Украинские ведущие, поддерживающие АТО, на российском ТВ. Как вам такая идея?
Ведущие "Вестей ФМ" - Владимир Соловьёв и Анна Шафран.
Соловьев: В стране дефицит кадров.
Шафран: Дефицит.
Соловьев: Бешенный! Вообще никого нет, ни одного человека. Ведущих нет, совершенно невозможно найти.
Шафран: Не достает категорически!
Соловьев: 140 миллионов - ни одного ведущего! Хорошо еще, что Майдан поставляет.
Шафран: Тут по-другому: ведущие есть, но талантливых днем с огнем не сыскать.
Соловьев: Талантливых! С актерами тоже большая проблема. Мы же помним, как переживал наш юный друг, замечательный Галустян, что так плохо относятся к Зеленскому.
Шафран: А-а-а...
Соловьев: Они такую комедию хорошую сняли, нет-нет, не наш Зеленский, а украинский Зеленский.
Шафран: Я понимаю, я не знала, что Галустян по этому поводу сокрушался.
Соловьев: Сокрушался, сокрушался, сокрушался, сокрушался и насокрушался!
Шафран: Владимир, может быть! Это просто вы такой злой и неприятный человек, какой-то совершенно не толерантный, не открытый ко всему новому, вас возмущает все?
Соловьев: Нет, я ко всему новому открыт. Я просто хихикаю. Я же служебные решения не могу принимать, я могу только радостно хихикать. Порадоваться, как хорошо - мы протянули братскую руку помощи украинскому народу. И тем, кому хочется спонсировать за деньги, заработанные на российских корпоративах, разного рода убийц из АТО... Да нет проблем, пожалуйста! Приезжайте к нам, мы их поддержим, поэтому, конечно, пусть и Зеленский здесь работает, и всякая прочая сволота, которая только и планирует, как убивать свой народ. Нет проблем, ну вы что?! Мы же ангелы всепрощения, так?
Шафран: Точно.
Соловьев: Но с другой стороны, есть и нюансы. Один момент - как Зеленский, который конкретно еще деньгами спонсируется, едет и радуется. С другой стороны, если мы сейчас будем отслеживать каждого из многомиллионной армии украинцев, которые скрываются в России от призыва, на то, что они писали во время Майдана, мы реально обхихикаемся. Я, кстати, понял почему. Ань, ты знаешь, в чем проблема социальных сетей?
Шафран: Почему?
Соловьев: Потому что сейчас в социальных сетях пишут люди, которые не прошли "веселые" девяностые. Какая фраза была самая важная в "веселые" девяностые?
Шафран: За базар ответишь!
Соловьев: Умница.
Шафран: Вот что значит с мастерами работать много лет!
Соловьев: Наблатыкалась называется. И получается ситуация забавная: пацаны то базарили, базар висит, ума же хватает уничтожать. То есть они решили: ой, шо-то мене не хорошо, шо-то мене повестка пришла, тюююю... У мене все болит, не хочю я тумати держати, ой у мене мамка, у мене папка, у мене все болит... И тут они сразу такие сведомые усе позабавати, и скорее-скорее укроп на колораду менять. А тут как назло в Facebook не удалили, в Twitter не удалили, страницы висят. И как-то неловко получается, типа: ой, тогда мы были дураки-дураками, ой, мы ничего не знали, ой, мы ничего не помнили. Источник
Полностью слушайте в аудиоверсии.
Ведущие "Вестей ФМ" - Владимир Соловьёв и Анна Шафран.
Соловьев: В стране дефицит кадров.
Шафран: Дефицит.
Соловьев: Бешенный! Вообще никого нет, ни одного человека. Ведущих нет, совершенно невозможно найти.
Шафран: Не достает категорически!
Соловьев: 140 миллионов - ни одного ведущего! Хорошо еще, что Майдан поставляет.
