Новые краски «цветных революций»
Поход на Рим отменяется
Пик эффективности «цветных революций» пришелся на 2013–2014 годы, когда на Украине организовали евромайдан и власть в огромной стране захватили правые радикалы. В тех событиях полностью реализован классический сценарий, окончательно оформившийся еще в «бульдозерную революцию» 2000 года в Югославии.
И впервые в истории технологии, разработанной американскими специалистами для относительно некрупных стран, под натиском улицы обрушилась власть в государстве, занимающем в Европе седьмое-восьмое место по населению и обладавшем на тот момент стабильно растущей экономикой.
В конце 2014 года США оттачивают технологию на Гонконге («революция зонтиков») – на сей раз в тестовом режиме с явным намеком на применение этих наработок в будущем. Здесь оппозиция реорганизуется по сетевому принципу (после формального окончания протестов эта структура уходит в подполье, превращаясь в совокупность «спящих ячеек»), выдвигаются и получают широкую известность антиправительственные лидеры, такие как Джошуа Вонг, тесно связанные с США и Великобританией, отрабатывается тактика действий толпы и штурмовых групп в сверхтесных городских условиях, опробуются способы и каналы связи и управления протестом.
В 2019-м «спящая структура» по сигналу извне проснется и сразу вернет Гонконг в ту точку, где он был на пике «революции зонтиков».
В 2018-м технологии отрабатываются на стране третьего дивизиона – Армении, где в результате «цветной революции» (управляемой США через множество иностранных НПО) смели режим ветерана карабахской войны Сержа Саргсяна, в 2008 году в аналогичной ситуации хладнокровно отдавшего приказ расстрелять демонстрантов.
На этот раз ситуация разворачивалась иначе: под напором свезенных в Ереван со всех концов страны протестующих бывшие президенты Серж Саргсян и Роберт Кочарян бегут из страны, а новый лидер Никол Пашинян со сторонниками триумфально занимает столицу.
В России госпереворот в Армении вызвал растерянность. Сначала наши СМИ обвиняют Пашиняна и других оппозиционеров в попытке «цветной революции» на деньги США и их союзников, выступая в защиту Саргсяна как единственного законно-избранного главы государства (даже появляется мем «Саргсян – армянский Башар Асад, борющийся против американской гегемонии»).
Затем риторика резко меняется и проамериканского Пашиняна уже начинают называть народным трибуном, демонтировавшим прогнивший коррупционный режим. А далее вокруг смены власти в Армении устанавливается полное молчание, указывающее на то, что обсуждение темы нежелательно: ведь с Николом Пашиняном, «Саакашвили-2», все равно придется иметь дело, хочется этого или нет.
Его приход к власти пугает в первую очередь тем, что в этой «цветной революции» применены два новых приема:
● технологии конфликтной мобилизации, заточенные под неполитическую повестку, способную объединить людей самых разных политических взглядов и ориентаций в едином протестном порыве;
● известный еще со времен Гарибальди народный «поход на Рим», при использовании которого волна митингов охватывает сначала регионы, а затем стягивается удавкой вокруг столичного мегаполиса, парализуя действия власти. Кульминацией процесса становится триумфальное шествие лидера оппозиции и его «верной дружины» на столицу, по мере которого к нему присоединяются все новые толпы народа.
Стало ясно, что как первый, так и второй способы вполне применимы в современной России с ее огромными пространствами и большим, пока еще скрытым социальным напряжением. Поиск ответов, как противостоять этим технологическим новшествам, шел весь 2018 год, пока не утих естественным путем (внимание властей переключилось на другие события в мире). Противоядия неполитическим методам мобилизации и «походам на Рим» так и не нашли.
2019 год запомнился переносом центра дестабилизации в Латинскую Америку:
● в январе оппозиционер Хуан Гуайдо провозгласил себя временно исполняющим обязанности президента Венесуэлы, его поддержали США и 50 стран Европы и Латинской Америки, с этого момента начался инспирированный США госпереворот (внешне схожий с «цветной революцией»), который и сейчас находится в полуактивной фазе осуществления;
● в начале октября госпереворот едва не произошел в Эквадоре: на фоне повышения цен на автомобильное топливо в столице страны – Кито начались массовые антиправительственные выступления, их главной движущей силой стали представители коренных народов, фермеры и перевозчики, позже к ним присоединились студенты и ряд профсоюзных организаций.
