За жалобами Дональда Трампа, что иранское руководство его обманывает, участвуя в переговорах, но публично все отрицая, Белый дом пытается спрятать куда более грустную для американцев деталь. И заключается она в том, что Вашингтон утратил инициативу. Теперь не США — и уж точно не одни США — решают, когда конфликт завершится.

А как все начиналось! Многие уже и не вспоминают о целях, которые нынешняя американская администрация провозглашала в начале конфликта. А ведь там были и смена режима, и отказ Тегерана от поддержки своих прокси, и закрытие иранской ракетной и ядерной программ, и даже борьба с придорожными минами в Ираке, которые якобы устанавливало проиранское ополчение.

В каком-то смысле США даже удалось былые планы частично выполнить. Правда, с некоторыми нюансами. Власть поменяли, но на более враждебную. Ракетную программу подсократили, подставив и союзников, и собственных солдат. Союзники же — в частности, Саудовская Аравия — борются с "иранскими прокси" в Йемене. Не могут не бороться, потому что рискуют оказаться в блокаде. А мины… Вполне возможно, американскому солдату не будут угрожать самодельные взрывные устройства на Ближнем Востоке, потому что на Ближнем Востоке не будет ноги американского солдата.

Главная цель Вашингтона сейчас — открыть Ормузский пролив. Он, если что, и так был открыт до того, как Иран начали бомбить. Но кого это уже волнует?

Проблема в том, что у Тегерана несколько иное видение того, как конфликт должен завершиться. И то, что он готов навязывать его Вашингтону, мы видим по недавнему обострению противостояния, случившемуся на прошлой неделе.

Именно иранская сторона атаковала американскую базу в Иордании и выступила инициатором нового обмена ударами. Но здесь, конечно, важно отметить, что первыми перемирие, установленное благодаря меморандуму в середине июня, нарушили американцы. И они же потом объявили о паузе в боевых действиях, которую иранцы — да как они посмели! — решили не соблюдать. Соль в том, что США не могут себе позволить длительные бомбардировки безболезненно, так что этого кампания ведется в мигающем режиме: немного повоевали — немного поговорили.

Причина проста: принудить Тегеран к повиновению не получается, а запасы как ударных, так и оборонительных средств истощаются. И это уже признают на Западе — в частности, американский Центр стратегических и международных исследований (CSIS)*.

По данным аналитиков, в период с 27 февраля по 27 июля США израсходовали от 1503 до 1571 ракеты Patriot и от 174 до 218 перехватчиков THAAD. На 27 февраля запасы составляли 2330 ракет Patriot и 452 ракеты THAAD, однако к 27 июля их количество в арсеналах сократилось до 759-827 и 234-278 единиц соответственно.

Тревогу бьет и Reuters: как сообщают источники агентства, Пентагон истратил большую часть всех собственных запасов высокоточных вооружений. И вопрос ставится уже не о победе над Ираном, а вообще о готовности американских войск к будущим конфликтам.

Тегеран это прекрасно понимает и понемногу начинает говорить вслух о своих условиях. Намеки на них содержатся и в недавней статье в Foreign Affairs экс-министра иностранных дел исламской республики — Мохаммеда Джавада Зарифа. В ней, если коротко, он утверждает, что Тегеран, как и Вашингтон, не заинтересован в продолжении войны, иранцы сумели отстоять свои позиции. Зариф убежден, что давление на мировой энергетический рынок за счет перекрытия Ормузского пролива весьма значительно, но этот инструмент имеет свои ограничения в применении, и его эффективность для Ирана будет снижаться.

В этой связи он предлагает обеим сторонам добиваться на переговорах реалистичного минимума. Для Ирана это отмена санкций и создание инвестиционного фонда в 300 миллиардов долларов для компенсации ущерба, для США — гарантии отказа Тегерана от разработки ядерного оружия, доступ инспекторов на иранские объекты и юридическое оформление фетвы покойного аятоллы Али Хаменеи против ядерного оружия — чтобы убедить светского оппонента, по всей видимости.

При этом даже в его статье отмечается, что страны Ближнего Востока не могут более уповать на внешних игроков при создании системы безопасности в регионе. Особенно с учетом исключительного влияния Израиля на США.

А ведь это пишет Зариф, который был одним из — если не ключевым — авторов прошлой ядерной сделки, которую Трамп разрушил. И на посту главы МИД, и на посту премьера он был убежденным сторонником диалога с Вашингтоном. Даже при нынешнем президенте Масуде Пезешкиане он занимал пост вице-президента, уйдя в отставку только в марте 2025-го, когда вера Тегерана в возможность договориться иссякла.

Думается, сторонники более ястребиной линии в Иране сформулировали бы видение региональной архитектуры в более понятной форме: США попросту не должны быть внешним арбитром и гарантом чьей-либо безопасности. И дело даже не в желании американских союзников. Дело в возможностях самих Штатов. А они, как показал нынешний конфликт, оказались куда скромнее ожиданий. Вашингтон не просто не смог защитить своих партнеров в Заливе — он навлек на них угрозу.

И пока Дональд Трамп размышляет, стоит ли ему продолжать удары в прежнем формате, выводить эскалацию на новый уровень или пытаться договориться с Тегераном, перед ним может встать совершенно иной вопрос.

Это, конечно, не значит, что американцы уйдут с Ближнего Востока. Однако после нынешнего конфликта такая перспектива из разряда фантастики переходит в категорию реалистичных сценариев. А сокращение американского присутствия происходит уже сейчас. Силами ли иранского оружия, волей ли Вашингтона — не суть важно.

Давид Нармания