Почти 33 миллиона индийцев выезжали в прошлом году за рубеж, а в 2000-м — всего 4,4 миллиона. О чем это? Прежде всего о том, что страна и ее жители стали богаче. Едут и за заработками, конечно, но прежде всего речь о туристических визах.

В итоге мир увидел незнакомый ранее феномен: индийский турист толпой. И сейчас в самой стране обнаруживают, что этот феномен не всем приятен. Некоторые начали даже накопление и систематизацию недобрых выступлений (в основном в соцсетях) о том, где, кому и чем именно эта новая категория туристов не нравится.

В этих дебрях разбирательств легко потеряться и не заметить более важного — того, что мы оказываемся лицом к лицу с реальностями нового, завтрашнего мира. В котором среди многого прочего нарисовались толпы индийских туристов.

Однако туристов вообще все больше, и так год за годом. Кто мог бы подумать о поездках за рубеж, если идут войны, блокады проливов, внутренние драки и истерики. Но в том-то и дело, что именно в таких острых ситуациях отдыхать человеку куда важнее, чем в более спокойные времена. Поэтому чем сложнее будет в мире, тем выездов на отдых будет больше. Что мы и наблюдаем: в 2025 году по миру путешествовали 1,52 миллиарда туристов, на четыре процента больше показателей 2024-го, — речь об индустрии в 2,2 триллиона долларов.

Вот только это немного другой туризм, чем прошлую эпоху, и вокруг него возникают иногда неожиданные сюжеты на тему культурных шоков и столкновения цивилизаций. Давайте вернемся к нашим индийцам, которые сейчас с удивлением реагируют на то, как на них смотрят в разных зарубежных краях. "Неожиданно весь, кажется, мир говорит о неприятном индийском туристе", — горюет автор одной из публикаций, добавляя вопрос: — И сколько же в этой ненависти очевидного расизма или культурной близорукости, а сколько чистой правды?"

Список обвинений таков: индиец за рубежом склонен есть на улице сладости в неожиданные моменты, причем не в одиночку, а толпой. Или начинать танцевать на тротуаре. Также индийцы не принимают душ перед тем, как прыгнуть в бассейн. Еще они — самые недисциплинированные в групповых экскурсиях, гиды их не любят.

В общем, все это не ново. У нас оно тоже было, в основном в 90-е, когда мы массово начали осваивать мир. И тогда у нас тоже были публицисты, которые говорили, как им стыдно. И была привычка на улице делать вид, что ты не русский и к этим неинтеллигентным людям отношения не имеешь. А потом прошло.

Но тема восприятия туристов за рубежом — она очень даже серьезная. Вопрос в том, как к ней подходить. Есть рейтинги, составленные, например, американским журналом Travel Magazine (их приводит все тот же огорченный индиец), согласно которым худший в мире турист — это китаец. А дальше идут — по убыванию вредности — французы, британцы, американцы, русские, индийцы, израильтяне, австралийцы, немцы, итальянцы.

Рейтинг был бы совершенно бессмысленным (он нужен только работникам турбизнеса), если бы там на первом месте не было китайцев. Здесь перед нами просто факт: сейчас КНР лидирует — везде китайские туристы. Дальше их догонят индийцы — если страна продолжит свой рост нынешними темпами. Но разговор об особенностях китайских или индийских туристов можно вести сколько угодно, а можно свести все к одному простому выводу: люди ведут себя так, как привыкли, то есть естественно. Другое дело — как к этому относится принимающая страна.

Тут пора задать простой, но главный для ситуации вопрос: зачем едут за рубеж? И выясняется, что ответ для каждой страны или цивилизации оказывается весьма разным.

Для китайцев с их традиционным уважением к знаниям и манией учиться турпоездка — это очередной маленький университет. Поэтому (а не из робости) китайцы ходят везде группами, внимательно слушая экскурсовода. Их программы всегда напряженные, они всегда хотят охватить максимум возможного, ведут себя в группах дисциплинированно. И гораздо позже у какого-то меньшинства возникает желание приехать куда-то заново без группы и просто тихо отдохнуть. И заодно мощно пройтись по лучшим магазинам.

Так выглядит китайский туризм как в Европе, так и в Азии. И везде вызывает сложные эмоции, потому что туризм как мировая индустрия сложился в предыдущую эпоху. И сложился он вокруг совсем другой модели поведения — западной.

Модель эта сложная, в нее плохо вписываются, например, американцы, которые — в точности как китайцы — считают своим долгом пройтись по всем знаменитым местам. Но прежде всего для западного человека поездка в другую страну — это прикосновение к настоящей и лучшей жизни после той, которую они вели 11 месяцев в году, надеясь, что хоть один месяц будет приятным.

Отсюда феномен пляжного рая, где можно идти в тапочках по горячему песку и ни о чем не заботиться. Там же, где-то рядом, феномен дауншифтеров — людей, которые заработали себе достаточно для очень долгой жизни у моря. Но этот рай подчиняется, вообще-то, множеству стандартов того, что там должно быть. Та самая мировая индустрия в 2,2 триллиона долларов десятилетиями строилась прежде всего вокруг желания западника вырваться на свободу.

Но этот стиль отдыха — совсем не то, зачем едут за рубеж китайцы и многие другие. Зачем это делают индийцы — пусть сами разбираются, это новый для них и для нас вопрос. А пока что во множестве стран, желающих заработать на туризме, возникают инвестиционные драмы из-за непонимания того, что в мире живут очень разные народы и у них разный туризм. Ты по старинке готовил инфраструктуру для западников, а их не так и много, зато появились новые и незападные пришельцы.

Однако, в конце-то концов, будущее всего человечества зависит от того, как дальше станут взаимодействовать люди разных цивилизаций. В том числе с учетом того, что на отдыхе они (с их разными моделями поведения) сталкиваются и внимательно смотрят друг на друга.

Дмитрий Косырев