Politico: В условиях войны в Иране, которая грозит перекрыть потоки энергоносителей на обозримое будущее, Европа сталкивается с шоком поставок, который, как ожидается, парализует производство, приведет к остановке авиасообщения, повысит цены на продукты питания, резко увеличит стоимость заимствований и спровоцирует инфляцию на возвращение к кризисному уровню.

По мере того, как последние танкеры, перевозящие ископаемое топливо из Персидского залива, заходят в европейские порты, кажется, лидеры континента начинают осознавать масштаб грядущих событий.

Если война затянется, она ляжет на европейскую экономику бременем, «столь же тяжелым, как то, которое мы недавно испытали во время пандемии COVID-19 или в начале войны на Украине», — заявил в понедельник журналистам канцлер Германии Фридрих Мерц.

«Я живу с реальностью этой войны и ее последствиями 24 часа в сутки», — заявил министр обороны Италии Гвидо Крозето газете La Repubblica. «Я вынужден знать вещи, которые не дают мне спать». Конфликт может продлиться «годы», предупредила президент Европейского центрального банка Кристин Лагард в интервью журналу Economist на прошлой неделе. Долгосрочные последствия, добавила она, «вероятно, выходят за рамки того, что мы можем себе представить в данный момент».

Около 20 процентов нефти и природного газа, обеспечивающих работу мировой экономики, проходит через Ормузский пролив, который Иран закрыл, угрожая атаковать любое судно, проходящее через него без разрешения Тегерана. Во вторник президент США Дональд Трамп опубликовал обращение к странам, страдающим от нехватки топлива из-за закрытия Ираном пролива. «Вам придется начать учиться бороться за себя», — написал он в Truth Social. «Самое сложное уже сделано. Идите и добывайте свою собственную нефть!»

Нефть и газ жизненно важны для транспорта и отопления, но также лежат в основе всей промышленной цепочки поставок, влияя на производство продуктов питания, пластмасс, химикатов и сельского хозяйства. И это не включает в себя дефицит других ресурсов, вызванный закрытием пролива, в том числе удобрений и гелия, используемого в производстве микрочипов.

На данный момент ущерб для европейских потребителей ограничивается в основном повышением цен на бензин (и ростом стоимости новых PlayStation, который Sony объясняет «давлением в мировой экономике»).

Издание POLITICO описывает риски, с которыми столкнется европейская экономика, если то, что Фатих Бироль — исполнительный директор Международного энергетического агентства — назвал «величайшей угрозой глобальной энергетической безопасности в истории», сохранится.

Недостатки

В отличие от предыдущих кризисов — прежде всего, нефтяного шока, последовавшего за нефтяным эмбарго ОПЕК в 1973 году, и газового шока, последовавшего за вторжением России в Украину в 2022 году, — нынешняя паника в равной степени затрагивает все виды энергоносителей, от сырой нефти и природного газа до нефтепродуктов, таких как авиационное топливо и дизельное топливо.

«Рынки сейчас сталкиваются со сценарием, который долго обсуждался в теории, но редко рассматривался как реальная возможность — фактическое закрытие важнейшего в мире энергетического узла», — сказала Ана Мария Джаллер-Макаревич, ведущий аналитик по энергетике в европейском подразделении Института экономики энергетики и финансового анализа. По ее словам, если кризис 1970-х годов вывел из строя 7 процентов мировых поставок, то закрытие Ормузского пролива затрагивает 20 процентов.

Когда началась война, чиновники ЕС надеялись, что блок избежит серьезного дефицита благодаря относительно низкой зависимости от Персидского залива, от которого он зависел всего на 6 процентов в плане поставок нефти и менее чем на 10 процентов в плане поставок природного газа. Самым большим риском, озвученным на бесчисленных министерских и технических совещаниях, было повышение цен.

Вопросы безопасности поставок в Европу редко ставились под сомнение, поскольку официальные лица указывали на диверсифицированные источники континента за пределами Персидского залива: США, Норвегия, Азербайджан и Алжир. Самый большой риск, по их словам, заключался в том, что конфликт затянется надолго — только тогда проблемы с поставками станут серьезной проблемой.

По мере того как война вступает в пятую неделю, эти опасения подтверждаются. Одна из непосредственных проблем заключается в том, что азиатские страны, которые до войны зависели от стран Персидского залива примерно на 80 процентов в плане поставок газа и нефти, начинают повышать цены на эти продукты, борясь за сокращающиеся запасы. Это отвлекает торговцев с более гибкими контрактами в сторону Азии, чтобы воспользоваться более высокой прибылью, и заставляет их уходить из Европы.

