Призрак Гасана в Европе

По Центральной Европе прокатилась волна мигрантов, стремящихся достичь благословенных скандинавских стран и Германии, где якобы готовы любому предоставить статус беженца, а также начать платить пособие. Немецкие миграционные чиновники пугают, что до конца года в страну может приехать аж миллион человек, однако венгерские власти, оказавшиеся на «переднем краю» схватки ЕС с беженцами, утверждают, что поток ослабевает. Новое переселение народов, как помпезно называют новое явление, заканчивается.

Скорее всего, мигранты не хуже властей европейских стран понимают, что не стоит рисковать остаться совсем без крыши над головой в холодной Европе, рискуя замерзнуть или, с учетом особенностей европейской зимы, промокнуть под холодным зимним дождем и получить воспаление легких.

Таким образом, становится понятно, что мигрантская угроза, скорее всего, оказалась переоценена. Но это, впрочем, не значит, что не надо устраивать тех, кто уже попал в Евросоюз, или принимать все меры к тому, чтобы в следующем году весной новые толпы не устремились через Средиземное море в Италию и Грецию, а оттуда в гостеприимные Германию и Швецию. Однако для того, чтобы начать какую-то серьезную работу по подготовке к новой миграционной волне, надо разобраться с тем наследством, которое оставляет первая.

Для начала, это психологическая травма. Она касается всех центральноевропейских постсоциалистических государств: начиная в восточной части Германии (бывшая ГДР) и заканчивая Польшей, Румынией и Словакией. После завершения Второй мировой войны, массовых депортаций немцев и так называемых «обменов» населением при перекройке границ эти страны оказались классическими государствами-нациями, которые были идеалом политикам начала двадцатого века. Пока СССР долгие годы жил как многонациональная империя, а западноевропейские страны мучительно прощались со своими колониями, получая кровавую прививку толерантности, восточно- и центральноевропейские страны не общались почти даже между собой.

Потом, правда, Варшавский блок распался, доминирование СССР завершилось, так называемая Вишеградская четверка (Венгрия, Польша, Словакия и Чехия) вступили в НАТО и ЕС. Но оставались такими же самоизолированными от внешнего мира. В Польше единственными многочисленными иностранцами традиционно все последние два десятилетия были украинцы.

Чехам повезло чуть больше — им в наследство от советской дружбы с коммунистическим Вьетнамом достались десятки тысяч вьетнамцев. Словаки в качестве иностранцев видели только тех же чехов и цыган.

Венгры вообще с иностранцами почти не сталкивались — причиной тому был язык, который не понимают не только славяно-, тюрко- или германоговорящие соседи, но даже и представители других финноугорских народов.

И вот все эти уютно устроившиеся в своих мирках народы неожиданно столкнулись с угрозой приезда сотен чужаков. Столкнулись и испугались. При том, что пока Германия и Еврокомиссия требуют от десятимиллионной Чехии принять всего чуть более полутора тысяч просителей политического убежища.



Во время мигрантского кризиса впервые на митингах в Праге появились виселицы. Вообще-то это традиционный элемент чешской митинговой культуры, но его не было как минимум с 1989 года, когда «вздернуть» предлагалось коммунистические власти. Теперь же — то ли беженцев из Сирии, Ирака и Афганистана, то ли сами чешские власти, которые недостаточно активно, по мнению местных шовинистов, защищают чехов от «соседа Хасана». С нового года именно так должны звать главного персонажа социальной рекламы, которую собирается запустить правительство Чехии в целях «повышения толерантности» в обществе.

Между тем истерия по поводу мигрантов только нарастает - каждый день в течение двух месяцев появлялись новые сообщения, ни одна газета не могла выйти хотя бы без одного материала про мигрантов. Уже не только взрослые обсуждают, нужны ли чехам такие соседи, но и дети начинают «играть» в мигрантов, по-своему осмысливая серьезные взрослые разговоры.

В советском детстве в СССР был распространен такой стишок: «Дети в подвале играли в гестапо, зверски замучен сантехник Потапов». А в современной Чехии сегодня иногда начинает казаться, что недалеко до того, чтобы что-то подобное воплотилось в жизнь, но уже в связи с мигрантами (по-чешски «упирхликами» - то есть сбежавшими, от слова «упорхнуть»), потому что дети играют в страшных беженцев-арабов, которые приедут и отрежут тебе голову.

Разумеется, как и в любом обществе, немало и здравых сил, которые пытаются остановить общественную истерику. Чешские ученые в открытых письмах требуют, чтобы СМИ и власти не делали популистских заявлений, а обращались к настоящим специалистам по вопросам, связанным с мигрантами. Университеты предлагают студентам сирийских вузов бесплатно получить общежитие и продолжить свое обучение в Чехии. Чешские власти отдельным семьям беженцев с детьми, страдающими тяжелыми заболеваниями, предлагают остаться на лечение, получить жилье и вид на жительство.

Но в целом чешское общество, так же как венгерское или словацкое (те вообще отказываются принимать мигрантов по каким-либо квотам и просят, чтобы им прислали одних только христиан), остается максимально недоброжелательно к беженцам. Происходит это, конечно, не по тому, что жители постсоциалистических стран — злобные националисты. Причины в области образования и отсутствии желания знакомиться с окружающим миром. Но иностранцам-мусульманам, которых в Чехии менее 1%, от этого не легче.

Источник