Климатическое и географическое оружие русской цивилизации

Начало тут: О термине "великоросс" и триединстве Отечества

"Ибо нет ничего тайного, что не сделалось бы явным, ни сокровенного, что не сделалось бы известным и не обнаружилось бы". (Библия. Евангелие от Луки 8:17)

Поставив в пролог столь солидный эпиграф, требуется определить цель работы. В романе Джорджа Оруэлла "1984" есть замечательный тезис: "Кто управляет прошлым, тот управляет будущим; кто управляет настоящим, тот управляет прошлым". Так получилось, что в начале ХХI столетия эта фраза становится в России до боли современной, злободневной, необходимой для физического выживания политической нации и государства Российского. Слишком долго и часто доверяли мы своё прошлое желающим управлять нашим настоящим и будущим. В ХХ веке все эти эксперименты трижды чуть не закончились национальной катастрофой, и сегодня угроза не стала меньше. Наоборот – международные противоречия обострились до крайности. Линия фронта расширилась, превратив в поле боя учебники, книги, фильмы, другие виды образования и творчества, навязывая исторический базис и ментальные координаты с позиции платежеспособных иностранных заказчиков, не всегда добросовестных и почти всегда враждебных. Терпеть такое положение далее смертельно опасно. Чтобы не перейти всей нацией в разряд музейных экспонатов, обеспечить возможность детям и внукам говорить на родном языке, не стыдиться за своё происхождение и прошлое своих предков, приходится брать в руки перо и бумагу, компьютер и планшет, отвечая на вопросы, рождающиеся после прочтения строк "Откуда есть пошла земля Русская".

История — опасное оружие. Я не уверен, кто древней, но точно знаю, что по всей Европе множество топонимов, имеющих русские корни, начиная с П-​руссии, уже вернувшейся домой, и заканчивая Эт-​русками в Италии, происхождение которых ставит в тупик западных экспертов. Западная наднациональная элита, возможно, знает нас лучше, чем мы сами. Они знают, что мы всегда были Великой державой и Великим народом, который не удавалось и не удастся уничтожить силой. Только ложь, обман и насаждение чуждых ценностей через внутреннюю узкую прослойку предателей приводило их к победе, пусть и временной.

Российская Империя — куда более древняя, изначальная Держава, как завистливо называют её англосаксы — Сердце Мира – Хартленд. Цитата из выступления бывшего, а на тот момент действующего Президента Еврокомиссии Жозе Баррозу на конференции "Россия – Европейский Союз — Потенциал партнерства" 21 марта 2013 года, которая передает истинное отношение к России западных "партнеров", а не пропаганду из их собственных СМИ: "Россия — это континент, который притворяется страной. Россия представляет собой цивилизацию, завуалированную под нацию".

Уникальные сочетания географических и климатических факторов на севере Евразии сложились в обстоятельства, сформировавшие уникальную общность и государство. Специально подчеркну – не идеальное, но уникальное. И признают это как отечественные исследователи России, так и иностранные.

Первые попытки связать особенности протекания исторических и политических процессов с географическими факторами можно обнаружить в знаменитой "Повести временных лет".

"Даже названия племён, использовавшиеся славянами, указывают на то, что они обращали внимание на географию своего расселения. Нестор Летописец, описывая расселение славянских племён, говорит и о том, что проживание у рек или в лесах, или где-​либо ещё влияло на объединение народов, выбор ими определённого типа хозяйствования.

"Славяне пришли и сели по Днепру и назвались полянами, а другие – древлянами, потому что сели в лесах, а еще другие сели между Припятью и Двиною и назвались дреговичами, иные сели по Двине и назвались полочанами, по речке, впадающей в Двину, по имени Полота, от нее и получили название полочане. Те же славяне, которые сели около озера Ильменя, прозвались своим именем – славяне, и построили город и назвали его Новгородом. А другие сели по Десне, и по Сейму, и по Суле, и назвались северянами. И так разошелся славянский народ…"

Одним из первых русских историков и обществоведов, кто всерьёз, целенаправленно начал вводить в свой научный анализ исторических и социальных процессов отсылки к особенностям географии, стал Сергей Соловьёв. В самом начале своего основного труда "История России с древнейших времен" он повествует о том, как "отец истории Геродот", посетил северное побережье Черного моря и верным взором взглянул на страну и населяющие ее племена. После этого он написал в своей книге, что "племена эти ведут образ жизни, какой указала им природа страны". Соловьев подчеркивает, что это заключение, по-​прежнему, актуально: "Ход событий постоянно подчиняется природным событиям".

