До выборов и смены Верховной власти в России ещё пять лет, но переходный период уже начался, обнажив скрытые проблемы.

Политтехнологи говорят, что предвыборная борьба за следующие выборы начинается в день окончания выборов предыдущих. Никакого зазора во времени не существует, на раскачку и, как говорил папаша-Мюллер, на «раскачивание на люстре», времени нет. Побеждает тот, кто начитает первым. Именно потому борьба за то, что будет после 2024 года, началась сразу после победы Путина на президентских выборах-2018.

Нет ничего удивительного, что активизация всех сил, заинтересованных в изменении политической системы в России, началась спонтанно уже в 2019 году. Именно для того, чтобы подготовить почву для перемен, которые должны быть организованы после 2024 года, требуется переходный период. Если заранее не подготовить всё необходимое, нужных перемен может и не произойти. Поэтому фальстарта тут уже не будет.

Содержание перемен определяется вызовами, стоящими перед Россией. Это прежде всего исчерпанность прежней экономической модели, возникшей в России в 1993 году, для обслуживания которой была создана нынешняя политическая система. Конфликт с Западом перестаёт казаться недоразумением и каким-то случайным эксцессом. Всё яснее становится факт, что Россия вступила в полосу длительного глубочайшего конфликта с Западом, который будет оказывать на Россию возрастающее и тотальное давление – экономическое, военное, политическое, информационное. Все виды давления будут применяться комплексно и одновременно.

При этом фактом становится то, что Россия заражена ментально внедрёнными извне идеями и на всех этажах власти и общества пропитана агентурой западных стран, которая внимательно фиксирует все наши слабости и информирует о них своих хозяев. Никакого эффективного противодействия пятой колонне не осуществляется по причине того, что она встроена в политически систему, является её неотъемлемой составной частью и защищена множеством конституционных норм и неформальных договорённостей.

Невозможно бороться за информационную безопасность, когда вся журналистика в России существует по самому либеральному в мире закону о СМИ. Никакие средства борьбы с политическими структурами поддержки госпереворота невозможны, пока сама власть охраняет Гугл и Твиттер, которые в Гонконге, Москве или Екатеринбурге свободно размещают на правах платной рекламы объявления о месте и времени сбора штурмовиков, а в России глушит любые заметки патриотического характера как политический экстремизм. И при этом никакого наказания за такие действия не получает.

Невозможно противостоять структуре Майдана, когда в России высшие чиновники оказываются агентами американских или английских разведок, финансовая система спокойно переводит деньги на мятежи, определённые СМИ совершено безнаказанно распространяют призывы к беспорядкам, а определённые политики охраняют эту систему и спокойно вербуют в свои ряды молодёжь, натравливая её на оппонентов во власти.

Невозможно противостоять внешним вызовам, когда определённая группа элиты, осевшая в экономической власти, своими действиями создаёт затяжной экономический кризис, для выхода из которого требуется смена государственного механизма, что создаёт угрозу его обрушения. Так началась организованная Англией Великая Французская революция.

Напомню - тогда Франция вела долгую борьбу с Англией за заморские колонии. Англичане победить не могли, но сумели спровоцировать столкновения Франции с Польшей, Австрией и Пруссией. Ситуация очень похожая на нашу, только вместо Австрии сейчас Украина, а вместо Пруссии – Германия. В результате этой борьбы казна Франции опустела, и Людовик XVI решил провести налоговую реформу, на что ему потребовалась поддержка общества.

Французская Перестройка должна была вылиться в созыв Генеральных штатов (что-то вроде парламента или Съезда народных депутатов СССР). Вместо перестройки наступил хаос: споры по регламенту и процедурам так затянулись, что третье сословие в виде дворян и духовенства, объявили о создании Национального собрания (двоевластие).

Так закончилась Великая Франция и на её месте возник управляемый из Лондона (а теперь из Вашингтона) вассал, где Троянским конём стали организованные из Англии масонские структуры (пятая колонна Франции). Из этого положения Франция не вышла до сих пор.

