Сегодня невозможно представить глобальную экономическую систему и систему международных отношений в целом без одной из самых активно и успешно развивающихся стран — Китайской Народной Республики.

Поэтому внимание к деятельности Китая в различных регионах мира вызывает особый интерес, который в США, осознавших для себя со стороны Пекина реальную угрозу своей прежней гегемонии, уже давно сменился ревностным отношением и даже объявлением КНР своим основным геополитическим противником.

Африканский континент, до середины ХХ века бывший «вотчиной» европейских колониальных держав, а затем ставший ареной геополитического противостояния США и СССР, сегодня все в большей степени превращается в поле противоборства Вашингтона со своими геополитическими соперниками, причем не только с Россией, но и с Китаем.

В настоящее время Африканский континент является одним из приоритетных направлений внешнеполитической стратегии КНР. Занимая одно из лидирующих мест в мире, Китай активно развивает всесторонние отношения со странами Африки в рамках созданного в 2000 году Форума китайско-африканского сотрудничества (ФСКА), проходящего в формате саммитов с участием глав государств (раз в три года поочередно в Китае и в странах Африки), где каждый раз Китай подводит итоги сотрудничества за прошедшие три года и объявляет новую программу сотрудничества с Африкой.

Внимание Китая к Африке объясняется не только как к богатейшему источнику природных ресурсов (там находятся 90% мировых запасов кобальта, 90% платины, 50% золота, 98% хрома, 64% марганца, более 30% урана), но и растущим политическим весом региона на мировой арене.

В отличие от США и европейских государств Китай никогда не увязывал экономические и политические вопросы, с демонстративным безразличием относясь всегда к тому, соблюдает или нет тот или иной африканский лидер права человека, соответствует ли его режим западным демократическим стандартам или не соответствует. Это немало способствовало финансово-экономической экспансии Китая в Африке. Для Пекина всегда было главным, чтобы сотрудничество было выгодно Китаю – не сейчас, так в перспективе.

Отсюда можно привести множество примеров сотрудничества Пекина с целым рядом революционных в недавнем прошлом режимов и движений в Тропической Африке. Например, с Жонаш Савимби — лидером повстанческой организации УНИТА в Анголе, Робертом Мугабе в Зимбабве, Джулиусом Ньерере в Танзании, которому в 1960-х гг. китайские военные инструкторы подготавливали партизан и военных специалистов для целого ряда повстанческих организаций и национальных армий африканских государств.

При этом нельзя забывать, что именно постройкой ТАНЗАМа (Танзамской железной дороги, соединившей столицу Танзании — Дар-эс-Салам с местечком в Замбии по названием «Новая Кабилимубоси») Китай стал игроком в «Большой игре 2.0″ — борьбе за «Чёрный континент», а Танзания стала для Китая «окном» в Африку.

Сегодня на смену идеологическому противоборству в Африке пришла экономическая конкуренция. Теперь Китай конкурирует на «Черном континенте» с США, причем весьма успешно, превратившись в ключевого инвестора в Африке, а сам характер китайского инвестирования свидетельствует о том, что оно уже переросло рамки какой-то централизованной программы. В последние десятилетия в Африку вкладываются не только государство и крупные китайские компании, но и множество средних и мелких компаний, чьи услуги востребованы, так как рынок Африканского континента очень перспективен.

На сегодняшний день китайские инвестиции в экономику африканских стран исчисляются десятками миллиардов долларов, и каждый год их обороты только нарастают, хотя подсчитать точный объем китайских вложений в Африку сегодня не могут даже специалисты китайского правительства. Во многом это объясняется тем, что многие предприниматели инвестируют свои средства в обход государства, в том числе и через офшорные зоны.

КНР поддерживает на сегодняшний момент дипломатические отношения с 53 африканскими государствами (лишь Свазиленд «сохраняет верность» Тайваню), при этом руководство КНР неуклонно продолжает наращивать интенсивность политических контактов со своими африканскими коллегами на различных уровнях.

Конечно, важными составляющими китайской внешней политики в Африке остаются торгово-инвестиционное, культурное и научное сотрудничество, а также многочисленные программы помощи, включающие в себя списание долгов, техническое и гуманитарное сотрудничество, обучение персонала и другие аспекты.

Весьма важным для Китая, да и для самих африканских государств, в последние годы приобрела китайская инициатива “Один пояс, один путь” (ОПОП), ставшая основным направлением внешней политики КНР последних лет. Присоединение к этому китайскому проекту может обеспечить не только приток финансовых ресурсов в Африку, но и дать возможность использовать эти ресурсы для достижения целей устойчивого развития африканского региона в будущем.

Сегодня 37 африканских государств связаны соглашениями по ОПОП, часть из которых уже успела крупно задолжать Поднебесной, что стало активно использоваться Вашингтоном и его западными союзниками для раскручивания антикитайской компании по дискредитации деятельности Пекина на «Черном континенте» и, в особенности, ОПОП.

В частности, учитывая наличие у ряда африканских стран накопившихся значительных долгов перед Китаем, Вашингтон предлагает им различные схемы «избавления от выплат долгов», убеждая, что «если не будете сотрудничать с китайцами, то мы не потребуем у вас ваших долгов», и что ОПОП якобы уже не популярен. При этом США исходят из того, что если 20-30 африканских стран откажутся от сотрудничества с Китаем, то для Пекина смысл инвестировать в этот континент уже пропадет.