Он полагал, что Россия простирается на столь большом пространстве по причине того, что большую её часть занимает равнина. В более ранние времена она сподвигла населявшие её отдельные славянские племена заниматься схожей деятельностью ввиду однородности ландшафта, а также способствовала осознанию ими их территориальной общности, что в итоге привело к их постепенной консолидации и оседанию на этой территории. Соловьёв утверждал, что жители умеренных широт обладают более богатой, глубокой, интеллектуальной культурой, так как изменчивость климата и относительно меньшее разнообразие природных ресурсов заставляли эти народы постоянно искать всё новые способы выживания, находиться в перманентной готовности противостоять погодным условиям.

Огромный вклад в развитие русской социологической и общественной мысли в рамках географического детерминизма внёс историк и этнограф Лев Ильич Мечников. С помощью методики сравнительной географии, он предпринял попытку объяснить не только исторические процессы формирования обществ, но и особенности взаимодействий между людьми внутри разных народностей и наций, обусловленные географией.

Возьмём хотя бы такой чувствительный для любой цивилизации вопрос, как отношения, регулирующие имущественные права.

Отношения к собственности на территории России формировались под влиянием полного беззакония, постоянно осуществляемых конфискаций и бесконечных переделов от менее достойных к более достойным. Причем достоинство определялось личной военной силой претендента или близостью к централизованной власти. Частная собственность в России почти никогда не была легитимной. На Западе частная собственность являлась условием независимости индивида, а у нас независимых от государства индивидов вообще не было, по крайнем мере, до Указа о дворянской вольности 1762-го года. В России не собственность прикреплялась к индивиду, как на Западе, а индивид к собственности – к земле, к мануфактуре, позже — к колхозу и к предприятию. Владение собственностью носило условный характер, определяемое произволом государства и его представителей. Монопольные права государства диктовали решения, от которых зависели все экономические агенты. Такое положение дел не только создавало предпосылки, но и стимулировало рентоориентированное поведение бюрократии и борьбу за захват контроля над ресурсами. По словам Василия Розанова, "в России вся собственность выросла из “выпросил”, или “подарил”, или кого-​нибудь “обобрал”. И от этого она не крепка и не уважается".

Отсюда крайне сложное отношение общества к коммерсантам, негативный имидж которых родился отнюдь не при советской власти. Юрий Валерьевич Латов, главный научный сотрудник Центра комплексных социальных исследований отмечает: "В классической русской литературе XIX века нет буквально ни одного в достаточной степени положительного образа предпринимателя, зато отрицательных – сколько угодно. Дореволюционные русские писатели, от А.С.Грибоедова до А.П.Чехова, считали людей, отдавших свои силы презренной материальной наживе, "мертвыми душами", рядом с которыми даже лентяй Обломов выглядит положительным персонажем. Ничего похожего на поэтизацию предпринимательства в духе О.Бальзака, Д.Лондона и Т.Драйзера в отечественной литературе нет и в помине".

Коммерция в любом её виде никогда не становилась "делом миллионов", удельный вес купцов и их влияние на политику — традиционно незначительно. Из всей истории Российской, пожалуй, только гражданин Минин взошёл на пьедестал национальных героев. Можно по этому поводу сожалеть, можно радоваться, но песни из слов не выкинешь – Россия – цивилизация служивая и крестьянская, и в этом имеются как сильные, так и слабые её стороны.

Ключевский писал, что "в Европе нет народа менее избалованного и притязательного, приученного меньше ждать от природы и судьбы и более выносливого, чем русские".

Освоенные ими в первом тысячелетии железные орудия труда позволяли заниматься земледелием и в лесных зонах Восточно-​европейской равнины. При этом основной формой земледелия выступала подсечно-​огневая к которой славяне были принуждены целым рядом природных и исторических условий. В глухом, девственном лесу нужно было повалить все деревья на выбранном участке, а затем, выкорчевав все пни, деревья сжечь, не допуская, разумеется, пожара. Поднять целину. Крайне короткий срок – от трех до пяти лет — этот участок, мог давать более-​менее сносный урожай. Потом земля истощалась, и земледельцу нужно было искать новый подходящий участок, начинать все сначала.

Своенравие российской природы часто опрокидывает все, в том числе тщательные и претендующие на самые скромные ожидания от природы расчеты великоросса. Именно поэтому, как считает Ключевский, расчетливый великоросс, привыкнув к этим, казалось бы, неожиданным обманам, "любит подчас, очертя голову, выбрать самое что ни на есть безнадежное и нерасчетливое решение, противопоставляя капризу природы каприз собственной отваги. Эта наклонность дразнить счастье, играть в удачу и есть великорусский авось". Эта же игра в удачу отражается в выражениях: "была ни была", "где наша не пропадала".

