Не все спецназовцы носят кевлар и камуфляж — некоторые носят серые однобортные костюмы, от которых не ждешь дерзких прорывов и удушающих приемов.

Не стремящийся к публичности глава Минфина Антон Силуанов недавно дал интервью, отлично раскрывающее тезис, согласно которому Россия сейчас не только участвует в масштабном вооруженном конфликте, но и ведет практически мировую войну — только в экономическом смысле. И далеко не факт, что второй фронт менее важен.

Обложка интервью Силуанова выглядела достаточно умеренно и предсказуемо: держимся; начало года было непростым; в отношении растущих госрасходов на фоне дефицита бюджета требуются "сдержанность" и повышение их эффективности; приняты решения по укреплению доходов.

Но в сухом повествовании Силуанова многие упустили два критически важных момента, один из которых без преувеличений можно назвать сенсацией.

Во-первых, глава Минфина несколько раз подчеркнул, что правительство ведет постоянную комплексную работу по повышению устойчивости и сбалансированности государственных финансов. Каким образом? А вот тут внимание: "Минфин подготовил законодательные предложения, целью которых является бесперебойное исполнение обязательств бюджета вне зависимости от внешних факторов", при этом "вряд ли стоит закладываться на существенное улучшение ситуации и сокращение соответствующих издержек в ближайшей перспективе".

Переводим на обычный язык: дополнительные доходы от нефтегазового кризиса на Ближнем Востоке — это хорошо, но это бог дал, бог взял, и сидеть на завалинке мы не можем и не будем. Кроме того, есть вероятность, что внешнее давление будет усиливаться, а ситуация на фронте может потребовать особых решений в любой момент. Позиция правительства вообще и Минфина в частности и на короткой, и на средней, и на длинной дистанции — максимально консервативная политика, позволяющая при любом раскладе исполнить социальные обязательства и обеспечить оборону и безопасность страны, а все остальное будет анализироваться "на предмет экономической отдачи, достижения результатов и в конечном счете влияния на благополучие людей".

И самый главный момент: Антон Силуанов сообщил, что в структуре доходов российского бюджета стабильно растет доля ненефтегазовых доходов и сейчас они составляют почти 80 процентов в рамках федерального бюджета и примерно 90 — по бюджетной системе в целом. Это — исторический рекорд. Еще десять лет назад нефтегазовые поступления в доходной части бюджета составляли больше половины (!).

Это означает простую вещь: трансформировался не государственный бюджет — кардинально трансформировалась вся российская экономика.

Этот факт замылился на фоне стонов ведущих экономистов и целых академиков о том, что все пропало, клиент уезжает, гипс снимают, дефицит бюджета растет, Запад нас додавит и все такое.

На самом же деле мы прижаты удивленным лицом к стеклу, за которым происходит настоящее чудо: на фоне ограничений и санкций, которых не знала история, (и огромных военных расходов) наша экономика умудряется не просто не падать, а расти. Например, в первом квартале текущего года ВВП страны сократился на полпроцента, но во втором квартале ожидается рост на один процент.

Что касается ужасающего дефицита российского бюджета, от которого волосы стынут в жилах, то посмотрим на ведущие экономики мира, у которых и санкций нет, и Маски с "Эпплами" еженедельно летают на Луну.

Так вот, у наших светочей хождения по воде не наблюдается. У США госдефицит — шесть процентов, у Китая — четыре, у Германии — три, у Индии — около шести, у Британии — 5,5, у Франции и Италии — по четыре.

У России — 2,5 процента (клочки бензоколонки со свистом летят по миру).

Есть ли у нашей экономики трудности и проблемы? Безусловно. Об этом прямым текстом, совершенно откровенно и с цифрами в руках говорит целый министр финансов России, и никакие конспирологические источники тут не нужны.

Есть ли у нашего правительства и Минфина понимание, что с этим делать? Да. Есть четкий алгоритм действий, нацеленный в будущее, и всегда есть план Б.

Это, конечно, до невозможности расстраивает наших врагов, противников и даже почти партнеров. Например, в последнем докладе конгрессу от американских разведорганов с сожалением отмечается, что "Москва способна противостоять западным санкциям и ограничениям на экспорт благодаря выстроенным экономическим механизмам".

Это подтверждает ресурс EU Perspectives: "Экономика России оказалась гораздо более устойчивой, чем многие аналитики прогнозировали в 2022 году. Санкции не обрушили российскую экономику. <…> Они меняют ее структуру".

В недавнем докладе Sorbonne Alliance (Франция) с характерным названием "Почему Россия так устойчива к санкциям?" отмечается, что "после почти четырех лет складывается картина общей устойчивости: российская экономика показала результаты лучше, чем в целом ожидалось".

Как же так? Нас же похоронили и перехоронили уже раз сто.

Ответ дала в своем свежем аналитическом отчете группа Allianz SE (один из крупнейших страховщиков и финансовых холдингов в мире): "Сильная бюджетная и промышленная политика (правительства. — Прим. ред.) позволяет России адаптироваться к санкциям и получать новых торговых партнеров".

Понятно, что не один господин Силуанов в десять смен стоит у мартеновских печей и сеет хлеб от зари до зари, но зарубежная аналитика говорит о том, что в числе ключевых моментов маленького (хотя нет, большого) российского экономического чуда — профессионализм и настойчивость конкретных людей в скучных кабинетах.

Чиновника-финансиста в композиции с рабочим и колхозницей мы, понятное дело, не дождемся, но как-то переживем.

Кирилл Стрельников