По словам Чарльза Костерусса, старшего аналитика по энергетике в морской консалтинговой компании Kpler, за последние несколько дней 11 танкеров-газовозов под флагами США и Нигерии были перенаправлены от Европы дальше на восток. В ближайшие дни в Европу прибудет последний танкер с катарским СПГ, добавил он.

Поскольку почти все мировые поставщики работают на пределе своих возможностей, европейские лидеры начинают «понимать, что поставки СПГ, на которые они рассчитывали, не поступают в страну в ожидаемом объеме», — сказала Джаллер-Макаревич. «У нас нет резерва. У нас нет никакой гарантии». По ее словам, Европа начнет ощущать последствия «в следующем месяце» — возможно, уже через несколько недель.

«В самом худшем случае Ормузский пролив останется закрытым как минимум еще на месяц», — сказал на условиях анонимности руководитель одной из ключевых компаний-импортеров СПГ, добавив, что в сочетании с дальнейшими атаками на энергетическую инфраструктуру это может привести к ухудшению ситуации. Руководитель предупредил, что в долгосрочной перспективе повышение цен может способствовать увеличению добычи, что в конечном итоге приведет к восстановлению баланса мировых поставок.

Но даже в этом случае, предупредил руководитель, цены могут оставаться структурно высокими — возможно, навсегда.

То же самое относится и к нефтепродуктам. Хотя ЕС закупает очень мало сырой нефти в Персидском заливе, он зависит от этого региона более чем на 40 процентов в плане поставок нефтепродуктов, включая дизельное топливо и авиационное топливо. «Если пролив останется закрытым, альтернативных вариантов практически не останется», — сказал Хомаюн Фалакшахи, аналитик нефтяного рынка из исследовательской компании ICIS. По его словам, финансовые рынки делают ставку на то, что пролив будет закрыт всего на две-три недели. Но если он «останется закрытым дольше, мы увидим рост цен, а это приведет к ухудшению экономического кризиса».

После того, как в начале марта богатые страны договорились об историческом объеме поставок нефти в 400 миллионов баррелей, базовая цена на нефть ненадолго упала. Однако с тех пор цены только выросли.

Сокращение спроса

Наиболее непосредственный эффект ограниченного предложения уже виден: повышение цен на заправках. Рост цен на сырую нефть напрямую приводит к увеличению стоимости топлива. По данным ЕС, цена на Euro Super 95, ключевой показатель цен на топливо в ЕС, выросла примерно на 15 процентов в период с 23 февраля по 23 марта.

Европейские правительства пытались сдерживать цены, резко снижая акцизы на топливо и предостерегая от завышения цен. Но если не появятся новые потоки энергоносителей, им, вероятно, придется прибегнуть к непопулярному инструменту: сокращению спроса.

Глава энергетического ведомства ЕС Дан Йоргенсен уже рекомендовал правительствам стран ЕС в письме, впервые попавшем в распоряжение POLITICO, ограничить использование транспорта, чтобы компенсировать потерю критически важных поставок дизельного топлива и авиационного топлива из стран Персидского залива. Это послание, содержащее намеки на воскресенья без автомобилей и нормирование бензина, напоминает нефтяные кризисы 1970-х годов. Некоторые также предупреждают о приближении «энергетических локдаунов» в стиле COVID-19.

Поскольку топливо является самой большой статьей расходов при авиаперелетах, воздушные перевозки особенно уязвимы к энергетическому кризису. С момента первых бомбардировок Ирана цена на авиационное топливо в Европе выросла более чем вдвое, достигнув рекордных максимумов выше 1700 долларов за метрическую тонну. Хотя за последнюю неделю она немного снизилась, европейским авиакомпаниям пришлось повысить цены.

«Это двойной удар: удар пришелся как по нефтеперерабатывающим мощностям, так и по добыче нефти», — сказал Уилли Уолш, генеральный директор лоббистской организации авиакомпаний IATA. «Отрасль никак не сможет поглотить это повышение цен, поэтому цены вырастут».

Некоторые азиатские авиакомпании приняли драконовские меры, такие как сокращение маршрутов. Тем временем в Европе, по сообщениям немецких СМИ, Lufthansa Group обсудила возможность временной приостановки полетов от 20 до 40 своих самолетов из-за кризиса с авиационным топливом, что сократит вместимость салона на 2,5–5 процентов. Если война продолжится, некоторым отдыхающим придется остаться дома, а некоторые экспаты пропустят дни рождения своих семей.