Надо подчеркнуть, что расколу во Франции помогла её борьба с Голландией, где католики сцепились в протестантами. Так как Франция была католической, то вся поддержка Англии досталась протестантским структурам в Голландии и Франции, где проповедовалась свобода.

При этом Англия так прочно оборонялась, что вышла из католического мира, не войдя в протестантский, задавила у себя католицизм железом и кровью и создала свою англиканскую церковь, подчинённую монарху. То есть по части идеологии Англия пошла на подавление пятой колонны, подрыв основ её существования, жёсткую изоляцию и охрану своего информационного пространства, насаждая при этом совершенно противоположное у своего главного врага. И потому она его победила.

Слабый и нерешительный Горбачёв, равно как и такой же Людовик XVI, не смогли решить свои задачи и потеряли государственность и суверенитет своих стран. Россия лишь частично при Путине смогла решить задачу ослабления западной удавки, но полностью задача не решена, и если ничего не предпринимать, то возникает угроза сохранения государственности в тридцатилетней перспективе. Сочетания военного давления с активизацией пятой колонны пассивная и деморализованная либерализмом российская элита не выдержит. Как говорят японцы, лодка не стоит на месте, она или плывёт вверх по течению, или скользит вниз.

Следовательно, главными задачами элиты за обновлённую политическую систему в стремлении сохранить российскую государственность станет борьба с нынешней политической системой, не позволяющей решать вопросы экономической, и информационной безопасности. Сочетание экономической и информационной безопасности есть политическая безопасность. Она совершенно недостижима при сохранении нынешней структуры российской элиты и сохранения условий её существования и воспроизводства.

Проще говоря, пока Кудрин создаёт власти проблемы, а потом критикует её за них, Греф даёт советы Силуанову, а Орешкин и Набиуллина перепихивают вину за кризис друг на друга, и пока удовлетворённый жизнью Медведев венчает собой всю эту конструкцию, говорить о какой либо безопасности в России нельзя.

Экономическая слабость мешает России решать вопросы объединения распавшейся страны на новых условиях, а потеря времени лишает Россию всяких шансов на успех интеграции, которая не роскошь, не блажь, а единственное средство обеспечения безопасности страны. А экономическая слабость не позволяет устранить слабость информационную и тем самым устранить слабость политическую.

Особенностью нынешнего периода, превращающей его в переходный, является острая борьба за информационные средства воздействия на общество. Необходимость победить в борьбе за информационные потоки толкает на борьбу за политический ресурс. Полученная позиция должна помочь выиграть экономическую модель, которая позволит нарастить военные возможности.

Поскольку в нынешней ситуации стабильности сложившихся институтов власти никакие изменения в экономическом механизме невозможны, то борьба за экономику становится борьбой за политику, где первое условие – борьба за информацию. Новая реальность после выборов-2024 не возникнет, если её не готовить заранее.

По этой причине сейчас в России кончился период стабильности и начался переходный период, где в условиях конкуренции разные политические силы вступили в борьбу за приемлемую для них политическую модель будущего. Победят те, кто будет действовать так, как действовала Англия в борьбе с Францией – жёстко, авторитарно и решительно. Всякая борьба за расширение демократии есть ширма для расширения возможностей финансируемой врагом оппозиции.

Если бы Англия была католической демократией, её бы давно не было. Новая попытка либерализации России окончится её развалом. Если Россия обладает политическим классом, реально оценивающим вызовы времени и понимающим свои задачи, содержанием переходного периода станет маневрирование с целью недопущения нового либерального сценария России на следующие четверть века. В этом случае они могут стать для России последними. Источник

Для чего России снова нужен сильный технический премьер

Экспертное сообщество всё чаще говорит о том, что в переходном периоде накануне трансфера-2024 России снова нужен технический премьер

В органах МВД и прокуратуры давно известна старая истина: «У всех без исключения преступников цели сугубо благородные, мотивы весьма уважительные, а оправдания безупречны». Когда либеральная часть партийной номенклатуры СССР боролась за власть с Горбачёвым, она говорила, что её цель не власть, а демократия, свобода слова, экономическая реформа и прочие блага для народа. В реальности для захвата власти был нужен заговор, в результате которого власть попадала к тем, у кого она сейчас, через развал страны и уничтожение её государственности.

Это настоящая мотивация реформаторов. Андрей Караулов, точно знающий теневые механизмы власти начала 90-х, писал, что госсекретарь Геннадий Бурбулис, на тот момент ближайший соратник Ельцина и активный участник заговора, «был убежден, что социализм нужно вырвать с корнем, то есть — вместе со страной». Мотив преступления – жажда власти. Преступление до сих пор остаётся нераскрытым и безнаказанным, а в Екатеринбурге стоит Ельцин-центр – памятник главному заговорщику.

С тех пор во власти в России воцарились представители особого типа человеческой породы. Люди с конкретными отклонениями в мировоззрении и сознании (после нас – хоть потоп) стали переделывать нашу реальность под себя, уничтожив естественный и нормальный для большинства населения страны порядок вещей. Разгром советской государственности привёл к мгновенному обрушению всего: трудовых коллективов, бытовой морали, экономики, культуры. Этот разгром имел свою специфику: он был учинён самими руководителями государства под диктовку западных спецслужб.

Включилась обратная логика: вместо лучших, обществом стали править худшие. Вместо нормы узаконилась патология. Сложившаяся либеральная элита утаивает свои планы, искажает картину реальности, выдавая желаемое за действительное, судорожно задним числом подчищает, а то и вовсе переписывает историю. Повинуясь закону стаи, созданная по либеральной логике власть создала эшелонированную защиту тайны своего правления, и все, кто к ней так или иначе причастен, в силу инстинкта самосохранения участвуют в поддержании этого порядка. Не случайно однажды Греф возмущался при мысли, что если общество сможет узнать настоящую правду, им станет невозможно манипулировать.

После Горбачёва власть превратилась в шабаш и вакханалию всех мыслимых пороков: собрание корыстолюбцев, жуликов, развратников, дураков, алкоголиков и иностранцев. Все они лишены государственного сознания и используют власть для своих гнусных целей. Власть занята распродажей России. Эта формулировка принадлежит В.Пикулю, описывавшему последние дни монархии времён Распутина в книге «У последней черты» (1979). Ельцинская эпоха полностью перенесла эти формулировки на наше время.

Именно в такой ситуации к власти в России был приведён Владимир Путин. Его окружала властвующая клика с обликом свиного рыла и дегенеративной морды серийного убийцы. Потребовалось бесконечное терпение, чтобы на этом пути отыскать хоть каких-то относительно надёжных попутчиков. Россию подхватили буквально на самом краю пропасти, в которую она уже смотрела обречённо и отрешённо. В спасение никто уже не верил. «Суицидная элита» – это то, что образовалось в России в эпоху от раннего Горбачёва до позднего Ельцина.

Все годы правления Владимира Путина были посвящены разбору чудовищных завалов, образовавшихся на месте руин рухнувшего Советского Союза. Государственная машина был создана до Путина, и его приведение во власть было обставлено множеством страховочных механизмов. Любая попытка заменить какой-то узел была невозможна и приводила к необходимости менять все узлы и агрегаты. Нельзя было изменить часть, не начав менять целое, – то есть опять не погрузившись в пучину очередной революции. Страна, не до конца отошедшая от последствий реформ перестройки, не выдержала бы повторения этого смертельного номера на бис.

Государственный механизм постсоветской либеральной России напоминал монолитную стену, где все элементы поддерживают и подпирают друг друга. Любая попытка вынуть из этой стены какие-то кирпичи и заменить их другими приводила к обрушению всей стены. Стена была построена добротно, те, кто её строил, знали своё дело. Ничего заменить в ней, не вызвав обвал всей конструкции, было не возможно.