В сжатые сроки конфедерация коренных народов Conaie мобилизовала более двадцати тысяч человек; 8 октября президент страны Ленин Морено бежал (вместе с кабмином) в Гуаякиль и здесь бы явно не задержался, не получи эквадорские военные отбой из Вашингтона. Комендантский час в Кито отменили только 14 октября;
● в конце октября в Боливии начался мятеж по классической схеме «цветной революции»: после выборов президента оппозиция (опираясь на данные альтернативного подсчета голосов) отказалась признавать победу Эво Моралеса, заявив о массовых фальсификациях, и была тут же поддержана США и Организацией американских государств. 11 ноября, получив от армейской верхушки настоятельную просьбу не цепляться за власть, Моралес собрал чемоданы и сбежал в Мексику, освободив место лояльному США кандидату.
Все попытки смены власти (и удавшиеся, и провалившиеся) в странах Латинской Америки продемонстрировали явную тенденцию в эволюции политических технологий:
● мятежи в Венесуэле, Боливии и Эквадоре внешне очень похожи на «цветные революции», но в действительности таковыми не являются: это «верхушечные» госперевороты, где решающую роль играют люди из ближайшего окружения президентов этих стран (высокопоставленные чиновники и военные), установившие конфиденциальные отношения с разведкой США;
● массовые протесты агрессивной молодежи, в классических «цветных революциях» выступающей главным инструментом ударного воздействия на власть, играют вспомогательную роль, отвлекая внимание президентов от вербовочных подходов ЦРУ к доверенным лицам из ближайшего окружения – таким, как председатель Национальной конституционной ассамблеи Диосдадо Кабельо в Венесуэле или главнокомандующий вооруженными силами Уильям Калиман Ромеро и начальник полиции Владимир Кальдерон в Боливии. При этом лидеры страны, считая, что у них «цветная революция», тратят драгоценное время на поиски центра управления «стихийными» протестами, а такового на самом деле нет;
● тем временем к президенту страны заходит один из его ближайших сподвижников и настоятельно просит оставить пост, пока его еще готовы «просто отпустить». В Боливии это были руководители армии и полиции (Калиман и Кальдерон), ранее обучавшиеся в США, в Венесуэле такую же роль должен был сыграть Диосдадо Кабельо, завербованный американской разведкой в июле 2019-го.
В случае с Венесуэлой американцы впервые использовали еще один инновационный прием, благодаря которому Николас Мадуро оказался в ловушке. После того как США арестовали все заграничные авуары его и семьи, а также счета и активы ближайшего окружения, положение президента стало очень шатким. Любой из ближнего круга мог попытаться сдать Мадуро американцам в обмен на гарантии возвращения личных денег и недвижимости за рубежом.
Размеры авуаров у каждого из чавистской верхушки весьма значительны: один Кабельо сразу же после провозглашения Гуайдо президентом в момент потерял 800 миллионов долларов (в США у него забрали крупные суммы на счетах, несколько домов, шикарную квартиру на Манхеттене). Мадуро понимает, что если не найдет денег и не вернет хотя бы часть потерянного соратникам, они сольют его ненавистным гринго точно так же, как в свое время боливийцы сдали американским «зеленым беретам» Эрнесто Че Гевару.
Сейчас отчасти вследствие разоблачения в августе 2019 года операции ЦРУ по вербовке Кабельо, отчасти благодаря визиту Мадуро в Москву 25 сентября эта угроза на время отложена. Но иллюзий строить не следует. В игре, которую сейчас ведет ЦРУ с людьми типа Кабельо, Мадуро – товар, за который американцы предлагают хорошую цену. И если не переломить ситуацию коренным образом, «аукцион» закончится тем, что товар перейдет покупателю.
2019 год показал: в деле принудительной смены режимов классические схемы и технологии «цветных революций» снова уходят в прошлое, уступая место грубым методам внешнего силового принуждения, так называемым верхушечным переворотам. Они быстрее, эффектнее, хорошо подходят для устрашения непокорных политиков.
Венесуэльский сценарий госпереворота настолько отточен и сбалансирован, что может быть прямо сейчас, с колес применен в России. Для значительной части нашей элиты капиталы, надежно (как кажется) укрытые в зарубежных офшорах, дороже Родины и важнее преданности лидеру страны.
Многие из них, глядя на трепыхания Мадуро, лишь посмеиваются, не понимая, что завтра на его месте может оказаться любой, а от появления из ниоткуда нового Гуайдо (порвавшего, кстати, штаны, пытаясь 6 января перелезть через забор Национальной ассамблеи – в калитку его не пустили бойцы Боливарианской гвардии) никто не застрахован. Пока что противоядия венесуэльскому сценарию нет.
2020 год внес коррективы в тенденцию: 3 января в результате ракетного удара по автомобильной колонне, двигавшейся из международного аэропорта Багдада, погиб генерал Касем Сулеймани, глава элитной иранской бригады дальней разведки «Аль-Кудс». Похоже, этот инцидент станет новой вехой в эволюции технологий государственных переворотов: зачем напрягаться, устраивая массовые протесты, если есть возможность просто уничтожить неугодного лидера. В этом «биатлоне» следующим после Сулеймани вполне может стать Асад. Или тот же Мадуро.
Кстати, президента Турции Эрдогана американцы уже пытались однажды в упор расстрелять с вертолета – в 2016 году, тогда у них не срослось. А с Сулеймани осечки уже не было. Поэтому в будущем мир, возможно, получит следующий модифицированный сценарий «цветной революции»: на фоне вялотекущих протестов американские военные методично отстреливают неугодных политических лидеров крылатыми ракетами и согнанные активистами на майдан протестующие массы это приветствуют. В этом плане никаких моральных запретов нет, а рука уже набита на собственных президентах: Гарфилде, Кеннеди и прочих.
Отдельно (пока что) в этой эволюционной линии стоят события 2019 года в Гонконге – массовые протесты, для подавления которых материковый Китай уже стянул в Шеньчжень крупные силы НОАК. Здесь также применяются технологии «цветных революций» («управляемого протеста»), но конечная цель иная: Гонконг в его нынешнем виде – мощнейший инструмент политического давления на главу КНР Си Цзиньпина, связанного по рукам и ногам торговой сделкой с США.
Более того, Гонконг специально зажгли, чтобы поймать товарища Си в ловушку: ведь если он применит армию и прольет кровь, ему тяжело придется на переговорах с США по условиям торговой сделки (с «кровавым диктатором» никто в приемлемом тоне разговаривать не будет); если же не применит силу, то это станет для его соперников в КПК знаком того, что Си прогнулся, ослаб и теперь его можно будет сместить – как Бо Силая. Поэтому нынешнюю «цветную революцию» в Гонконге в принципе нельзя рассматривать вне контекста китайско-американских переговоров: она не имеет самостоятельного политического значения, только подчиненное.
Для нашей страны различные эволюционные траектории «цветных революций» опасны, только если однажды сложатся в пазл. Венесуэльская схема госпереворота наиболее опасна: она основана на расколе политической элиты и ее перевербовке на корыстных основаниях. Единственное, чему в данном случае не придается особого значения, – организация массовых протестов, отвлекающих внимание руководства Боливарианской республики «на негодный объект».
В России вербовочные подходы к ближайшему окружению главы государства могут быть дополнены организацией массовых протестов по гонконгскому и московскому (как на выборах 2019 года в МГД, где отработана технология пошагового удвоения численности протестующих) сценариям. Их для начала разыграют на периферии – в областных городах и столицах субъектов РФ, где протестное напряжение на порядки выше, чем в Москве, и все уже давно готово для того, чтобы вспыхнуть.
Подожгут одновременно, создав вокруг столиц смыкающееся «огненное кольцо». Только затем организованные протесты начнутся в Москве и ударят в спину Росгвардии, другим силовым ведомствам, служащие которых к тому моменту просто устанут метаться по регионам, непрерывно гася пожары (эта технология, недавно разработанная американскими политтехнологами именно для больших пространств, называется DDos-революция).
В финале может быть, как в Гаване в 1959 году: несколько «колонн» триумфально «пойдут на Рим» – на Москву (под предводительством какого-нибудь «нового Пашиняна», как в Армении) и займут ее без сопротивления. Угрозу реализации в России именно такого сценария нынешняя российская верхушка, увлеченная транзитом власти как компьютерной игрой, явно недооценивает.
