О работе наших спецслужб на территории Украины мы узнаем лет через 50


В Петербурге предотвращено покушение на главу предприятия оборонно-промышленного комплекса. Задержаны две молодые женщины и юноша, сообщил Центр общественных связей (ЦОС) ФСБ.

Силовики пресекли деятельность группы из трех граждан России, которые собирались подорвать машину «руководителя одного из предприятий оборонно-промышленного комплекса» с помощью самодельного устройства. По данным следствия, молодые люди планировали покушение по заданию украинских спецслужб.

Не первый случай, когда они устраивают подобные покушения, и порой получается. А мы что? Когда приступим к ликвидации главарей бандформирований, вербовке граждан Украины?

— Во-первых, мы не используем террористических методов ведения борьбы. Это важно! — отмечает доктор философских наук, зав. кафедрой социологии и управления БГТУ им. В.Г. Шухова Михаил Игнатов.

— Ведь одной из целей СВО является борьба с терроризмом, существующем в форме неонацизма на Украине. Если бы мы опустились до таких методов, то уподобились бы врагу. Наш метод — это рой БПЛА, подкрепленный ракетами, выводящий из строя само предприятие как таковое. В данном случае не важно, кто руководитель и вообще есть ли он.

Во-вторых, что касается вербовки граждан. Очевидно, что на территории Украины есть пророссийское подполье, которое помогает нашим ракетам и БПЛА достигать нужных целей. Но оно создано не на основе вербовки, а благодаря пониманию участниками целей и задач СВО.

Насколько это вообще действенные методы? Киеву удается чего-то добиться у нас с их помощью?

— Методы террора основаны на том, чтобы запугать, подвергнуть сомнению монополию государства на безопасность. Но давайте будем объективными. Руководители оборонных предприятий, работающие в специфических условиях, прекрасно понимают риски.

Возможно, есть исключения, но в целом там случайных людей нет. Пугает ли их возможность стать жертвой террора? Да, как каждого человека пугает сама смерть, но это часть их работы. Поэтому не могу назвать методы запугивания эффективными.

Более того, даже если представить самый трагичный исход — когда террористы смогли устранить руководителя, то вряд ли будет ошибкой сказать, что предприятие при этом все равно продолжит работу. От одного человека все зависеть не может. Не тот нынче технологический уклад.

Сами акции украинских террористов, по сути, больше рассчитаны на медийный эффект, направленный на население. Причем не наше, а Украины. Мол, смотрите, мы не сдаёмся и ведём борьбу.

По-вашему, наши спецслужбы еще не разучились организовывать ликвидации? Яндарбиев, Литвиненко… Еще были примеры успеха?

— Думаю, что честно на этот вопрос ответят сами наши спецслужбы, спустя примерно 50 лет. Ведь в чем успех работы спецслужбы? В том, что ее работа, будучи сделанной, осталась незамеченной!

Говорят, что такие операции очень затратны, хотя с данным утверждением можно поспорить: наверное, ликвидировать Буданова все же дешевле, чем восстанавливать разрушенные мосты и выплачивать компенсации семьям погибших при терактах.

— Всё относительно. С точки зрения обывательской, обучение специалистов, их подготовка и внедрение, растянутые порою на годы, — это, действительно, очень затратно. В конце концов, агент действует не сам по себе. Это только в фильмах про Джеймса Бонда возможно.

Агент — лишь часть большого коллектива. Самое дорогое в этом деле — человеческие ресурсы, которые нужны на всех направлениях работы спецслужб. И если так посмотреть, то да — это очень дорого. При этом не стоит забывать, что против нас работают спецслужбы не только, да и не столько Украины, сколько чуть ли не всего коллективного Запада. И в таких условиях наши спецы умудряются предотвращать огромное количество терактов.

Рано или поздно возникнет вопрос, что делать с украинскими военными преступниками, которые сбегут за границу. Европа их не выдаст, а приговоры должны приводиться в исполнение. В этом случае формула «мы не такие» не должна действовать, согласны?