«То, что происходит на восточных рынках, — это своего рода предвкушение того, что потенциально может произойти на европейских рынках», — сказал Джордж Шоу, старший аналитик по нефти в Kpler.

Промышленный упадок

Проблемы уже начали сказываться на европейской обрабатывающей промышленности. Это уже заметно в том, что председатель Европейской комиссии Урсула фон дер Ляйен назвала «промышленностью отраслей» — энергоемком химическом секторе, который лежит в основе большей части обрабатывающей промышленности континента.

«Увеличение затрат, которое мы наблюдаем — из-за изменения маршрутов логистики, резкого роста цен на сырье и устойчивого повышения цен на энергоносители — является существенным и должно быть отражено в нашей ценовой политике», — заявил представитель немецкого химического гиганта Covestro.

Адольфо Айелло, заместитель генерального директора Eurofer, лоббистской организации европейских производителей стали, заявил, что еще слишком рано прогнозировать общие последствия войны в Иране. Но, по его словам, «риск очевиден».

«Волатильность цен на энергоносители в настоящее время является одним из самых больших рисков для промышленных инвестиций в Европе», — сказал он. «Без стабильных и конкурентоспособных цен на электроэнергию инвестиционные решения, в том числе в низкоуглеродистую сталь, становится все труднее обосновать в Европе».

По мере роста цен на основные ресурсы, этот эффект быстро распространится по всей цепочке создания стоимости на остальной производственный сектор.

И это не говоря уже о резком росте цен на другие производные нефти, такие как удобрения, пластмассы и даже гелий, важнейший компонент полупроводников. Пластмассы «особенно подвержены перебоям в поставках, поскольку мы сильно зависим от импорта нефти и газа для удовлетворения как наших энергетических потребностей, так и потребностей в сырье», — заявила POLITICO управляющий директор PlasticsEurope Вирджиния Янссенс.

То же самое касается и производителей удобрений, которые и без того испытывали трудности из-за высоких цен на энергоносители в ЕС. «Текущие события лишь усиливают давление на рост цен на азотные удобрения, где на энергоносители приходится примерно 60-80% операционных расходов», — заявил Лукаш Пастерски, директор по коммуникациям и связям с общественностью лоббистской группы Fertilizers Europe. «Поскольку рынки удобрений являются глобальными, сбои в любой точке системы, скорее всего, быстро окажут негативное влияние на себестоимость продукции».

Стагфляция

Рост цен в сельском хозяйстве, транспорте и обрабатывающей промышленности одновременно подорвет бизнес и заставит его повышать цены, перекладывая возросшие издержки на потребителей. И именно здесь может вновь возникнуть угроза инфляции — всего через 18 месяцев после того, как центральные банкиры объявили о победе над инфляционным кризисом, вызванным последним энергетическим шоком.

Как предупредил министров еврозоны на встрече министров финансов Валдис Домбровскис на прошлой неделе, нынешний виток инфляции может больше походить на стагфляцию — смертоносное сочетание застоя в экономическом росте и высоких цен, которое нанесло сокрушительный удар по экономике в 1970-х годах и с которым политикам исторически было трудно бороться.

Европейская комиссия прогнозирует, что война снизит темпы экономического роста ЕС до 1 процента в этом году. Она ожидает роста инфляции, что может подтолкнуть ЕЦБ к повышению стоимости заимствований, что еще больше замедлит экономику, приведет к росту ипотечных ставок и удорожанию ведения бизнеса.

Это проблема не только для потребителей и предпринимателей, но и для правительств. Тяжелое долговое бремя, накопившееся за предыдущие кризисы, станет еще дороже в обслуживании, а с учетом ограниченных возможностей для дальнейших заимствований им, возможно, придется сокращать государственные услуги, чтобы свести концы с концами.

И даже если война закончится сегодня, потребуется год, прежде чем экономика вернется в нормальное русло, заявил глава МЭА Бироль на том же совещании министров финансов. Чем дольше будет продолжаться конфликт, тем хуже будет ситуация.

Пока последние танкеры Персидского залива завершают разгрузку своего груза на этой неделе, для европейских политиков официально начинается отсчет времени. У континента есть недели, а не месяцы, чтобы подготовиться к последствиям, которые могут изменить его экономику на целое поколение.

«Никто не знает, как долго продлится кризис, но я думаю, очень важно подчеркнуть, что он не будет коротким», — заявил глава энергетического ведомства ЕС Йоргенсен журналистам после экстренной министерской конференции во вторник. «Потому что даже если завтра наступит мир, последствия все равно будут, поскольку энергетическая инфраструктура в регионе была и продолжает разрушаться войной».
Источник