Андрей Манойло, доктор политических наук
Пик эффективности «цветных революций» пришелся на 2013–2014 годы, когда на Украине организовали евромайдан и власть в огромной стране захватили правые радикалы. В тех событиях полностью реализован классический сценарий, окончательно оформившийся еще в «бульдозерную революцию» 2000 года в Югославии.
И впервые в истории технологии, разработанной американскими специалистами для относительно некрупных стран, под натиском улицы обрушилась власть в государстве, занимающем в Европе седьмое-восьмое место по населению и обладавшем на тот момент стабильно растущей экономикой.
В конце 2014 года США оттачивают технологию на Гонконге («революция зонтиков») – на сей раз в тестовом режиме с явным намеком на применение этих наработок в будущем. Здесь оппозиция реорганизуется по сетевому принципу (после формального окончания протестов эта структура уходит в подполье, превращаясь в совокупность «спящих ячеек»), выдвигаются и получают широкую известность антиправительственные лидеры, такие как Джошуа Вонг, тесно связанные с США и Великобританией, отрабатывается тактика действий толпы и штурмовых групп в сверхтесных городских условиях, опробуются способы и каналы связи и управления протестом.
В 2019-м «спящая структура» по сигналу извне проснется и сразу вернет Гонконг в ту точку, где он был на пике «революции зонтиков».
В 2018-м технологии отрабатываются на стране третьего дивизиона – Армении, где в результате «цветной революции» (управляемой США через множество иностранных НПО) смели режим ветерана карабахской войны Сержа Саргсяна, в 2008 году в аналогичной ситуации хладнокровно отдавшего приказ расстрелять демонстрантов.
На этот раз ситуация разворачивалась иначе: под напором свезенных в Ереван со всех концов страны протестующих бывшие президенты Серж Саргсян и Роберт Кочарян бегут из страны, а новый лидер Никол Пашинян со сторонниками триумфально занимает столицу.
В России госпереворот в Армении вызвал растерянность. Сначала наши СМИ обвиняют Пашиняна и других оппозиционеров в попытке «цветной революции» на деньги США и их союзников, выступая в защиту Саргсяна как единственного законно-избранного главы государства (даже появляется мем «Саргсян – армянский Башар Асад, борющийся против американской гегемонии»).
Затем риторика резко меняется и проамериканского Пашиняна уже начинают называть народным трибуном, демонтировавшим прогнивший коррупционный режим. А далее вокруг смены власти в Армении устанавливается полное молчание, указывающее на то, что обсуждение темы нежелательно: ведь с Николом Пашиняном, «Саакашвили-2», все равно придется иметь дело, хочется этого или нет.
Его приход к власти пугает в первую очередь тем, что в этой «цветной революции» применены два новых приема:
● технологии конфликтной мобилизации, заточенные под неполитическую повестку, способную объединить людей самых разных политических взглядов и ориентаций в едином протестном порыве;
● известный еще со времен Гарибальди народный «поход на Рим», при использовании которого волна митингов охватывает сначала регионы, а затем стягивается удавкой вокруг столичного мегаполиса, парализуя действия власти. Кульминацией процесса становится триумфальное шествие лидера оппозиции и его «верной дружины» на столицу, по мере которого к нему присоединяются все новые толпы народа.
Стало ясно, что как первый, так и второй способы вполне применимы в современной России с ее огромными пространствами и большим, пока еще скрытым социальным напряжением. Поиск ответов, как противостоять этим технологическим новшествам, шел весь 2018 год, пока не утих естественным путем (внимание властей переключилось на другие события в мире). Противоядия неполитическим методам мобилизации и «походам на Рим» так и не нашли.
2019 год запомнился переносом центра дестабилизации в Латинскую Америку:
● в январе оппозиционер Хуан Гуайдо провозгласил себя временно исполняющим обязанности президента Венесуэлы, его поддержали США и 50 стран Европы и Латинской Америки, с этого момента начался инспирированный США госпереворот (внешне схожий с «цветной революцией»), который и сейчас находится в полуактивной фазе осуществления;
● в начале октября госпереворот едва не произошел в Эквадоре: на фоне повышения цен на автомобильное топливо в столице страны – Кито начались массовые антиправительственные выступления, их главной движущей силой стали представители коренных народов, фермеры и перевозчики, позже к ним присоединились студенты и ряд профсоюзных организаций.
