Классический акт демократии — это группа гопников, голосующая в тёмном парке за справедливое распределение шапки и куртки прохожего. Сам прохожий тоже имеет право принять участие в голосовании, однако если Кирпич, Карась и Сиплый голосуют за передачу шапки Кирпичу, то одинокий голос прохожего, даже честно и со всем уважением учтённый, мало что может тут изменить.

Демократия гопников или, если угодно, диктатура большинства, работает плохо, так она не учитывает разную степень вовлечения голосующих в проблему. Гопникам не так важно, кому достанется шапка прохожего. Прохожему, напротив, это критично важно, и потому сразу после демократической процедуры он идёт в полицию, где пишет заявление об ограблении.

Приведу ещё один классический пример. Допустим, в американской школьной столовой у 97% школьников нет определённых вкусовых предпочтений, а 3% школьников отвергают свинину, так как это некошерный продукт. Демократия большинства говорит, что мнение 3% школьников следует проигнорировать. На практике, однако, эти 97% школьников могут есть курицу или говядину, им без разницы, тогда как 3% школьников будут возмущаться, скандалить и ходить к директору, если увидят на тарелках свинину. Потому-то, как показывает опыт, в США именно эти активные 3% в итоге навязывают свою волю равнодушному меньшинству.

Как видите, и так плохо, и так плохо, причём я даже затрудняюсь сказать, какой из крайних сценариев хуже. Поэтому нормальный демократический процесс подразумевает нечто среднее: общество поступает по воле большинства, однако обоснованные нужды меньшинства при этом учитываются. К примеру, компромисс может быть таким: в школьной столовой продолжают продавать свинину, однако школьники, которым свинина не по нраву, имеют право приносить кошерную еду с собой и сдавать её утром в специально оборудованный для них холодильник.

Попытка очередной раз ограничить видеоигры в России движется у нас сейчас по естественному демократическому процессу. В Госдуме начали громкое обсуждение видеоигр на высоком уровне, то есть не на уровне эпатажных фриков, а на уровне серьёзных политиков, законопроекты которых надёжно превращаются в законы. Для затравки провели опрос в Телеграме. Натолкнулись на два обескураживающих фактора: выяснилось, что игры важны для огромной части нашего общества, и выяснилось, что эта часть общества крайне недовольна даже намёками на попытки лишить её одной из главных радостей в жизни.

Казалось бы, тут законодателям самое время сбавить обороты… но этого не даёт сделать поколенческий разрыв. Законодатели хорошо понимают, что нельзя запрещать людям курить или держать дома собак, так как они выросли в обществе, где курили и держали собак в квартирах. Однако о видеоиграх законодатели старше примерно 45-50 лет имеют довольно смутное представление. Для них это что-то глупое и маловажное, из разряда спиннеров или шлёпанья ногой по луже.

Цитирую забавное (ссылка):

1. …71% проголосовавших выступает за ограждение детей от сюжетов, содержащих насилие и агрессию, «а также навязывания чуждых нам ценностей»…

2. …Он заверил, что к обсуждению законопроекта привлекут родительское сообщество, учителей, экспертов, представителей отрасли, психологов и всех заинтересованных…

Забавно тут вот что. Во-первых, сюжеты, содержащие насилие и агрессию — это 98% классических сюжетов, включая сюжеты воспитательные. Если мы откроем программу по школьной литературе, то мы увидим, что там чуть ли не с первого класса агрессор на агрессоре сидит и агрессора мутузит. «Робинзон Крузо», «Приключения Тома Сойера», «Руслан и Людмила»…

Даже в Лунтике, даже в Смешариках, даже в Маше и Медведе, не к ночи будь помянуты, полно насилия. Насилие — важная часть реального мира, важная часть русской культуры и важная часть воспитания. Напомню, что Онегин, Раскольников и Герасим — убийцы.

Поэтому бороться против вообще любого насилия в видеоиграх — идея очень странная. Это что-то на уровне борьбы с «домогательствами» на Западе, когда домогательством называют реплику «отлично выглядите сегодня». Полагаю, депутаты имеют в виду борьбу с чрезмерным насилием, как в Доке 2, где можно наматывать кишки по 10 минут. В противном случае им пришлось бы запрещать «Танки» и «Смуту», а это в их планы явно не входит.

Теперь посмотрите на список тех, кого обещают привлечь к обсуждению законопроекта: «родительское сообщество, учителей, экспертов, представителей отрасли, психологов и всех заинтересованных».

Вернувшись к примеру с гопниками в парке, это обещание можно перефразировать так: «к обсуждению справедливого перераспределения куртки и шапки прохожего привлекут Кирпича, Карася, Хромосому, Лысого, Сиплого, Кастета и всех заинтересованных». Да, формально прохожий попадает под категорию «всех заинтересованных», очень даже. Но, может быть, всё же стоило привлечь для обсуждения в первую очередь именно его? Примерно так:


Почему про игроков даже не вспомнили, как будто мы какая-то шутка для депутатов, понятно. Ещё раз: это поколенческий разрыв. Старшее поколение законодателей с компьютером «на вы», поэтому для них компьютерные игры — это мельтешащие нарисованные человечки, на которых внуки тратят время, вместо того чтобы почитать книжку или пойти повисеть на турнике. Про взрослых игроков депутаты даже не вспомнили, потому что у взрослых (по мнению депутатов) другие игры — выпить пива, сходить в баню, сыграть в нарды или домино. Посмотреть по телевизору «Бригаду» или «Битву экстрасенсов»…

Неудивительно, что русские игроки пришли в ярость от такого бесцеремонного вмешательства в их жизнь. Цитирую, например (ссылка):


Несложно подсчитать, что автору реплики сейчас примерно 34 года. А старшим депутатам, которые принимают реальные решения, как правило, 50-70 лет…

Конечно, депутаты обращаются за консультациями к экспертам. Депутаты слабо разбираются в современных технологиях, но они отнюдь не дураки, как думают потребители мусорного контента из вражеских соцсетей. Однако тут вылезает новая проблема: в роли экспертов выступают придворные игроделы, которые близко общаются с властью, а это слишком уж увлечённые люди. Им кажутся абсолютно нормальными идеи типа таких: «а давайте запретим все иностранные игры, чтобы игроки массово перешли в наш замечательный ура-патриотический проект». Понятно, что носители таких идей видят жизнь несколько не в фокусе, а экспертные отчёты они выдают депутатам ещё более оторванные от реальности: «дескать да, запрещайте всё подряд, народ вам только рукоплескать будет».

Осторожно предположу, что дальше всё у нас пойдёт по стандартной демократической процедуре. Депутаты осознают, что засунули кочергу в осиное гнездо, и что возмущённый гул исходит на этот раз не от кучки вечно недовольных иноагентов, а от огромного слоя нормальных, зачастую даже патриотично настроенных россиян. И так как реальной необходимости делать электорату больно в разбираемом случае нет, депутаты аккуратно включат задний ход: скорректируют свои планы таким образом, чтобы отдавить игрокам самый минимум мозолей.

Что же касается идеи ограничить и отрегулировать видеоигры, то я… её поддерживаю: по тем же причинам, по которым я поддерживаю, например, ограничения на уличное насилие. Вопрос только в том, к соблюдению каких конкретно правил следует принудить игровую индустрию. Подозреваю, что тут моё мнение с мнением значительной части русского игропрома разойдётся принципиально.

Олег Макаренко