Шафран: Тут по-другому: ведущие есть, но талантливых днем с огнем не сыскать.
Соловьев: Талантливых! С актерами тоже большая проблема. Мы же помним, как переживал наш юный друг, замечательный Галустян, что так плохо относятся к Зеленскому.
Шафран: А-а-а...
Соловьев: Они такую комедию хорошую сняли, нет-нет, не наш Зеленский, а украинский Зеленский.
Шафран: Я понимаю, я не знала, что Галустян по этому поводу сокрушался.
Соловьев: Сокрушался, сокрушался, сокрушался, сокрушался и насокрушался!
Шафран: Владимир, может быть! Это просто вы такой злой и неприятный человек, какой-то совершенно не толерантный, не открытый ко всему новому, вас возмущает все?
Соловьев: Нет, я ко всему новому открыт. Я просто хихикаю. Я же служебные решения не могу принимать, я могу только радостно хихикать. Порадоваться, как хорошо - мы протянули братскую руку помощи украинскому народу. И тем, кому хочется спонсировать за деньги, заработанные на российских корпоративах, разного рода убийц из АТО... Да нет проблем, пожалуйста! Приезжайте к нам, мы их поддержим, поэтому, конечно, пусть и Зеленский здесь работает, и всякая прочая сволота, которая только и планирует, как убивать свой народ. Нет проблем, ну вы что?! Мы же ангелы всепрощения, так?
Шафран: Точно.
Соловьев: Но с другой стороны, есть и нюансы. Один момент - как Зеленский, который конкретно еще деньгами спонсируется, едет и радуется. С другой стороны, если мы сейчас будем отслеживать каждого из многомиллионной армии украинцев, которые скрываются в России от призыва, на то, что они писали во время Майдана, мы реально обхихикаемся. Я, кстати, понял почему. Ань, ты знаешь, в чем проблема социальных сетей?
Шафран: Почему?
Соловьев: Потому что сейчас в социальных сетях пишут люди, которые не прошли "веселые" девяностые. Какая фраза была самая важная в "веселые" девяностые?
Шафран: За базар ответишь!
Соловьев: Умница.
Шафран: Вот что значит с мастерами работать много лет!
Соловьев: Наблатыкалась называется. И получается ситуация забавная: пацаны то базарили, базар висит, ума же хватает уничтожать. То есть они решили: ой, шо-то мене не хорошо, шо-то мене повестка пришла, тюююю... У мене все болит, не хочю я тумати держати, ой у мене мамка, у мене папка, у мене все болит... И тут они сразу такие сведомые усе позабавати, и скорее-скорее укроп на колораду менять. А тут как назло в Facebook не удалили, в Twitter не удалили, страницы висят. И как-то неловко получается, типа: ой, тогда мы были дураки-дураками, ой, мы ничего не знали, ой, мы ничего не помнили. Источник
Полностью слушайте в аудиоверсии.
Квадратные километры новой власти на Украине
Квадратные километры и миллиарды новой украинской власти. Что им принес Евромайдан? Гость - журналист и блогер Олег Лурье.
Ведущие "Вестей ФМ" - Владимир Соловьёв и Анна Шафран.
Соловьев: Олег, рассказывай, что накопал, как дальше нам после этого людям верить?
Лурье: Верить тяжеловато, получается. Помнишь Майдан?
Соловьев: Конечно.
Лурье: За что боролись? За то, чтобы убрать коррупцию, чтобы не было олигархов, но результат печален. То есть растет благосостояние украинского народа, но не всего, а лишь той его части, которая в результате захвата власти взлетела на самые высокие посты. Помните, был такой анекдот, что "советский народ ежедневно есть черную икру ложками - устами своих лучших представителей".
Соловьев: Хорошая фраза.
