Сутки спустя после трагедии в Одессе становится все более очевидным, что побоище было хорошо спланированной акцией устрашения. Для погрома был мобилизован местный «Правый сектор», который усилили нацисты из Харькова и Днепропетровска. 2 мая в 15 часов они начали марш от Соборной площади. Молодёжные активисты Антимайдана и «Одесская дружина» попыталась не допустить нацистский шабаш в центре города. Завязалась драка с использованием камней, пневматического оружия и дымовых шашек. Вначале с обеих сторон в ней участвовали 200-300 человек. Эпицентр находился в районе переулка вице-адмирала Жукова и Греческой площади. Район затянуло дымом от пожаров, в том числе и горящих машин. Там было убито несколько человек.
Михаил Долгов, руководитель информационно-аналитического сектора Антимайдана, участвовавший в столкновениях, отметил очень странную особенность некоторых членов «Правого сектора» – под градом камней, без касок и какой-либо защиты, они исступлённо рвались в бой.
«У них полностью отсутствовало всякое самосохранение. Нормальный человек не может себя так вести просто физиологически. Это были обколовшиеся наркоманы – иначе объяснить подобное поведение невозможно», - говорит Долгов.
Во время драки правосеки частично рассеяли одесскую молодёжь, частично оттеснили её в супермаркет «Афина». Приблизительно в 19:00 возбужденная и орущая толпа направились в сторону Куликова поля - громить лагерь Антимайдана. Численность погромщиков доходила до 2-3 тысяч.
На Куликовом поле в это время находилась сотня-другая активистов, главным образом пенсионеров. Молодёжи почти не было. Прибывшие после побоища товарищи уговаривали:
- Идёт толпа «Правого сектора», уходите!
- Но мы же одесситы, мы же не должны отступать, они не посмеют!
Они посмели. Что происходило дальше, уже хорошо известно.
Увидев приближающуюся толпу, сторонники Антимайдана попытались скрыться в находящемся рядом Доме профсоюзов. «Правый сектор» поджог первый этаж. Задыхающиеся в дыму старички и старушки, спасаясь от огня, начали выпрыгивать из выбитых окон с верхних этажей…
Милиция ни на массовую драку, ни на массовое сжигание людей живьём не реагировала. Им был дан приказ: «ни во что не вмешиваться». Боевики «Правого сектора», как рассказал мне участник событий, прикрывались во время драки в центре города милицией, как живым щитом. Тем не менее, «Правый сектор» немного пострелял и милиционеров. Среди последних есть раненые из огнестрельного оружия.
Согласно информированному источнику, пожелавшему остаться анонимным, чисто организационную сторону координации «Правого сектора» в Одессе и вчерашнего марша осуществлял не столько нынешний «областной гауляйтер хунты» Владимир Немировский, сколько бывший мэр Одессы Эдуард Гурвиц. Последний рассчитывает на предстоящих выборах мэра либо сам сесть в это кресло, либо (он уже в преклонном возрасте и не вполне здоров) провести своего человека.
Прогнозы?
Одесса теперь наконец-то поняла, с кем имеет дело. Лидеры Антимайдана, призывавшие в последние недели «оставаться в правовом поле», уйдут. Слабые духом активисты отсеются. А оппозиция радикализуется. Появятся новые молодые лидеры. В Одессе возникнет хорошо законспирированное вооружённое подполье. Приезжие бандеровцы и залётные футбольные ультрас в ближайшие дни уедут из города, а оставшихся будет отстреливать одесская молодёжь. В Одессе начнется городская партизанская война...
Сегодня стены Одессы почернели от ненависти. Все поняли, что власть растила и поддерживала все 23 года украинское нацистское зверьё.
Утро после ада
Всеволод Непогодин о происходящем 3 мая у Дома профсоюзов в Одессе
На моих часах 10 утра. Сегодня 3 мая, светит одесское весеннее солнце, но мне не до прогулок у моря. Я иду привычным маршрутом к Куликову полю, где вчера заживо сгорели и отравились угарным газом больше сорока человек. На углу с Пироговской замечаю отвратительную картину – кабинетные менты вылазят из джипа «Лексус» и неумело натягивают бронежилеты. Такое ощущение, что они это делают первый раз в жизни. Пробираюсь по дорожке и вижу с боку Дома профсоюзов выломанную дверь. Милиция никого не пускает внутрь. Выхожу к главному входу в здание – народ несет цветы к импровизированному мемориалу, а в это время коммунальщики убирают остатки сожженого боевиками палаточного городка одесского Антимайдана.
- Всё еще горячее! – возмущается вслух дворничка, сгребающая в кучу тлеющие угли.
Толпа возмущенных горожан подходит к милицейскому кордону и начинает скандировать «Убийцы! Убийцы! Убийцы!». Слышна нецензурная ругань. На малочисленных сторонников бандеровщины бросаются с кулаками. Какой-то умелец снимает с фасада Дома профсоюзов государственный флаг Украины – сразу начинаются массовые амплодисменты и хоровое «Россия! Россия! Россия!»
- Христа на вас нет! – истерически орёт в лицо менту разнервничавшаяся одесситка.
Иду дальше вокруг здания.
- Я вообще не отдупляюсь – вторые сутки без сна! – отчетливо слышу реплику милицейского лейтенанта.
Всё усыпано битым стеклом и пластиковыми бутылками из-под минералки. Смотреть в выбитые окна страшно – смерть как будто бродит по выгоревшим дотла комнатам. На карнизах ошметки разбитых ваз с цветами. Захожу за здание – к моему удивлению целёхонька столовая, предлагающая комплексный обед всего за 25 гривен. Подхожу к месту, где вчера выбрасывались люди с высоких этажей на асфальт и замечаю дикую картину – милиционеры со щитами стерегут пятерых боевиков с оселедцами и трезубцами на камуфляже.
Один из боевиков кому-то звонит по телефону. Я внимательно осматриваю здание Дома профсоюзов и понимаю, что стольких жертв можно было бы избежать. С крыши вниз идет добротная пожарная лестница, но многие в суматохе не смогли соориентироваться и задохнулись в коридорах. Также замечаю выбитые стекла на первом этаже в окнах с решетками – возможно люди хотели выбраться, но из-за решеток не смогли это сделать. Пожарнадзор разберется, были ли соблюдены все правила безопасности в здании. Возвращаюсь на Куликово поле к главному входу и вижу, как одесситы всё несут и несут цветы к мемориалу. Женщины отворачиваются от здания, приседают на корточки, садятся прямо на асфальт и начинают рыдать, т.к. не могут скрыть своего горя.
Вчера во время поджога Дома профсоюзов я не смог находится на Куликовом поле больше пяти минут. Творилась бандеровская вакханалия и никто не мог быть в безопасности. Правосеки с холодным оружием, хаотическая пальба и полное бездействие милиции, даже не пытавшейся предотвратить трагедию. Я не мог смотреть на массовое убийство русских – потом бы всю жизнь мучался ночными кошмарами. Мне сейчас трудно подобрать нужные слова. Надо время чтобы осмыслить произошедшее. 2 мая 2014 года - это один из самых черных дней в истории Одессы. Геноцид русских не должен остаться безнаказанным. Россия должна в трудный момент протянуть руку помощи русским, оказавшимся в ужасном положении.
На Куликово поле все идут и идут люди, которым небезразлична своя судьба и будущее своих близких. Они все сходятся на том, что Украина для них окончательно перестала существовать как государство. Я не могу долго находиться возле Дома профсоюзов – мрачный выгоревший склеп неимоверно угнетает. Колоссальное количество негативной энергетики. Я не знаю, что конкретно будет дальше, но судя по настроениям Куликова поля, никто не собирается выкидывать белый флаг и капитулировать перед бандеровскими карателями, устроившими черную пятницу и навсегда оставившие кровотачащую рану в сердце Одессы-мамы.
Одесса
Фото: ИТАР-ТАСС/EPA
СвободнаяПресса