В сжатые сроки конфедерация коренных народов Conaie мобилизовала более двадцати тысяч человек; 8 октября президент страны Ленин Морено бежал (вместе с кабмином) в Гуаякиль и здесь бы явно не задержался, не получи эквадорские военные отбой из Вашингтона. Комендантский час в Кито отменили только 14 октября;
● в конце октября в Боливии начался мятеж по классической схеме «цветной революции»: после выборов президента оппозиция (опираясь на данные альтернативного подсчета голосов) отказалась признавать победу Эво Моралеса, заявив о массовых фальсификациях, и была тут же поддержана США и Организацией американских государств. 11 ноября, получив от армейской верхушки настоятельную просьбу не цепляться за власть, Моралес собрал чемоданы и сбежал в Мексику, освободив место лояльному США кандидату.
Все попытки смены власти (и удавшиеся, и провалившиеся) в странах Латинской Америки продемонстрировали явную тенденцию в эволюции политических технологий:
● мятежи в Венесуэле, Боливии и Эквадоре внешне очень похожи на «цветные революции», но в действительности таковыми не являются: это «верхушечные» госперевороты, где решающую роль играют люди из ближайшего окружения президентов этих стран (высокопоставленные чиновники и военные), установившие конфиденциальные отношения с разведкой США;
● массовые протесты агрессивной молодежи, в классических «цветных революциях» выступающей главным инструментом ударного воздействия на власть, играют вспомогательную роль, отвлекая внимание президентов от вербовочных подходов ЦРУ к доверенным лицам из ближайшего окружения – таким, как председатель Национальной конституционной ассамблеи Диосдадо Кабельо в Венесуэле или главнокомандующий вооруженными силами Уильям Калиман Ромеро и начальник полиции Владимир Кальдерон в Боливии. При этом лидеры страны, считая, что у них «цветная революция», тратят драгоценное время на поиски центра управления «стихийными» протестами, а такового на самом деле нет;
● тем временем к президенту страны заходит один из его ближайших сподвижников и настоятельно просит оставить пост, пока его еще готовы «просто отпустить». В Боливии это были руководители армии и полиции (Калиман и Кальдерон), ранее обучавшиеся в США, в Венесуэле такую же роль должен был сыграть Диосдадо Кабельо, завербованный американской разведкой в июле 2019-го.
В случае с Венесуэлой американцы впервые использовали еще один инновационный прием, благодаря которому Николас Мадуро оказался в ловушке. После того как США арестовали все заграничные авуары его и семьи, а также счета и активы ближайшего окружения, положение президента стало очень шатким. Любой из ближнего круга мог попытаться сдать Мадуро американцам в обмен на гарантии возвращения личных денег и недвижимости за рубежом.
Размеры авуаров у каждого из чавистской верхушки весьма значительны: один Кабельо сразу же после провозглашения Гуайдо президентом в момент потерял 800 миллионов долларов (в США у него забрали крупные суммы на счетах, несколько домов, шикарную квартиру на Манхеттене). Мадуро понимает, что если не найдет денег и не вернет хотя бы часть потерянного соратникам, они сольют его ненавистным гринго точно так же, как в свое время боливийцы сдали американским «зеленым беретам» Эрнесто Че Гевару.
Сейчас отчасти вследствие разоблачения в августе 2019 года операции ЦРУ по вербовке Кабельо, отчасти благодаря визиту Мадуро в Москву 25 сентября эта угроза на время отложена. Но иллюзий строить не следует. В игре, которую сейчас ведет ЦРУ с людьми типа Кабельо, Мадуро – товар, за который американцы предлагают хорошую цену. И если не переломить ситуацию коренным образом, «аукцион» закончится тем, что товар перейдет покупателю.
2019 год показал: в деле принудительной смены режимов классические схемы и технологии «цветных революций» снова уходят в прошлое, уступая место грубым методам внешнего силового принуждения, так называемым верхушечным переворотам. Они быстрее, эффектнее, хорошо подходят для устрашения непокорных политиков.
Венесуэльский сценарий госпереворота настолько отточен и сбалансирован, что может быть прямо сейчас, с колес применен в России. Для значительной части нашей элиты капиталы, надежно (как кажется) укрытые в зарубежных офшорах, дороже Родины и важнее преданности лидеру страны.