Лурьев: Так и в нынешней Украине. Тысячи выходили на Майдан под лозунгами "Долой олигархов", "Власти нет коррупционерам" и так далее. А теперь, после достаточно небольшого времени, все как бы вернулось на круги своя и приросло многократно. Например, министр Аваков: его 25-летний сын Александр Аваков с момента смены власти прикупил шестикомнатную квартиру в элитном жилищном комплексе "Альпийский" в Киеве, причем приобрел он ровно через три месяца после назначения отца главой МВД.
Соловьев: Нормально!
Лурье: Совпадение, наверное. Я вот на фотографию смотрю - великолепный комплекс, такой красавец в центре Киева. Как сообщают коллеги, сын министра приобрел жилье на особо выгодных условиях: квадратный метр элитных апартаментов ему обошелся в 2,5 раза ниже рыночной стоимости. Бывает такое?
Соловьев: Бывает.
Лурье: Бывает, да. И Саша выложил 980 долларов за квадратный метр элитного жилья. Тогда как для иных киевлян, желающих приобрести, метр стоил от 2,5 тысяч до 3,5 тысяч.
Шафран: Просто, если ты честный, особенно талантливый человек...
Соловьев: Московские власти продавали по особым ценам, когда-то и я успел... Прелесть в другом - там же они против этого все боролись. Они же вышли на Майдан, чтобы все этого не было.
Лурье: Так они же победили.
Соловьев: Интересно, что сегодня начинается суд над Кернесом, который как раз находится с Аваковым в давней войне за Харьковский рынок.
Лурье: Да.
Соловьев: Ведь не случайно же Кернес впрямую обвинял Авакова в организации покушения на себя. И вот сегодня начинается суд над Кернесом и двумя его охранниками. Любопытная тема. Значит, Аваков хорошо себя чувствует.
Лурье: Я просто помню, как господин Аваков в своем Facebook такую фразу выдал: "Живу в Киеве, в гостинице "Киев", в номере площадью 11,5 квадратных метров. Мне хватает: кровать, стол, WiFi, кофеварка". И тут же приобретается в течение трех месяцев квартира для сына. Источник
Полностью слушайте в аудиоверсии.
Ведущие "Вестей ФМ" - Владимир Соловьёв и Анна Шафран.
Соловьев: Олег, рассказывай, что накопал, как дальше нам после этого людям верить?
Лурье: Верить тяжеловато, получается. Помнишь Майдан?
Соловьев: Конечно.
Лурье: За что боролись? За то, чтобы убрать коррупцию, чтобы не было олигархов, но результат печален. То есть растет благосостояние украинского народа, но не всего, а лишь той его части, которая в результате захвата власти взлетела на самые высокие посты. Помните, был такой анекдот, что "советский народ ежедневно есть черную икру ложками - устами своих лучших представителей".
Соловьев: Хорошая фраза.
Лурьев: Так и в нынешней Украине. Тысячи выходили на Майдан под лозунгами "Долой олигархов", "Власти нет коррупционерам" и так далее. А теперь, после достаточно небольшого времени, все как бы вернулось на круги своя и приросло многократно. Например, министр Аваков: его 25-летний сын Александр Аваков с момента смены власти прикупил шестикомнатную квартиру в элитном жилищном комплексе "Альпийский" в Киеве, причем приобрел он ровно через три месяца после назначения отца главой МВД.
Соловьев: Нормально!
Лурье: Совпадение, наверное. Я вот на фотографию смотрю - великолепный комплекс, такой красавец в центре Киева. Как сообщают коллеги, сын министра приобрел жилье на особо выгодных условиях: квадратный метр элитных апартаментов ему обошелся в 2,5 раза ниже рыночной стоимости. Бывает такое?
Соловьев: Бывает.
Лурье: Бывает, да. И Саша выложил 980 долларов за квадратный метр элитного жилья. Тогда как для иных киевлян, желающих приобрести, метр стоил от 2,5 тысяч до 3,5 тысяч.
Шафран: Просто, если ты честный, особенно талантливый человек...
Соловьев: Московские власти продавали по особым ценам, когда-то и я успел... Прелесть в другом - там же они против этого все боролись. Они же вышли на Майдан, чтобы все этого не было.
Лурье: Так они же победили.
Соловьев: Интересно, что сегодня начинается суд над Кернесом, который как раз находится с Аваковым в давней войне за Харьковский рынок.
Лурье: Да.
Соловьев: Ведь не случайно же Кернес впрямую обвинял Авакова в организации покушения на себя. И вот сегодня начинается суд над Кернесом и двумя его охранниками. Любопытная тема. Значит, Аваков хорошо себя чувствует.
Лурье: Я просто помню, как господин Аваков в своем Facebook такую фразу выдал: "Живу в Киеве, в гостинице "Киев", в номере площадью 11,5 квадратных метров. Мне хватает: кровать, стол, WiFi, кофеварка". И тут же приобретается в течение трех месяцев квартира для сына. Источник
Полностью слушайте в аудиоверсии.
Без идеологии нет понимания, что хорошо и что плохо
В чем основная проблема нашей страны? Что происходит, когда в стране нет идеологии?
Ведущие "Вестей ФМ" - Владимир Соловьёв и Анна Шафран.
Соловьев: Я в последнее время смотрю-смотрю и прихожу к таким странным выводам: да, мне категорически не нравится ситуация в Новосибирске. Почему? Я не понимаю систему. Я не понимаю, почему увольняют директора театра, человека, у которого 10 "масок", восстановил театр, очень много сделал. Он госслужащий. Он нарушил какой-то закон? То есть должна быть процедура. Мне не нравится, когда что-то делается эмоционально, не по процедуре. Нравится ли мне спектакль? Я его не видел, а во-вторых, я уверен, что это - не моя тема.
Обозначает ли это, что я считаю необходимым кого-то увольнять, кого-то карать? Увольнение и кара связаны не с тем, что нравится или не нравится, а с тем, что нарушено или не нарушено. Закон не может базироваться на категории "нравится - не нравится". Может ли общество пройти спокойно против возмутительных речей? Например: почему бесчинствовать в храме - это плохо, говорим мы, на это нам демократы возражают - да ничего подобного, это клево. Демократы - условно. А с другой стороны, как они говорят, мемориал Немцова уничтожить, то есть убрать сгнившие цветы, - преступление, за которое надо чуть ли не расстреливать. То есть осквернение церкви - это ничто, а осквернение стихийного мемориала Немцова - это преступление? Вы уж между собой разберитесь. Хорошо, а если бы они убирали все цветы и все прочее под хеви-метал, то это уже был бы арт-перфоманс, и вы говорили бы, что это правое творчество, это нормально. Так, что ли?
Шафран: Абсолютно так.
Соловьев: Это вопрос критериев, вопрос: что можно, а что нельзя.
Шафран: Неожиданный вопрос, мне очень нравится.
Соловьев: У людей есть разные точки зрения, но является ли это основанием для принятия административных и прочих решений? В чем основная проблема нашей страны? Я считаю, что это реальная основная проблема нашей страны - отсутствие идеологии. Под воздействием каких-то советников из Конституции ушла формулировка об идеологии, не о главенствующей роли КПСС - это наплевать, а об идеологии. Когда у нас перестала быть идеология, у нас исчезли все институты, занимающиеся ее выработкой. И получилось то, что люди не понимают, что хорошо, что плохо.
У нас идут постоянно вопросы - патриотизм или национализм? Что такое патриотизм? Националист или нацист? А есть ли отличие? А где эта грань? А это крайний консерватор или это уже нацист? А это просто человек очень резких взглядов или это опасный обществу маньяк? И нет никакого идеологического центра, который бы отрабатывал модели, и говорил: "Ребята, вот мейнстрим". Мы либо пытаемся тяготеть к терминам, которые неприемлемы к нашей стране, заимствованные из Америки, либо пытаемся взять европейские модели, которые нам тоже не очень близки, либо пытаемся обратить свой взор на сто лет назад. Но мы не можем сформулировать, что происходит сейчас. Источник
Полностью слушайте в аудиоверсии.
