно вспомнить о предложении Путина "поделиться" редкоземами).

Кооперация Северной Америки и Северной Евразии даст возможность перенести коридоры энергоимпорта из южных морей в северные. Отметим, что совокупные ресурсные запасы США, Канады и России составляют до половины все мировых, при общем населении до 540 миллионов человек.

С точки зрения геополитики, Москва и Вашингтон могли бы, в рамках купирования текущего кризиса, договориться о новом разделе сфер влияния в Евразии: Иран в обмен на Украину. Тем более, что при ожидаемом ослаблении Европы последняя будет вынуждена сократить свою военную и финансовую поддержку Киеву, способствуя продвижению "мирного плана Трампа". Но обмен сферами влияния на этом не заканчивается: на кону стоят Гренландия, Карибский бассейн, Центральная Азия и другие регионы с "серой юрисдикцией".

Алекс Карп, глава американской технокомпании "Палантир", обеспечивающей своими вычислительными системами Пентагон и другие силовые ведомства США, в своей публичной беседе на Давосском экономическом форуме (2026) с Ларри Финком (глава Black Rock) прямо сказал, что по его мнению в будущем мире будут доминировать США и Китай как два технологических гиганта, при участии России как страны с сильнейшей в мире математической школой и наиболее эффективной армией. При этом то, что в современном мире лидерство обеспечивает уже не столько идеология, сколько технология, становится все более очевидным.

Правила игры будет диктовать тот, у кого не просто больше чипов, но больше энергии, которая сможет позволить этим чипам работать. Отсюда – установка сверхдержав на ускоренное строительство центров обработки данных и совмещенных с ними атомных и иных электростанций, что должно обеспечить лидерство в разработке ИИ и критически зависящих от него военных технологий. Ярким примером эффективности применения ИИ в этой сфере представляет собой эпизод захвата венесуэльского президента американским спецназом. Вся операция была осуществлена на базе разработок ИИ и под его прямым контролем, когда все действия техники и людей высоко скоординированы и рассчитаны поминутно. Итог – дерзкая выходка с нулевыми потерями для США.

Текущая военная операция в Иране – пример отработки подобных же технологий, только в более широком масштабе. Более того, военный конфликт на Украине тоже все больше обретает формат международного полигона, на котором отрабатываются новейшие формы сетецентричной – от спутника в космосе до бойца в окопе – войны. Точно такой же сетецентричной становится финансовая, торговая и производственная логистика, ключи от которой будут монополизированы обществами, способными поддерживать высокий уровень фундаментальной науки прежде всего.

Владимир Видеманн