В результате указанных «усилий» Вашингтона сегодня весьма значительные проблемы для продвижения проекта ОПОП стали происходить в Кении в связи с проектом железной дороги Момбаса–Найроби (Kenya’s Standard Gauge Railway, SGR), которое уже обошлось в 3,2 млрд долл. Этот проект – важный элемент африканской части глобального проекта ОПОП и 18 июня на саммите Китай–Африка Си Цзиньпин подчеркнул важность перевозок по ней в период коронавируса. Однако уже 23 июня Апелляционный суд Кении вынес решение о признании контракта на строительство железной дороги незаконным.

Помимо финансово-экономического сотрудничества, Пекин в последние годы активизировал и свои военные связи с Африканским континентом. В 2017 году в Джибути появилась первая китайская военно-морская база за рубежом. Но там же располагается крупнейшая в Африке военная база США «Форт Лемонье» с 5 тысячами военнослужащих. Главная ценность Джибути – её геостратегическое положение, поэтому там размещены не только китайские и американские военнослужащие, но также французские, итальянские, японские, испанские, немецкие, саудовские.

Китайская военная база – самая крупная (10 тысяч военнослужащих) из них, и ее появление обусловлено потребностью Китая в защите транспортировки нефти и других важных природных ресурсов из Африки и стран Ближнего Востока. США выступали против строительства этой китайской базы, но предотвратить это им не удалось, теперь между державами регулярно случаются инциденты. Последний из них произошёл в середине июня.

Уже давно ходят слухи о строительстве еще одной китайской военной базы рядом с портом Уолфиш-Бей в Намибии, хотя официально Пекин не подтверждает их. Намибия наряду с Джибути также имеет ключевое значение для КНР, так как здесь находятся урановые шахты, на которых трудятся китайские рабочие, а крупные поставки радиоактивного топлива из Намибии питают атомную промышленность Поднебесной, стремящейся избавиться от угольной зависимости. Поэтому Вашингтон весьма активно стремится ограничить дальнейшее укрепление военных позиций Пекина в Африке.

Активность Китая в Африке внимательно и весьма ревностно отслеживается в США. В декабре 2018 года бывший советник американского президента Трампа по национальной безопасности Джон Болтон особо подчеркнул китайскую угрозу Африке, а Вашингтоном стала активно разрабатываться стратегия США по противодействию КНР на Африканском континенте. Во многом именно «китайская угроза» привела Вашингтон к созданию в 2008 году Африканского командования вооруженных сил США (АФРИКОМ).

Хотя формально командование создавалось для противодействия терроризму в регионе Сахара — Сахель и в дельте Нигера, на самом деле всем понятно, что его появление в большей степени было обусловлено соперничеством с Китаем, особенно на фоне того, что экономическую конкуренцию в Африке США уже проиграли: объемы китайских инвестиций в несколько раз превосходят американские.

Почему Вашингтону не остановить Китай

Тот факт, что еще десять лет назад семейство Рокфеллеров обсуждало возможность той реальности, в которой мы сегодня живем, а Билл Гейтс незадолго до начала глобальной пандемии, проводил компьютерную симуляцию подобного события, свидетельствует о том, что новая коронавирусная инфекция едва ли появилась в нашей жизни случайно.

Если это и правда так, то одной своей цели Запад уже добился — количество обанкротившихся в США компаний продолжает расти как снежный ком, в то время как всего за два весенних месяца эпидемии крупнейшие олигархические семейства Америки добавили в свою копилку свыше 433 миллиардов долларов.

Другими словами, перераспределение капитала на Западе идет сегодня полным ходом. Однако Китай смог успешно избежать «коронавирусного капкана» путем установления полного и тотального карантина сначала в городе Ухане с населением в 11 миллионов человек, а затем и во всей провинции Хубэй, где проживает свыше 60 миллионов человек.

Таким образом, пока весь остальной мир продолжал сражаться с медицинским кризисом, Китай смог быстро его преодолеть и оперативно возобновить свою экономическую активность.

Казалось бы, куда Пекин мог вкладывать деньги, когда все остальные экономики мира продолжали простаивать?

Дело в том, что в Поднебесной не придерживаются навязываемых Западом неолиберальных взглядов, согласно которым субсидии — это что-то, чего следует активно избегать. Напротив, Пекин начал вкладывать деньги в менее развитые западные регионы страны, превратив вертикальный рост в рост горизонтальный, способствующий улучшению благосостояния населения страны.

Именно по этой причине, пока эксперты прогнозируют глобальное снижение роста ВВП, к концу года китайская экономика может показать «скромные» 6% прироста валового внутреннего продукта за год.

В этой связи необходимо понимать, что попытки Вашингтона продемонстрировать всему миру экономическую войну с Китаем — это не более чем пропагандистская акция, поскольку США не могут не потреблять китайские продукты, потому что никакой другой экономической активности кроме потребления в Соединенных Штатах уже не осталось.

Вашингтон отчаянно пытается цепляться за попытки предотвратить возобновление полномасштабных экономических связей между Россией и Китаем с одной стороны и Европой с другой. Перерезание данных связей, которые существовали на протяжении многих сотен лет, было главной целью так называемой «холодной войны». Но никакие происки западных спецслужб не могут обратить вспять естественный порядок вещей, диктуемый экономическими реалиями.

Англо-саксонские политические теоретики не раз обращали внимание своих элит на то, что на территории Евразии сосредоточено 2/3 всех легкодобываемых природных ресурсов, чем и были продиктованы попытки разобщить жителей континента различными кознями.

Однако сегодня стремительное развитие китайской криптовалюты, устойчивой к внешнему вмешательству и санкциям, грозится положить конец не только доминированию доллара на мировых финансовых рынках, но и попыткам США и дальше диктовать свою волю жителям Евразийского континента.

Питер Кёниг, политолог, экономист (ФРГ)