Ведущие "Вестей ФМ" - Владимир Соловьёв и Анна Шафран.
Соловьев: Я в последнее время смотрю-смотрю и прихожу к таким странным выводам: да, мне категорически не нравится ситуация в Новосибирске. Почему? Я не понимаю систему. Я не понимаю, почему увольняют директора театра, человека, у которого 10 "масок", восстановил театр, очень много сделал. Он госслужащий. Он нарушил какой-то закон? То есть должна быть процедура. Мне не нравится, когда что-то делается эмоционально, не по процедуре. Нравится ли мне спектакль? Я его не видел, а во-вторых, я уверен, что это - не моя тема.
Обозначает ли это, что я считаю необходимым кого-то увольнять, кого-то карать? Увольнение и кара связаны не с тем, что нравится или не нравится, а с тем, что нарушено или не нарушено. Закон не может базироваться на категории "нравится - не нравится". Может ли общество пройти спокойно против возмутительных речей? Например: почему бесчинствовать в храме - это плохо, говорим мы, на это нам демократы возражают - да ничего подобного, это клево. Демократы - условно. А с другой стороны, как они говорят, мемориал Немцова уничтожить, то есть убрать сгнившие цветы, - преступление, за которое надо чуть ли не расстреливать. То есть осквернение церкви - это ничто, а осквернение стихийного мемориала Немцова - это преступление? Вы уж между собой разберитесь. Хорошо, а если бы они убирали все цветы и все прочее под хеви-метал, то это уже был бы арт-перфоманс, и вы говорили бы, что это правое творчество, это нормально. Так, что ли?
Шафран: Абсолютно так.
Соловьев: Это вопрос критериев, вопрос: что можно, а что нельзя.
Шафран: Неожиданный вопрос, мне очень нравится.
Соловьев: У людей есть разные точки зрения, но является ли это основанием для принятия административных и прочих решений? В чем основная проблема нашей страны? Я считаю, что это реальная основная проблема нашей страны - отсутствие идеологии. Под воздействием каких-то советников из Конституции ушла формулировка об идеологии, не о главенствующей роли КПСС - это наплевать, а об идеологии. Когда у нас перестала быть идеология, у нас исчезли все институты, занимающиеся ее выработкой. И получилось то, что люди не понимают, что хорошо, что плохо.
У нас идут постоянно вопросы - патриотизм или национализм? Что такое патриотизм? Националист или нацист? А есть ли отличие? А где эта грань? А это крайний консерватор или это уже нацист? А это просто человек очень резких взглядов или это опасный обществу маньяк? И нет никакого идеологического центра, который бы отрабатывал модели, и говорил: "Ребята, вот мейнстрим". Мы либо пытаемся тяготеть к терминам, которые неприемлемы к нашей стране, заимствованные из Америки, либо пытаемся взять европейские модели, которые нам тоже не очень близки, либо пытаемся обратить свой взор на сто лет назад. Но мы не можем сформулировать, что происходит сейчас. Источник
Полностью слушайте в аудиоверсии.
У иранцев в генах сидят имперские амбиции
Судьба ядерной программы Ирана. Гость - директор Центра изучения стран Ближнего Востока и Центральной Азии Семен Багдасаров.
Ведущие "Вестей ФМ" - Владимир Соловьёв и Анна Шафран.
Багдасаров: Я бы хотел обратить внимание, как министр иностранных дел России Лавров то приезжает, то уезжает из Лозанны.
Соловьев: Да, совершенно верно.
Багдасаров: Такое впечатление, что не договорились? Потом скажете - я приеду. Дело в том, что, конечно, это в основном переговоры между США, рядом крупных западных стран и Ираном.