— Давайте ответим на этот вопрос, вспомнив судьбу Моссада, который отомстил за олимпийскую сборную Израиля в Мюнхене 1972 года, применяя, в общем-то, террористические методы. Что случилось в итоге? Моссад, да и Израиль как таковой, сами скатились в откровенный терроризм, не гнушаются геноцида. Это, на мой взгляд, очень поучительный пример для нас.

Есть закон. Наш СК завел соответствующие уголовные дела. И есть растущая сила РФ на международной арене, позволяющая требовать выдачи преступников нам. А тот, кто не выдаст, точно, тем самым, даст понять, кто наш враг.

— Физическая ликвидация руководителя имеет смысл исключительно тогда, когда на него завязаны все рычаги управления, — убежден историк, публицист, постоянный эксперт Изборского клуба Александр Дмитриевский.

— Например, если это предводитель иррегулярного повстанческого отряда, где не выстроена управленческая структура. Лишившись руководителя, боевики разбегаются.

Или же с тактической целью это может быть применено в бою в отношении ротного, поднимающего подчиненных в наступление: воспользовавшись минутным замешательством можно организовать контратаку.

Во всех остальных случаях выстроенная управленческая вертикаль изначально предполагает возможность выбытия руководителя из строя по самым разным причинам. Всё это предусматривается, прописываются режимы дублирования функций.

История России знает яркий пример, когда террористы в марте 1881 года убили главу государства. И что это им дало, кроме того, что они оказались на виселице? Да ничего! Народ не восстал, власть сохранилась.

Это самая главная причина, по которой ни республики Донбасса, ни Россия не применяют практику точечных ликвидаций в отношении украинского руководства.

Точечная ликвидация — это операция, требующая тщательного планирования и подготовки людей, которые вне зависимости от результата с очень большой долей вероятности окажутся обречены на долгие годы заточения, а то и на гибель. Скажите: мы настолько богаты, что можем так безжалостно разбрасываться специалистами высшей квалификации? А другим такую работу не поручишь.

И самое главное: любые операции против выстроенной системы управления имеют кратковременный эффект даже в самом лучшем случае.

— Полагаю, отсутствие симметричной ликвидации украинского военного руководства и деятелей ВПК, скорее, говорит об отсутствии у отечественных спецслужб такой возможности, — говорит экс-боец ополчения ЛНР Александр Аверин.

— Далеко не секрет, что наши спецслужбы не имеют на территории Украины соразмерной разведывательной сети и, соответственно, возможности провести диверсию. Конечно, это вызывает сожаление — ликвидация ключевых военных и военно-политических деятелей киевского режима имела бы свой эффект.

А после окончания СВО, если эти деятели окажутся вне пределов Украины, то там возможности российской разведывательной сети гораздо серьезней — достать мерзавцев можно будет и в Европе, и на Востоке, да и в Америке тоже.

Олег Хлобустов: СМЕРШ/ Нужна ли новая контрразведка?

После капитуляции Киева высшие чины бандеровского режима, очевидно, уйдут от наказания за военные преступления. Начальник ГУР Буданов, глава украинского гестапо Малюк, некоторые офицеры генштаба ВСУ – для американских спецслужб очень ценные специалисты. Их будут использовать в подрывной работе против России, как после Второй мировой гитлеровских генералов, самый известный пример – Рейнхард Гелен.

Задача отечественных силовых структур – собрав доказательную базу, добиваться выдачи украинских нацистов. Но столь же важно, отмечает историк разведки, эксперт Фонда национальной и международной безопасности Олег Хлобустов, – формировать мировое общественное мнение, распространяя информацию о преступлениях киевской хунты. Ведь наряду с уголовной есть другие виды ответственности: политическая, моральная, историческая…

А к борьбе с бандеровской агентурой на освобожденных территориях бывшей Украины надо готовиться, в том числе обращаться к послевоенному опыту Министерства госбезопасности СССР.

Как мы оцениваем обстановку на территориях, освобожденных от оккупантов, и целесообразно ли воссоздавать СМЕРШ, что делать с пленёнными нацистами и какое наказание заслуживает Европа – в программе «Среда»: