В них нет «среднего» класса в европейском, североамериканском или даже советском варианте. Дело в том, что эти страны на протяжение 150 лет играли для США роль современного Китая и Юго-Восточной Азии. То есть были источником дешевой рабочей силы и сырья (недаром одним из главных «игроков» на местном уровне была американская компания Юнайтед Фрут). Соответственно, структура общества строилась следующим образом.
- Наверху — небольшая группа олигархов, которая имела долю от проектов с США. Это крупные землевладельцы, банкиры, олигархи при многочисленных диктатурах. Их — 1.5-2%, не больше
- В середине — обслуга олигархов. Это их многочисленные потомки, врачи, архитекторы, профессора и учителя, художники и музыканты.
- И, конечно, офицеры, которые обеспечивали «закон и порядок». Их не больше 10% и жили они куда лучше, чем люди аналогичных профессий в Европе. Во всяком случае, в 50-е годы профессор из Буэнос-Айреса легко мог регулярно ездить в Париж, а вот профессор Сорбонны в Аргентину… Были проблемы
А вот всё остальное — это рабочая сила. Дешевая. Быдло. Живет на копейки, не имеет образования. И иметь не должно, поскольку его задача — не просто быть рабочей силой, но и поддерживать высокую конкуренцию. При этом «верхние» классы могли создавать иллюзии красивой жизни, «свободы» и «демократии», но «внизу» было то, что в таких случаях и бывает: безработица, наркомания и бандитизм. И менять это никто не собирался.
Проблемы начались в середине ХХ века, когда разрушение колониальных систем открыло для США рынки труда Африки и Азии. И в результате резко ослабился приток инвестиций в экономики латиноамериканских государств. Это существенно усилило социальную напряженность и местные элиты начали разбираться, что с этим делать…
Выходов было два:
- либо жесткая правая диктатура (которая для континента с такой специфической социальной структурой вообще была нормой), которая, в том числе, нагибает собственных олигархов, чтобы они вывезенные за 100 с лишним лет деньги вкладывали в собственную экономику,
- либо сильные левые режимы, которые занимаются примерно тем же, но только с упором на перераспределение активов через бюджет.
У первых в качестве базы поддержки выступают предприниматели и военные, для которых сохранение собственности вопрос принципиальный,
У вторых — «охлос», который как раз противопоставляется крупным собственникам, как олигархического, так и более мелкого масштаба.
И у тех, и у других должна быть сильная поддержка силовых структур, у первых — традиционных, у вторых — в которых произошла замена «старых» офицерских кадров на новые, взятые «из народа». Поскольку уровень жизни офицеров в Латинской Америке сильно выше среднего, они будут защищать систему, иначе просто с должностью придется распрощаться.
Как полагается, под каждую модель есть теоретики и практики. Первые, разумеется, из привилегированных слоев общества (тот же Че Гевара был врачом и сыном архитектора), вторые — как придется. Но моделей всего две. Любые попытки построить формальную парламентскую демократию могут произойти только после довольно длительного периода правления в рамках той или иной модели, при которой все альтернативные силы выкидываются из политической элиты, в том числе и, подчас, физически.
Обращаю внимание, социалистическая риторика, обычно, не реализуется на практике, даже в случае прихода соответствующих групп к власти (семья Ортега в Никарагуа). Причина понятна: вся государственная инфраструктура находится в руках очень устоявшейся (как минимум за 150 лет) группы лиц, и хотя кое-что национализировать можно (в основном, у олигархов, тесно связанных с США), но в целом провести национализацию означает полностью разрушить государственную инфраструктуру. На что мало кто готов.
Собственно, пример есть только один, это Куба. Но там и не было особой государственной инфраструктуры, да и помощь СССР сыграла свою роль (и глупость США, которые «перегнули палку» из страха перед тем же СССР). Все остальные страны четко укладываются в описанные две модели. И обе они в принципе не предполагают строительство социализма. Собственно, это просто и невозможно, поскольку лишить «обслугу» собственности это значит получить колоссальную группу для саботажа и вредительства, а заменить ее просто некем: образованного «среднего» класса в странах Латинской Америки просто нет.