Сейчас идет возрождение Иранской империи в новой ипостасии. Надо называть вещи своими именами, отсюда уже и нам нужно действовать соответствующим образом. Иран - очень специфическая страна. На протяжении всей своей большой истории Иран был неоднократно сверхдержавой, потом терял этот статус, потом снова приобретал. Такого истории ни у кого нет - это Ахеменидская держава, после падения которой, значительная часть Центральной Азии - Иран, Месопотамия - вошла в так называемое подчинение в одно из диадохов его ближайшего окружения Селевка. Затем восстание парфов на территории нынешней Туркмении в районе Копетдага и создание Парфянской империи на территории Ирана, Месопотамии и так далее. Хотя парфы - это не персы, это ираноязычный народ.
Затем Персидская держава снова как бы восстанавливается, затем снова падение: завоевание мусульманами, арабами, разрушение Сасанидской империи, затем в XV-XVI веке воссоздание в новом варианте уже Шиитской, кстати, империи в виде сефевидов, которые противодействовали османским султанам, Османской империи, которая выступала защитником суннитов, а защитником шиитов выступал, естественно, Сефевидский Иран, особенно во времена шаха Аббаса Первого Великого. После этого - снова падение Ирана, забвение.
И сейчас идет снова возрождение Иранской империи. Персы - это такая, знаете, имперская нация, у которой это в генах сидит. Да, они возрождают ее под знаменем шиизма, они должны опираться на кого-то, у них религиозная идеология. Под шиитами они понимают не только классических шиитов, какими сами они являются - шииты-двунадесятников или джафаритов, - но и всех тех, кто в той или иной мере причисляет себя к шиитам. Источник
Полностью слушайте в аудиоверсии.
Ведущие "Вестей ФМ" - Владимир Соловьёв и Анна Шафран.
Багдасаров: Я бы хотел обратить внимание, как министр иностранных дел России Лавров то приезжает, то уезжает из Лозанны.
Соловьев: Да, совершенно верно.
Багдасаров: Такое впечатление, что не договорились? Потом скажете - я приеду. Дело в том, что, конечно, это в основном переговоры между США, рядом крупных западных стран и Ираном.
Сейчас идет возрождение Иранской империи в новой ипостасии. Надо называть вещи своими именами, отсюда уже и нам нужно действовать соответствующим образом. Иран - очень специфическая страна. На протяжении всей своей большой истории Иран был неоднократно сверхдержавой, потом терял этот статус, потом снова приобретал. Такого истории ни у кого нет - это Ахеменидская держава, после падения которой, значительная часть Центральной Азии - Иран, Месопотамия - вошла в так называемое подчинение в одно из диадохов его ближайшего окружения Селевка. Затем восстание парфов на территории нынешней Туркмении в районе Копетдага и создание Парфянской империи на территории Ирана, Месопотамии и так далее. Хотя парфы - это не персы, это ираноязычный народ.
Затем Персидская держава снова как бы восстанавливается, затем снова падение: завоевание мусульманами, арабами, разрушение Сасанидской империи, затем в XV-XVI веке воссоздание в новом варианте уже Шиитской, кстати, империи в виде сефевидов, которые противодействовали османским султанам, Османской империи, которая выступала защитником суннитов, а защитником шиитов выступал, естественно, Сефевидский Иран, особенно во времена шаха Аббаса Первого Великого. После этого - снова падение Ирана, забвение.
И сейчас идет снова возрождение Иранской империи. Персы - это такая, знаете, имперская нация, у которой это в генах сидит. Да, они возрождают ее под знаменем шиизма, они должны опираться на кого-то, у них религиозная идеология. Под шиитами они понимают не только классических шиитов, какими сами они являются - шииты-двунадесятников или джафаритов, - но и всех тех, кто в той или иной мере причисляет себя к шиитам. Источник
Полностью слушайте в аудиоверсии.
