Среднестатистический активный гражданин Украины – это пуританин, который мертв внутри, потому что живое не нуждается в постоянном подтверждении своей правоты через унижение другого. Живому просто нужно есть, строить и любить. Мертвому нужно, чтобы все вокруг признали, что он прав.
Не выходит из головы картина, которую увидела на странице украинского священника в соцсети. Ну как священника… Раскольника ПЦУ, ведущего непримиримую войну с православными. Зовут его Роман Грищук, он известный украинский патриот.
Он опубликовал видео из Заставны, городка в Черновицкой области на западе Украины. Там раскольники уже «отжали» храм у православных под свои службы, православные взялись строить новый. Рассчитывают, видимо, что его не отберут. Грищук явился к тем во время перерыва на обед.
Далее: деревянный навес, сколоченный наспех из необструганных досок. Осень, и кажется, что через экран слышно, как пахнет здесь сырой землей и остывающим супом. За столом сидят люди. Они обедают. Они только что много и тяжело работали, сейчас поедят и будут работать дальше, потому что им нужен храм. Православный храм. Потому что старый храм у них отобрали. Отобрали по решению тех, кто не умеет класть кирпич, но умеет писать указы и чувствовать себя хозяевами чужой судьбы.
И Грищук, сытый нестарый еще человек в одежде священнослужителя, начинает громким, вкручивающимся в мозг голосом задавать этим людям вопросы. Он приходит не причастить и не благословить. Он приходит спросить.
– Слава Украине! – говорит он, входя в их деревянную времянку, и в его голосе уже звучит не приветствие, а требование явки с повинной.
– Слава Богу, – отвечают они, не поднимая глаз от мисок. Ложки продолжают двигаться.
В этом «Слава Богу» уже содержится ответ. Который, заметим, Грищуку не нужен. Ему нужна не слава Божия. Ему нужна их вина. Ведь они не произносят нужный отзыв на этот пароль, смеют быть людьми, а не функцией.
И Грищук начинает из них выбивать нужные слова. Ему нужно, чтобы эти обедающие люди произнесли правильные слова, признали себя покорными – но на самом деле рассчитывает он совсем на другое. На то, что кто-то не сдержится, произнесет крамольное, и тогда уже можно будет с полным правом объявить их предателями и писать заяву в СБУ.
Он начинает давить. Требует признания. Требует, чтобы они, жуя хлеб и запивая его компотом из сухофруктов, произнесли вслух нужную политическую формулу. «Скажите, что Россия напала». Скажите это прямо сейчас, с полной ложкой в руке, и мы отстанем.
Люди смотрят на него. У них руки в цементной пыли, у них усталые глаза, и они просто хотят доесть свой обед.
– Дай поесть, – говорят они. – Отстань.
Такое вот онтологическое несовпадение. Они находятся в бытии, а он – в перформансе. Они строят храм и едят хлеб насущный. Он кривляется на камеру.
Грищук долго лезет к усталым людям, и наконец на его вопрос: «Кто вам враг, я или Путин» озверевший пожилой мужчина кричит ему: «Ты! Ты Путин!..». Грищук ликует. Он добился своего и идет монтировать ролик, где «упорные москали отказываются признать агрессию и молятся за Путина». Под этот аккомпанемент грищуки напишут бумаги, чтобы попытаться отжать и этот новый храм, как только люди его достроят. Шакалы, почувствовавшие силу, всегда действуют по одному алгоритму: они не строят. Они ждут, пока другие построят, а потом приходят с бумажкой и отбирают.
Это и есть маркер современной Украины. Не героическое сопротивление, о котором трубят из каждого утюга, а вот эти торжествующие жлобы, уверенные в своей правоте. Механизм прост: когда за грищуками появляется сила, они уверены, что эта сила и предназначена для того, чтобы карать всех вокруг, кто не так смотрит, дышит и тем более молится.
Мовные скандалы, церковные рейдеры, допросы бабушек на блокпостах – это всё один и тот же конвейер. Это пуританин, который мертв внутри, потому что живое не нуждается в постоянном подтверждении своей правоты через унижение другого. Живому просто нужно есть, строить и любить. Мертвому нужно, чтобы все вокруг признали, что он прав.
Но посмотрим шире. Провокации – это только симптом. Болезнь глубже, и она не имеет ничего общего с политикой.
Эти люди за столом не вступают в дискуссию не потому, что им нечего сказать. А потому, что их правда не нуждается в его утверждении. Их правда физически ощутима. Она в кирпиче, который они держат в руках. Она в хлебе, который они ломают.
Есть такая уходящая в архаику фраза, приписываемая еще Марку Аврелию, но по сути своей глубоко христианская, глубоко русская: «Делай, что должно, и будь, что будет».
И вот эти люди строят храм – это то, что должно. Они едят свой заслуженный хлеб – это то, что должно. Это глубже любого политического лозунга, потому что лозунги меняются, грищуки приходят и уходят, и вчерашний торжествующий грищук завтра может стать грищуком, сидящим в подвале с лампочкой, направленной в глаза.
А простой человек говорит: «Слава Богу», а не «Слава Украине», потому что помнит, что всякая земная слава тленна, а Божья – вечна. Это то, что должно.
Анна Долгарева