Это Чавесу еще повезло: за счет нефтяных доходов он сумел провести практически полную замену офицерского корпуса в армии и спецслужбах. А вот Сальвадор Альенде в Чили, который попытался провести последовательные социалистические реформы (в конце 60-х — начале 70-х это были вполне успешные и даже побеждающие идеи), получил по полной: его поддерживал народ и возненавидел весь «верхний» класс. Поэтому и был сделан переворот: любые выборы Альенде бы выиграл, а последовательная работа могла привести к тому, что он вырастил бы специалистов из тех групп населения, которые не были «вписаны» в государственную элиту последние лет сто.
Но вот дальше начинаются проблемы: любые перераспределительные системы требуют всё новых и новых ресурсов. Чавес попытался решить проблему с фавелами и начал строить в городах дешевое жилье. На первом этапе это сильно увеличило его поддержку в народе, но все эти дома стоят денег и поддержка их инфраструктуры тоже. То есть, денег нужно все больше. А на финансовых потоках, как понятно, садятся «уважаемые» люди, прежде всего из «старых» элит. Которым глубоко наплевать, кто формально стоит у власти, но которым очень не хочется ссориться с США.
США не очень нравится ситуация проникновения России и Китая в Латинскую Америку (особенно после прихода Трампа) и они активизируют против этого всю «старую» элиту (то есть, как раз, обслугу прежних олигархов). Механизм у них для этого простейший: обвинения в наркоторговле. Любая бизнес-активность в Латинской Америке так или иначе касается наркокартелей (избежать этого просто невозможно, тем более, что их плотно опекают спецслужбы США, которые существенную часть их прибыли используют для финансирования собственных операций), значит любой более или менее успешный и богатый человек из этого региона может стать жертвой санкции США. А в их суде, как понятно, шансов у «чужих» людей нет никаких.
Это означает, что любые диктаторские режимы в Латинской Америке (а особенно, которые начинают заигрывать с Россией и Китаем) сильно ограничены во времени. Если только они не зачищают полностью местные элиты, как это было сделано на Кубе. Если нет — они вынуждены начать соблюдать «правила игры» (Никарагуа!) или же начать достаточно бессмысленную войну против собственной элиты и США, которые выступают единым фронтом. Пусть со стороны национальных элит это частично вынужденная политика.
Теоретически, мы так тоже можем себя вести. Например, жестко обвинять всех проамериканских политиков в странах Средней Азии в торговле наркотиками. Скажете, у нас нет для этого оснований? Ну, а у США, положа руку на сердце, они всегда есть? Победителей не судят, а право сильного никто не отменял. Но мы так не делаем. Почему-то…
А вот США делают и по этой причине (с учетом 100 лет истории, которая впрочем, у нас в Средней Азии тоже есть) победить их в Латинской Америке практически невозможно. Впрочем, если мы с Китаем в этом месте будем выступать единым фронтом (а в идеале — и Индию подтащить, с БРИКС уже не получится, Бразилию США уже подмяли по тому же сценарию), то шансы спасти законного президента Мадуро есть.
Другое дело, что долго ему все равно не удержаться: проводить реальные реформы, то есть строить фабрики и заводы и создавать социалистическую экономику, довольно поздно. Хотя, возможно, какой-то смысл в этом есть (при условии, конечно, что это не будут пустые вложения в умирающую страну, как это произошло с последним кредитом Украине). Но в целом, это очень серьезная проблема, которая требует готовить кадры, причем не для одного предприятия, а для целых отраслей. Понимая при этом, что действующие владельцы и менеджеры таких предприятий или импортеров соответствующей продукции, будут активно мешать и сопротивляться. Вплоть, с учетом местных традиций, до крупных терактов и террора в отношение строителей и работников.
А для США это место принципиальное. Кубу они локализовать сумели. А вот если потеряют Венесуэлу… Мало не покажется, следующей может стать Перу или даже Бразилия. И допустить этого они никак не могут. Нет, в условиях мирового экономического обвала всё может измениться, но до этого еще нужно дожить. А потому, как мне кажется, логика должна быть такой: Китай и Россия должны сделать все, чтобы Мадуро дотянул до этого обвала (то есть, фактически, до конца своего президентского срока). А США, в свою очередь, должны всё сделать, чтобы этого ни в коем случае не произошло!
Вот и будем смотреть, как это все будет происходить на практике. Источник
Давос 2019: защита от бедности
Одной из главных тем очередного мероприятия в Давосе была борьба с бедностью. Тема эта актуальная, её много лет все обсуждают. Но, как понятно, самые богатые люди относились к ней с лёгкой иронией и скепсисом – все такие умные, отбирать у нас наши деньги, а нам это не нравится. Но поскольку последнюю пару лет ситуация в мире становится критической – что хорошо видно по Соединённым Штатам Америки, где президентом стал Трамп; по Великобритании, где вообще не понятно, что делать; даже по Германии, где все понимают, что наступил двух-трёхлетний период межвременья, после которого тоже всё будет не очень хорошо; в этой ситуации всполошились даже самые богатые, те которые собираются в Давосах.
В общем, они таки стали размышлять на тему о том, что делать. Нужно отметить, что бОльшая часть рецептов, которые они сочинили, особого смысла не имеют по простой и, главное, объективной причине. Дело в
том, что, как полагается в соответствии с законами пропаганды и пиара, все богатые создали свои собственные организации, которые официально, реже – практически, поддерживают бедных; задача которых состояла в том, чтобы
поддерживать бедных так, чтобы это не нанесло урон богатым. Этих организаций стало так много и они насочиняли так много разных рецептов, смысл которых, в общем, имитация кипучей деятельности, чтобы, не дай Бог, результата не было. И, собственно, их рецепты и обсуждаются.
Обсуждать их, конечно, можно долго, только смысла в этом никакого нет. В общем, «скушно, няня», — как говорила пушкинская Татьяна не то в самом «Евгении Онегине», не то в многочисленных переложениях.
По этой причине сама по себе тема борьбы с бедностью приобретает чрезвычайно специфический оттенок. Уже все поняли, что этой темой надо заниматься всерьёз вместе с тем, никто этим заниматься не готов. Потому что большая часть институциональной инфраструктуры, существующей для решения этой проблемы, в реальности создана для того чтобы её забалтывать. По этой причине имеет смысл несколько слов сказать об этой проблеме. В чём она состоит? Дело в том, что проблема борьбы с бедностью носит не индивидуальный характер. То есть дело не в том (точнее, не только в том), что есть отдельные жадные капиталисты, или что все капиталисты жадные. Они, безусловно, жадные. Но базовая проблема сегодня в другом, в том, что эта проблема носит системный институциональный характер.
Мы не будем сейчас говорить о том, что целью капитализма является зарабатывание денег. Поскольку, теоретически можно создать такую систему, которая позволяет зарабатывать деньги так, чтобы не могло происходить накопление лишних ресурсов в крайне ограниченном числе рук. Но давайте посмотрим на ту модель экономического роста, которая действует в последние сорок лет -– с 1981-го года, а придумана она была еще раньше, в 1913-м году, когда появилась Федеральная Резервная Система США, и усилилась в 44-м году, с принятием Бреттон-Вудской системы. Это модель стимулирования экономики через эмиссию доллара, которая вводится в экономику через финансовую, банковскую систему.
Что это означает? Это означает, что будущие доходы, будущие активы, которые надо перераспределять между всеми людьми, вбрасываются в экономику через финансовую систему, финансовые институты. Отметим, что финансовые институты свою задачу решали, в том смысле, что действительно имело место улучшение жизненного уровня населения, и появился средний класс с 81-го года. Но эти институты всё-таки прежде всего решали свои задачи. И они не могли их не решать, потому что любой институт прежде всего размышляет о своей инфраструктуре, о своих сотрудниках, о тех задачах, которые перед ними стоят. В результате, большую часть образующейся таким образом эмиссионной прибыли получал как раз финансовый сектор.
Перераспределение денег от богатых к бедным, которое отмечалось всеми экспертами, шло следующим образом. В странах «золотого миллиарда» — то есть в тех странах, где сделали средний класс, абсолютные доходы этого среднего класса не росли. А вот их уровень жизни улучшался, с формальной точки зрения, поскольку они получали больше благ. Но это делалось это за счёт роста своего личного долга. С точки зрения чисто бухгалтерской, на самом деле, они ничего не получали. А бенефициары финансовых институтов увеличивали свои богатства не только абсолютно в цифрах, но и относительно - то есть получали всё большую и большую долю богатств, которые создавала мировая экономика.