Вся череда полумер, в которых сейчас оппозиция разных мастей часто обвиняет Владимира Путина, все эти «шаг вперёд – два шага назад» все эти годы и по настоящее время были и остаются манёврами уклонения от раскачиваний этой стены, не способной дать людям убежище от холода, но не подлежащей частичной реконструкции и даже капитальному ремонту. Только снос и новое строительство могут спасти ситуацию, но переселить народ на время нового строительства некуда. А снова жить в снесённом и заново строящемся доме, точнее на его руинах, народ уже не сможет, он попросту вымрет.

И потому нынешняя политика – это постоянный косметический ремонт непригодного для жизни помещения. Можно ругать строителей и прораба, но если они всё начнут делать как надо, рухнут стены и крыша. Те, кто пережил крах СССР, помнят, как это выглядит. Крах России будет во много раз более страшным.

Всё это, конечно, не означает предложения оставить всё как есть, это лишь объясняет причины затягивания ремонта. Представьте себя на месте прораба, который получил задание ремонтировать и поддерживать здание, в котором живут люди – простые и начальники. Он ходит вокруг и видит, что здание построено с конструктивными дефектами, разрушается и постепенно падает. В нём жить нельзя.

Но выселять людей некуда, а от вас требуют невозможного – никого не трогать, ничего не ломать и не сносить, но всё переделать так, чтобы оно стало новым. Система замерла на грани саморазрушения. В результате первого же управленческого воздействия затрещит и рухнет вся государственная система. Что делать?

Все кадровые решения последнего времени – это стратегия оттягивания времени и поиска решения или выжидания удобного момента времени. Все эти комбинации по установлению баланса системы сдержек и противовесов – это тактика выжидания. На самом деле никакого баланса нет и быть не может. Этот баланс существует только в теории, а в жизни идёт постоянная борьба кланов, и баланс всегда смещается.

Такова программа, по которой функционирует человеческое общество. Борьба за центр распределения жизненных благ и человеческий эгоизм, конфликт между индивидуальным и коллективным интересом - вот та причина, по которой никакого баланса во власти нет и никогда не будет. Для прорыва вверх по социальной лестнице нужны сплочённые кланы, и потому баланс элит – кратковременное состояние, и вся система власти всегда пребывает в состоянии неравновесия, динамической неустойчивости.

Однако, это управляемая неустойчивость, подобно той, какая возникает при ходьбе. Баланс – это стояние на месте, а социальные системы динамичны. «Водяное перемирие» в среде рвущихся к власти не может длиться долго в сытные времена, а во время кризисов активность соперников возрастает в разы.

Кризис социальной системы, прежде всего, характеризуется снижением ниже порогового уровня качества человеческого материала среди властвующих. Это означает, что перекрыты социальные лифты, и основная масса населения лишается доступа к системе перераспределения жизненных благ. Назревание социального взрыва в таком случае неизбежно, и он - лишь вопрос времени.

Все эти признаки кризиса системы управления в современной России налицо, и мы наблюдаем усиление чисток во власти, что является подготовкой к принятию более радикальных мер по её обновлению. Активизация либеральной части элиты вызвала ответную активизацию противостоящих ей сил. В этих условиях смена главы правительства становится неизбежной.

Новый премьер станет гарантом устойчивости системы управления в период трансфера. Он сделает то, что не целесообразно делать президенту, ибо это обострит его конфликт с внутренними и внешними элитами. Несомненно, что это будет техническая фигура, не претендующая на пост главы государства, а помогающая ему прийти к власти и начать переход ко второй части реконструкции. Той, где будут приниматься уже системные и преобразующие решения.

То, что начались разговоры о кандидатуре такого премьера, что называется фамилия Сергея Чемезова - зондирование мнения общества и элитных групп перед таким решением. Сама по себе личность премьера второстепенна, она сугубо функциональна. Главное – процесс пошёл, и это говорит о том, что перестройка сверху началась.