С одной стороны, это — масштабность и широта замыслов и поступков, отсутствие страха перед неизведанными просторами, готовность первопроходцем отправиться на край света. Благодаря этим качествам русские приступили к освоению Сибири, дошли до Тихого океана и даже перебрались на северную оконечность Американского континента. С другой стороны, такая неуёмность рождает временами недостаточную продуманность, сказывается широта замыслов, не скованная рамками экономической целесообразности и не подкрепленная тщательным учетом всех возможных выгод и издержек того или иного предприятия. Приведем некоторые примеры:

1) Царь-​пушка. Огромная пушка, отлитая в 1586 году в качестве боевого оружия, масса около 40 тонн, имеет самый крупный калибр среди всех видов оружия такого типа в мире. В боевых действиях не использовалась ни разу.

2) Царь-​колокол. Огромный колокол, отлит в 1735 году, масса около 160 тонн. Не звонил ни разу.

3) "Буран". Советский крылатый орбитальный корабль многоразового использования. Стартовая масса до 105 тонн. Всего в рамках программы "Буран" было изготовлено восемь полноразмерных макетов и пять летных образцов корабля. Совершил полет в космос лишь один из них и только один полет, прошедший успешно в 1988 году.

Неумение предвидеть возможные издержки того или иного задуманного предприятия иногда оборачивалось нежеланием их учитывать. Как следствие – нежелание считаться с реальными потерями и их замечать. А отсюда уже недалеко до стремления в некоторых случаях достигать поставленных целей любой ценой, не обращая внимания на цену вопроса и не считаясь с потерями согласно принципу "мы за ценой не постоим".

"Русская душа ушиблена ширью". Этими словами Николай Бердяев характеризует душу русского человека в своей статье "Судьба России". Затрагивая вопрос о влиянии географического фактора на особенности судьбы и психологии русского народа, Бердяев отмечает, что на необъятных просторах русских равнин "должен был образоваться великий Востоко-​Запад, объединенное и организованное государственное целое". Однако построение этого государства, поддержание в нем порядка давались потом и кровью. "Размеры русского государства ставили русскому народу почти непосильные задачи, держали русский народ в непомерном напряжении. И в огромном деле создания и охранения своего государства русский народ истощал свои силы".

По Бердяеву, в силу того, что западноевропейский человек стеснен малыми размерами своей земли, он вынужден существовать в условиях строгой самодисциплины и ответственности. Все вокруг него должно быть правильно рассчитано и оптимально распределено. Его спасение заключается в собственной организованной активности и интенсивной энергии, ибо "всюду он видит границы и всюду ставит границы". Именно эта "организованная прикрепленность всего к своему месту создает мещанство западноевропейского человека, столь всегда поражающее и отталкивающее человека русского".

Очень ярко выразил неприятие западных ценностей Ф.М.Достоевский в романе "Игрок".


Жестокосердие Запада, его готовность убивать и третировать не принадлежащих к кругу избранных резко контрастирует с великодушием славян даже по отношению к врагам. Флавий Маврикий Тиберий Август, последний византийский император из династии Юстиниана, написал: "Пребывающих у них в плену они не держат в рабстве пожизненно, как остальные племена, но, определив для них точный срок, предоставляют на их усмотрение: либо они пожелают вернуться домой за некий выкуп, либо останутся там как свободные люди и друзья". Об этом же свидетельствует и Карамзин. Подобное душевное, сострадательное отношение к невольникам сохранилось и сегодня. Огромные малонаселенные просторы, околонулевая производительность рабского труда сделали невозможным стандартное европейское отношение к побеждённым. Гораздо выгоднее интегрировать их в собственное общество, чем городить из покорённых племён низкорентабельных невольников и убыточные колонии.

Подведём некоторые итоги.

Не будем зазнаваться. Особенности чисто русского характера – решительность, великодушие, способность идти к цели, невзирая на её цену – не свидетельство богоизбранности, а результат тысячелетнего отбора и воспитания национальным климатом и географией. С другой стороны не будем посыпать голову пеплом и вестись на вражеские байки про природную склонность русских к рабству. Не было таковой никогда. Будут про неё вспоминать – ткните под нос слова византийского императора. Скажите, что больше склонны верить ему, чем современным кликушам. Ну и, конечно же, не будем абсолютизировать мать Природу и тётушку Географию "Климат, — написал Вольтер в „Философском словаре“, — обладает определенной силой, но сила людей во сто крат больше, а религия, объединенная с правительством, еще сильнее".

Сергей Васильев