Что касается стран, в которых не было среднего класса, то их абсолютные доходы не росли, а относительные сокращались.
В результате кризиса система стимулирования экономики (то есть создание разного рода благ; или, как принято говорить в российским интернете, ништяков), за счёт эмиссии работать перестала. То есть новая эмиссия к увеличению ништяков для народа больше не приводит. А поскольку долги среднего класса никуда не делись, стал падать уровень его жизни.
Средний класс стал возмущаться. Собственно, это и отметили в Давосе. Все прекрасно понимают, что возмущение бедных людей в какой-нибудь Индии, Венесуэле или ещё где-нибудь роли не играет. Но исчезает средний класс и в США, и в Западной Европе, и в других странах «золотого миллиарда». В этой ситуации сильные мира сего (то есть, как мы знаем, сегодня – финансисты) оказались в крайне тяжёлом положении. Почему? Им надо, если они хотят сохранить власть (а их власть уже покачнулась, что видно по Трампу и по Брекзиту, и даже по российской ситуации, где имеет место схватка между патриотическими элитами и либеральными, то есть финансовыми), что-то делать с проблемой.
Они должны предъявить новую модель роста. Если они этого не сделают, они будут в крайне тяжёлом положении, потому что средний класс поднимется против них и, в рамках либеральной политической модели западных стран, может нанести им очень серьёзный урон. Что им делать в этой ситуации?
Теоретически у них есть два варианта: либо придумать новую модель, либо же они должны отказаться от либеральной демократии в западных странах — то есть перейти, условно говоря, к фашистской диктатуре. Теоретически это возможно, но крайне опасно, потому что люди к этому не готовы психологически. Конечно, их немножко готовят. Собственно, вся эта пропаганда толерантности и всего остального -– это как раз способ раскачать традиционные ценности, под который очень легко можно ввести фашистский режим как институт защиты меньшинств. Но проблема состоит в том, что для этого нужна очень мощная организация, а финансисты напрямую не контролируют силовые структуры. Мы это видим в Соединённых Штатах Америки. Это их главная проблема; они не знают, как с этим быть.
Второй вариант –- это придумать эту самую альтернативную модель экономического роста. Я склонен считать, что обсуждения этого в Давосе были (если говорить о закрытых обсуждениях)… Открытые обсуждения –- они под этим искали паллиативы, как можно оттянуть переходный период хотя бы лет на пять-шесть, чтобы можно было победить Трампа, снести Путина и обеспечить политическую преемственность в Западной Европ, хотя бы найти человека, который мог бы заменить Меркель и так далее.
При этом они должны в кулуарах искать экономическую модель. Если ее не найти, то в этом случае они должны взять под контроль (что тоже не так-то просто) хотя бы часть силовых структур. Я напомню, что тот же Гитлер смог взять власть в свои руки только благодаря тому, что у него были силовые структуры в виде штурмовиков. Если бы их не было, не получилось бы у Гитлера взять власть, потому что он не контролировал ни полицию, ни армию в Германии.
Это реальная проблема, которая должна была обсуждаться в Давосе. Но мы сегодня должны понимать, что решить проблему бедности на уровне существующей модели невозможно, потому что невозможно заставить институты поделиться своей прибылью. Это примерно то же самое, что предложить человека: пожертвуй, пожалуйста, бедным свою левую руку или правую ногу. Он будет готов работать двумя руками и двумя ногами на поддержку бедных, но пожертвовать рукой вряд ли согласится.
Точно так же финансовые, банковские институты готовы делать всё для поддержки бедных, но при этом они будут забирать всё большую и большую долю создаваемых в экономике активов, просто для того чтобы поддержать сам факт своего существования, поскольку избыточного продукта больше нет.
Ну а в заключение можно отметить, что отказаться от модели доминирования банков можно только в том случае, если сменить у общества базовую ценностную модель. Это предлагает и «Красный» глобальной проект, и Иудейский, и Исламский, и Православный. Разумеется, можно и нужно адаптировать их экономические модели и именно их и имеет смысл обсуждать. А не то, как можно попытаться перераспределить богатства в рамках проекта «Западного» который доминирует сейчас. Поскольку он всё равно все перераспределит в пользу банкиров. Источник
