Мам, что же сын твой натворил!
Я – монстр, идеей закалённый.
Нас провели по городам,
по сёлам тем, что мы бомбили,
А мы не верили глазам:
что мы с Донбассом натворили!
Больницы полнятся людьми,
там всё затоплено слезами,
Там изувеченный народ без рук,
без ног предстал пред нами.
Ребёнок плакал на руках.
Девчонке годик есть, едва ли,
А мы родителей её на мине, подорвали.
Мать, я – чудовище, палач.
И нет здесь, мама, террористов.
А мы, пришедшие с войной,
для них подобие фашистов.
Нас, мам, кидали напролом,
и в пекло жуткое бросали,
А в спины, нашим же бойцам,
заградотряды выставляли.
И все мы шли на смертный бой,
плечом к плечу с моим собратом,
А ополченец мне кричал:
«Ложись, сопляк», - и сыпал матом.
Он не хотел в меня стрелять,
меня в бою прикрыть желая,
Он мне пригнуться предлагал.
Жизнь мне, врагу, в бою спасая.
Мам, я в плену, но ты не плачь.
Здоров вполне твой сын бедовый.
Меня лечил донецкий врач
с уставшей внешностью суровой.
Он выполнял врачебный долг.
Я, от стыда пред ним сгорая,
Впервые думал про себя:
кому нужна война такая?
Источник