Люмпенизация среднего класса и депрофессионализация государственных деятелей противоречит задачам экспансии России. Защита элитой завоёванных высот у кормушки власти уступает место борьбе за активное преобразующее воздействие. Россия снова на пороге исторической смены «правящей династии» и следующей за ней новой исторической эпохи. Источник

«Новый социализм» Николая Платошкина: проект власти или движение снизу?

Страна вступила в период партийной реформы накануне выборов в Государственную Думу. Как реагировать на новые лица?

Николая Платошкина, вузовского преподавателя с учёной степенью и в прошлом мидовского дипломата, то есть совершенно системного человека, страна недавно узнала как гневного трибуна и пылкого оратора левой политической ориентации. Именно прошлое Николая Платошкина, в котором прослеживается явная связь с властью, а также его служебная и политическая безопасность, несмотря на оппозиционную риторику, дало некоторым экспертам основания подозревать его в том, что он некий «проект Кремля» по реновации чахлого и иссохшего левого политического фланга России.

Уже давно никого не удивляет, что в пролетарской партии на руководящих и направляющих постах находятся сплошь интеллигенты, ни дня не стоявшие у станка или у штурвала комбайна. И ничего тяжелее авторучки и портфеля с бумагами в жизни не поднимавших. Но так как социальное происхождение всё же менее важно, чем содержимое черепной коробки, то активные интеллигенты наполнили собой все без исключения политические партии и движения государства, от ультралиберальных до ультраконсервативных.

И сермяжные посконные язычники-славяне у нас, и русские православные монархисты из «Союза Михаила Архангела», и пролетарии, и буржуи, и патриоты, и компрадорские безродные космополиты, и евреи, и антисемиты, и сионисты, и антисионисты, и коммунисты, и антикоммунисты, и фашисты всех мастей и направлений, и диссиденты, и борцы с диссидентами – все они сплошь в третьем колене интеллигенты.

Ибо рабочему человеку из-за трудов насущных просто некогда заниматься всей той доктринально-моралистической ерундой, которой наполнена жизнь вечно бушующего и мятущегося интеллигента, вечно взыскующего сермяжной правды и зовущего кого-то то к топору, то к погрому, то к революции, что на практике трудноотличимо одно от другого.

Но, смеясь над левыми идеологами, неверно смеяться над левой идеологией. В ней много всяческой правды, той самой, которую никто другой, кроме левого теоретика, не скажет. Без которой мир становится местом торжества зла чистогана и угнетения маленького человека, забитого и бесправного. Того, чьим трудом созданы все материальные блага этого мира, и чьи невидимые миру слёзы осушает только левый политик, как бы он личностно ни был порой нелеп и убог. Другого спасения в мире наживы и продажных властителей маленький человек обрести не чает.

И поэтому не стоит свысока и насмешливо относиться к Николаю Платошкину, вообще ко всем попыткам реанимировать в постсоветской и оголтело буржуазной России социалистическую идею. У неё здесь намного больше перспектив, чем принято думать у высокомерных и лоснящихся избыточным достатком патриотичных системных телеведущих.

Класс наёмных работников, замороченный, дезориентированный и деклассированный, бесправный и эксплуатируемый всеми, кто сильнее – это почти вся Россия. Все работяги, врачи, педагоги, служащие и инженеры. Все мелкие чиновники и банковские клерки. То, что в ней слышно и видно только активных и шумных адептов мелкой и крупной буржуазии, пребывающей в безнадёжном социальном меньшинстве – это временный нонсенс, радоваться которому не стоит, и думать, что это навсегда – заблуждение.

Кому, как не буржуазии, лучше всех знать, что у каждого бизнеса есть своё начало и свой конец. Русский писатель А. Островский выразил эту мудрость в названии пьесы «Не всё коту масленица», которую в нынешней России острословы быстро переделали в многозначительное предупреждение: «Не всё с-коту масленица». Как известно, на Руси долго запрягают, но очень быстро ездят.

Кем бы ни был Платошкин с его «Союзом левых сил» и проектом «За новый социализм», это даст толчок дремлющему и подспудному левому потоку в России. Левая энергия так велика и потенциально огромна, что способна, приняв определённые формы, начать жить своей жизнью, и уже не вожди будут влиять на неё, а она на вождей. Не случайно западная буржуазия так боится затевать всякие игры с левым движением, предпочитая выжигать его на корню и не доводить до реального созревания гроздей социального гнева.

Другое дело, что сам Платошкин пока никак не уточняет, что он имеет в виду под словом «Новый социализм». Если не идти на подмену смысла термина, то надо признать, что социализм не бывает ни новым, ни старым, а только таким, каким его задумали отцы-основатели марксизма – переходным периодом от капитализма к коммунизму. Социализм – это не особый строй, а симбиоз двух общественных систем: уходящего капитализма и приходящего коммунизма, где первого постепенно становится все меньше, а второго - всё больше.

Социализм – это наличие товарно-денежных отношений и многоукладной экономики, в которой государство регулирует рыночные отношения с социальных позиций. Рыночная стихия сознательно ограничивается социалистическим государством, и это ограничения, отличающиеся от ограничений госкапитализма. И вот в какую сторону.

Госкапитализм допускает наличие частнокапиталистических монополий, но ограничивает их свободу. Социализм допускает наличие средней, мелкой и даже крупной частной собственности, но монополии все национализированы и играют главную роль в экономике. Так же жёстко регулируются вопросы прав Труда и возможности Капитала по его эксплуатации. Но важно подчеркнуть: социальная справедливость – это не главная тема социализма. Социальную справедливость может наводить и госкапитализм. Главная тема социализма – это вопрос о власти. Все прочие - производны, в том числе и тема социальной справедливости. Ибо ею жертвуют при социализме, когда это оправдано вопросом борьбы за власть.

Власть при социализме принадлежит не государству, а правящей партии, которая наполняет государство своими партийцами и выступает от лица класса наёмных работников. Социализм бывает многопартийный, но лучше всего работает социализм однопартийный. У обеих систем есть свои сильные и слабые стороны: многопартийный социализм менее мобилен, но более устойчив, а однопартийный более мобилен, но склонен к деградации и быстрому загниванию, как всякая монополия.

Вопросы стратегического развития и подтягивания среднего уровня жизни решают как госкапитализм, так и социализм, но у них разный уровень допустимого социального неравенства. Успех или неуспех зависит не от системы, а от качества кадров, её наполняющих. Некачественные кадры загубят любую хорошо задуманную систему и исправят любую систему дефективную.

Что имеет в виду Платошкин, говоря про «Новый социализм», неясно, ибо вопрос власти опять обгоняет вопрос конкретики проекта. Для чего брать власть? Неужели ради самой власти? Понятно, что главная задача – объединить разрозненные левые течения, но это, честно сказать, дело совершенно безнадёжное, ибо как левые радикалы будут объединяться с амбициозными оппортунистами из КПРФ, представить трудно.

И потому есть мнение, что движение Платошкина имеет сверхзадачей своё развитие и трансформацию в некий поток, который, затянув в себя всех альтернативных гениев, заставит их подчиниться и приведёт к какому-то общему знаменателю. Или вытолкнет на маргинальную периферию, туда, где они благополучно существуют сейчас, и где они умрут, никем не замеченные и не отпетые.

При этом размытость платформы – гарантия от идейных споров разных фракций. Тема справедливости тут самая общая для всех, и потому годится для постановки в центр программы объединения. Главное, ввязаться в драку, а там процесс пойдёт и будет видно.

Надо сказать, что до конца года также станет ясно, какая трансформация ждёт «Единую Россию». Оба эти процесса могут оказаться взаимосвязанными и скоординированными. Это не значит, что из ЕР кто-то пойдёт в левое движение, там таких нет, но это значит, что процесс трансформирования партийно-политической системы набирает обороты.

Времена управляемой демократии имени «Единой России» как главного механизма по принятию законов, похоже, медленно уходит в прошлое. И это хорошо, так как система имеет шанс стать более адекватной. Источник