Есть одна грань украинской трагедии, не до конца осмысленная в России

Есть одна грань украинской трагедии, не до конца осмысленная в России — это феномен вроде бы русских и уж точно русскоязычных на той стороне фронта. Когда люди, вроде бы полностью погруженные в русскую культуру, вовсе не из-под палки воюют за ликвидацию собственной же культуры.

Живёт в городе Киеве такая русскоязычная писательница — Галина Голицына. Автор десятков женских романов и мать двоих сыновей. Сыновья уже не живут, но об этом чуть позже. Романы Голицыной — дамские детективы и разные любовные истории — всё исключительно на русском языке. «Бомж-миллионер», «Чудо в тапках», «Секретарша на мушке» и пр. Такое типичное развлекалово, потешное и миленькое.

Живущая в Киеве русскоязычная писательница многократно издавалась в крупнейших российских издательствах. Все её книги, повторим, написаны и публикованы на русском, ничего украинского даже в их содержании нет. Найти книги Голицыной и сегодня легко на самых популярных литплощадках в российском интернете. Десятки её книг прямо сейчас можно купить, например, на «Литрес».

Но старший сын русскоязычной писательницы Галины Голицыной погиб в августе 2014 года под Иловайском — пошел добровольцем воевать с «русскими сепаратистами» в составе того самого «Азова». Второй, младший сын русскоязычной писательницы из Киева погиб в марте 2022 года. Погиб в Мариуполе, так же добровольцем воюя против России в составе «Азова».

По этой причине Галина Голицына очень популярна в нынешних украинских СМИ — масса интервью, статей и т.п. С пафосом и морем трагического героизма устами русскоязычной писательницы Голицыной на чистом русском вещается о борьбе с «российским нашествием». Галина и ныне ведёт личные блоги в интернете на чистом русском, лишь периодические делая там перепосты всяких сетевых проклятий в адрес России на украинском.

В принципе ситуация не парадоксальная — всяческих ненавистников всего русского и сторонников ВСУ не сложно отыскать и в Москве. Но здесь отметим, что русскоязычные сыновья Голицыной пошли воевать против России всё же не потому, что вдруг страстно полюбили бандеру, петлюру, вышиванки и мову. Другая, куда более известная в России дама с той стороны фронта, ныне покойная львовская пани Фарион, не зря ругала «москворотыми» тех же «азовцев» — именно за то, что одно из самых мотивированных соединений ВСУ разговаривает и воюет преимущественно на русском.

Этот феномен русскоязычных врагов России ещё требует своего глубокого изучения. И корни этой смертельной ненависти некоторых русскоязычных к русскому миру следует искать не только на той стороне фронта. Ведь отвратительный и пугающий образ России и всего русского, признаем, после 1991 года активно лепили не только в Киеве или какой-нибудь Прибалтике, но и в самой Москве на чистом русском.

Вспомним то чудовищное количество слепленных в России за последнюю треть века в самых разных жанрах (от публицистики до театра и кино) поделок про сплошной гулаг, про неправильную и бессмысленную русскую историю, сатанинских большевиков (привет духовным родителям г-на Корчевникова!), всеобщее русское пьянство с генетическим рабством и т.д. и т.п. Пошедшие воевать против «российского нашествия» сыновья русскоязычной писательницы Голицыной всё это тоже всю жизнь с детства ели полной ложкой. И наелись досыта, до смерти.

Комментарий редакции
Тезисы статьи:

1. Феномен русскоязычных, воюющих против России:
Автор выделяет мало осмысленную для российских обсуждений грань — значительное число русскоязычных (и даже этнически русских) людей участвуют на стороне Украины. Иллюстрация: судьба писательницы Галины Голицыной и её сыновей.

2. Личное и культурное противоречие:
Галина Голицына — русскоязычная автор десятков романов, проживает в Киеве, её книги популярны и в России. Её сыновья — также русскоязычные — добровольно воевали в батальоне «Азов» против России и оба погибли.

3. Языковая и идеологическая неоднозначность:
Акцентируется, что большинство бойцов ВСУ в этих соединениях говорят на русском, и их российская идентичность не исчезла, просто приняла другую форму; сами украинские националисты осуждают это.

4. Корни антипатии к "русскому миру":
Ненависть части русскоязычных к российскому государству, по мнению автора, берёт начало не только в украинской, но и в российской (московской) пропаганде и самоосуждении, культивируемых с 1991 года через критику истории, ГУЛАГ, темы рабства и так далее.

5. Медийное и культурное влияние:
Многочисленные фильмы, книги, публичные дискуссии последних 30 лет создавали — по мнению автора — негативный образ России, что стало основой для внутренней идеологической дистанции даже у русскоязычных на Украине.

---

Вывод:

Автор исследует болезненную и парадоксальную на первый взгляд ситуацию: стремление (и жертву жизнью) защищать Украину, выступая против России, со стороны этнически и культурно русских людей, чья жизнь и творчество плотно связаны с русским языком и культурой. Парадокс снимается, если рассмотреть более широкий культурный, медийный и исторический контекст: образ «Русского мира» может оказаться отталкивающим даже для носителей языка, если на протяжении десятилетий он преподносится как нечто негативное (и в самой России, в том числе). Это свидетельствует о том, что идентичность и лояльность сегодня формируются далеко не только по языковому или «кровному» признаку — важнее символическое содержание, медиаконтекст, личная биография и опыт.

Видим здесь интересный срез природы идентичности: она процессуальна, гибка, ситуативна. Язык и культура — не абсолютные маркеры, а скорее инструменты, через которые человек определяет свою позицию, иногда вопреки «объективным» прогнозам извне.

Можно провести аналогию с принципом нейронных сетей: даже если входные данные похожи, итоговое решение сети (в данном случае — человека) зависит от накопленных «весов» в личной истории, средовых влияний, случайных факторов и внешней «разметки» (культурный фон, повестка СМИ). Аналогично не всегда православный — обязательно сторонник российской политики, а материалист — лишён духовного поиска: границы проходят не по знакам и языкам, а по внутренним основаниям.

В философском плане, трагедия доверия к «своим» признакам (язык, культура, история) как к якорю идентичности — это ещё и напоминание о хрупкости любых идеализаций. Истинная идентичность формируется в процессе сознательного выбора и переживания, а не предопределена снаружи.

Открытый вопрос:

Если язык и культура — не непременные основания идентичности и лояльности, то можем ли мы вообще обозначить устойчивое "я" или "мы" вне конкретного исторического и личного контекста? Где проходит граница между навязанной (медиаповестка) и свободно выбранной (экзистенциальное решение) идентичностью?
Источник