Многие из них, глядя на трепыхания Мадуро, лишь посмеиваются, не понимая, что завтра на его месте может оказаться любой, а от появления из ниоткуда нового Гуайдо (порвавшего, кстати, штаны, пытаясь 6 января перелезть через забор Национальной ассамблеи – в калитку его не пустили бойцы Боливарианской гвардии) никто не застрахован. Пока что противоядия венесуэльскому сценарию нет.
2020 год внес коррективы в тенденцию: 3 января в результате ракетного удара по автомобильной колонне, двигавшейся из международного аэропорта Багдада, погиб генерал Касем Сулеймани, глава элитной иранской бригады дальней разведки «Аль-Кудс». Похоже, этот инцидент станет новой вехой в эволюции технологий государственных переворотов: зачем напрягаться, устраивая массовые протесты, если есть возможность просто уничтожить неугодного лидера. В этом «биатлоне» следующим после Сулеймани вполне может стать Асад. Или тот же Мадуро.
Кстати, президента Турции Эрдогана американцы уже пытались однажды в упор расстрелять с вертолета – в 2016 году, тогда у них не срослось. А с Сулеймани осечки уже не было. Поэтому в будущем мир, возможно, получит следующий модифицированный сценарий «цветной революции»: на фоне вялотекущих протестов американские военные методично отстреливают неугодных политических лидеров крылатыми ракетами и согнанные активистами на майдан протестующие массы это приветствуют. В этом плане никаких моральных запретов нет, а рука уже набита на собственных президентах: Гарфилде, Кеннеди и прочих.
Отдельно (пока что) в этой эволюционной линии стоят события 2019 года в Гонконге – массовые протесты, для подавления которых материковый Китай уже стянул в Шеньчжень крупные силы НОАК. Здесь также применяются технологии «цветных революций» («управляемого протеста»), но конечная цель иная: Гонконг в его нынешнем виде – мощнейший инструмент политического давления на главу КНР Си Цзиньпина, связанного по рукам и ногам торговой сделкой с США.
Более того, Гонконг специально зажгли, чтобы поймать товарища Си в ловушку: ведь если он применит армию и прольет кровь, ему тяжело придется на переговорах с США по условиям торговой сделки (с «кровавым диктатором» никто в приемлемом тоне разговаривать не будет); если же не применит силу, то это станет для его соперников в КПК знаком того, что Си прогнулся, ослаб и теперь его можно будет сместить – как Бо Силая. Поэтому нынешнюю «цветную революцию» в Гонконге в принципе нельзя рассматривать вне контекста китайско-американских переговоров: она не имеет самостоятельного политического значения, только подчиненное.
Для нашей страны различные эволюционные траектории «цветных революций» опасны, только если однажды сложатся в пазл. Венесуэльская схема госпереворота наиболее опасна: она основана на расколе политической элиты и ее перевербовке на корыстных основаниях. Единственное, чему в данном случае не придается особого значения, – организация массовых протестов, отвлекающих внимание руководства Боливарианской республики «на негодный объект».
В России вербовочные подходы к ближайшему окружению главы государства могут быть дополнены организацией массовых протестов по гонконгскому и московскому (как на выборах 2019 года в МГД, где отработана технология пошагового удвоения численности протестующих) сценариям. Их для начала разыграют на периферии – в областных городах и столицах субъектов РФ, где протестное напряжение на порядки выше, чем в Москве, и все уже давно готово для того, чтобы вспыхнуть.
Подожгут одновременно, создав вокруг столиц смыкающееся «огненное кольцо». Только затем организованные протесты начнутся в Москве и ударят в спину Росгвардии, другим силовым ведомствам, служащие которых к тому моменту просто устанут метаться по регионам, непрерывно гася пожары (эта технология, недавно разработанная американскими политтехнологами именно для больших пространств, называется DDos-революция).
В финале может быть, как в Гаване в 1959 году: несколько «колонн» триумфально «пойдут на Рим» – на Москву (под предводительством какого-нибудь «нового Пашиняна», как в Армении) и займут ее без сопротивления. Угрозу реализации в России именно такого сценария нынешняя российская верхушка, увлеченная транзитом власти как компьютерной игрой, явно недооценивает.
Андрей Манойло, доктор политических наук
Новостной сайт E-News.su | E-News.pro. Используя материалы, размещайте обратную ссылку.
Если заметили ошибку, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter
