Скорее всего, мигранты не хуже властей европейских стран понимают, что не стоит рисковать остаться совсем без крыши над головой в холодной Европе, рискуя замерзнуть или, с учетом особенностей европейской зимы, промокнуть под холодным зимним дождем и получить воспаление легких.
Таким образом, становится понятно, что мигрантская угроза, скорее всего, оказалась переоценена. Но это, впрочем, не значит, что не надо устраивать тех, кто уже попал в Евросоюз, или принимать все меры к тому, чтобы в следующем году весной новые толпы не устремились через Средиземное море в Италию и Грецию, а оттуда в гостеприимные Германию и Швецию. Однако для того, чтобы начать какую-то серьезную работу по подготовке к новой миграционной волне, надо разобраться с тем наследством, которое оставляет первая.
Для начала, это психологическая травма. Она касается всех центральноевропейских постсоциалистических государств: начиная в восточной части Германии (бывшая ГДР) и заканчивая Польшей, Румынией и Словакией. После завершения Второй мировой войны, массовых депортаций немцев и так называемых «обменов» населением при перекройке границ эти страны оказались классическими государствами-нациями, которые были идеалом политикам начала двадцатого века. Пока СССР долгие годы жил как многонациональная империя, а западноевропейские страны мучительно прощались со своими колониями, получая кровавую прививку толерантности, восточно- и центральноевропейские страны не общались почти даже между собой.
Потом, правда, Варшавский блок распался, доминирование СССР завершилось, так называемая Вишеградская четверка (Венгрия, Польша, Словакия и Чехия) вступили в НАТО и ЕС. Но оставались такими же самоизолированными от внешнего мира. В Польше единственными многочисленными иностранцами традиционно все последние два десятилетия были украинцы.
Чехам повезло чуть больше — им в наследство от советской дружбы с коммунистическим Вьетнамом достались десятки тысяч вьетнамцев. Словаки в качестве иностранцев видели только тех же чехов и цыган.
Венгры вообще с иностранцами почти не сталкивались — причиной тому был язык, который не понимают не только славяно-, тюрко- или германоговорящие соседи, но даже и представители других финноугорских народов.
И вот все эти уютно устроившиеся в своих мирках народы неожиданно столкнулись с угрозой приезда сотен чужаков. Столкнулись и испугались. При том, что пока Германия и Еврокомиссия требуют от десятимиллионной Чехии принять всего чуть более полутора тысяч просителей политического убежища.
Во время мигрантского кризиса впервые на митингах в Праге появились виселицы. Вообще-то это традиционный элемент чешской митинговой культуры, но его не было как минимум с 1989 года, когда «вздернуть» предлагалось коммунистические власти. Теперь же — то ли беженцев из Сирии, Ирака и Афганистана, то ли сами чешские власти, которые недостаточно активно, по мнению местных шовинистов, защищают чехов от «соседа Хасана». С нового года именно так должны звать главного персонажа социальной рекламы, которую собирается запустить правительство Чехии в целях «повышения толерантности» в обществе.
Между тем истерия по поводу мигрантов только нарастает - каждый день в течение двух месяцев появлялись новые сообщения, ни одна газета не могла выйти хотя бы без одного материала про мигрантов. Уже не только взрослые обсуждают, нужны ли чехам такие соседи, но и дети начинают «играть» в мигрантов, по-своему осмысливая серьезные взрослые разговоры.
В советском детстве в СССР был распространен такой стишок: «Дети в подвале играли в гестапо, зверски замучен сантехник Потапов». А в современной Чехии сегодня иногда начинает казаться, что недалеко до того, чтобы что-то подобное воплотилось в жизнь, но уже в связи с мигрантами (по-чешски «упирхликами» - то есть сбежавшими, от слова «упорхнуть»), потому что дети играют в страшных беженцев-арабов, которые приедут и отрежут тебе голову.
Разумеется, как и в любом обществе, немало и здравых сил, которые пытаются остановить общественную истерику. Чешские ученые в открытых письмах требуют, чтобы СМИ и власти не делали популистских заявлений, а обращались к настоящим специалистам по вопросам, связанным с мигрантами. Университеты предлагают студентам сирийских вузов бесплатно получить общежитие и продолжить свое обучение в Чехии. Чешские власти отдельным семьям беженцев с детьми, страдающими тяжелыми заболеваниями, предлагают остаться на лечение, получить жилье и вид на жительство.
Но в целом чешское общество, так же как венгерское или словацкое (те вообще отказываются принимать мигрантов по каким-либо квотам и просят, чтобы им прислали одних только христиан), остается максимально недоброжелательно к беженцам. Происходит это, конечно, не по тому, что жители постсоциалистических стран — злобные националисты. Причины в области образования и отсутствии желания знакомиться с окружающим миром. Но иностранцам-мусульманам, которых в Чехии менее 1%, от этого не легче.
Источник
