Вакханалия вокруг памяти первого президента России Бориса Николаевича Ельцина началась не вчера и даже не год назад. Мы долгое время молча и покорно наблюдали, как из Ельцина делают чуть ли не героя России, смотрели слащавые и насквозь пропагандистские фильмы, посвященные этому человеку, отмечали очередную годовщину со дня его рождения и скорбели в день его смерти. Потом мы равнодушно наблюдали за строительством в Екатеринбурге «Ельцин-центра», теперь столь же равнодушно смотрим на то, как в данный «музей» водят наших детей, где им рассказывают о колоссальной роли этого человека в истории современной России. И в тот момент, когда я осознаю масштабы работы, проводимой по героизации Бориса Ельцина, когда я понимаю уровень и количество сил, задействованных в данном мероприятии, мне становится по-настоящему страшно.
Как живой свидетель эпохи Бориса Ельцина, историю которой уже начали интерпретировать, я могу сделать лишь одно – напомнить тем, кто забыл, и рассказать тем, кто не знал. Рассказать о том, как мы жили и выживали в то нелегкое время и обосновать, почему же я все-таки так не люблю Бориса Николаевича Ельцина.
Когда Борис Ельцин пришел к власти, мне было 14 лет. Признаюсь, что приход Ельцина мы восприняли позитивно, так как этот простой и доступный политик был совсем не похож на партийных функционеров, которых мы привыкли видеть в Кремле на протяжении многих и многих лет. Мы верили в перемены, мы хотели перемен, даже не отдавая себе отчет в том, что перемены бывают не только в лучшую сторону. В то время наше общество, прозевавшее развал Советского Союза, уже было серьезно больно. И заразил его другой, так же неуважаемый мною человек – Михаил Сергеевич Горбачев.
Сегодня многие из представителей либерально настроенных слоев российского населения поют Горбачеву оды и благодарят его за то, что он якобы дал нам свободу. Лично я помню, что Горбачев дал нам разделение на богатых и бедных. Большая часть граждан, люди советского формата и мировоззрения, в то время просто впали в ступор, наблюдая за тем, как их мир рушится и не понимая, что им делать в том новом мире, мире рыночных отношений, который строился на их глазах. Строился варварски, как говорят классики, строился на костях. Люди продолжали работать, ходить на заводы и фабрики, производить продукцию, но при этом становились с каждым днем все беднее и беднее. В то время как другие, вовремя «переродившиеся» просто ездили в другой город, покупали там шоколадные батончики и продавили их по месту жительства, иногда даже устанавливая свои импровизированные точки возле проходных тех же фабрик и заводов. За два года подобной нехитрой деятельности при этом «делясь» со всеми – с бандитами, милицией, санитарными врачами и прочей публикой, наделенной полномочиями, они умудрялись накопить на машину и квартиру. В то время как наши родители за те же два года смогли накопить лишь долги по заработной плате, которые в свою очередь спровоцировали накопление долгов по оплате за услуги ЖКХ.
Приход Ельцина мало что изменил в стране, мы медленно, но уверенно продолжали падать в пропасть, правда, подход к данному неизбежному событию стал более креативным. Приватизация. Начатая в 1991 году, в декабре, с подписания Ельциным Указа «Об ускорении приватизации государственных и муниципальных предприятий» и продлившаяся где-то года три, окончательно разрушила старый мир, оставив на обочине новой жизни большую часть населения Российской Федерации.
Преступная схема по уничтожению государственной экономики и передачи ее в частные руки, разработанная Ельциным и его сторонниками, без преувеличения была гениальна. Нам всем, каждому гражданину новой России, предложили поучаствовать в перераспределении благ, дав возможность за каких-то двадцать пять рублей стать обладателем приватизационного чека, ваучера номиналом 10 000 рублей, который позволял приобрести акции любого предприятия, которое было вовлечено в процесс акционирования.
Что делать с данными бумажками, ваучерами, мы соответственно не знали. Нет, общую теорию нам, конечно, донесли, но в том мире, который хаотично менялся прямо на глазах, в мире, который подразумевал, что ты можешь лечь спать в одном государстве, а проснуться в другом, людям было совершенно не до изучения основ экономической науки. Гениальность схемы, запущенной авторами «ваучерной» приватизации заключалась в том, что формально дав людям возможность стать собственниками фабрик, заводов, газет, пароходов, они прекрасно отдавали себе отчет в том, что подобной возможностью воспользуется крайне незначительная, малозначимая в масштабах государства часть населения.
Представьте себе, что в промозглый осенний день, в преддверии неизбежно надвигающейся зимы, вы встретили на улице босого человека, который дико страдал от того, что у него мерзли ноги. Решив помочь этому человеку, вы подарили ему часы. Наручные часы. Бред конечно. Разумеется, первое, что попытается сделать этот человек, это обменять часы на какую-нибудь, более или менее подходящую обувь. В те годы, несмотря на заверения Чубайса о колоссальном объеме денежных накоплений у населения, мы, в большинстве своем, уже были нищими. Поэтому ваучер, заботливо подаренный нам государством, как раз и являлся теми часами, которые кто-то так опрометчиво подарил босоногому бродяге.
В нашей семье ваучеры «просуществовали» недолго. Так и не поняв широты тех возможностей, которые нам предоставило государство, мы, не задумываясь, сдали их валютчикам на рынке, обменяв на такие привлекательные казначейские билеты Банка России. Надвигались новогодние праздники и свою долю в выставленном на акционирование имуществе государства мы фактически обменяли на сыр, колбасу, шампанское, погасили долги за услуги ЖКХ и что-то даже отложили «на потом». Ах, да, мне купили книгу Толкиена, которую я так долго хотел, но не мог себе позволить. Большинство моих знакомых, учитывая, что в нашем регионе не было промышленных гигантов, которые активно акционировались и вложения в акции которых сулили серьезные дивиденды, поступили точно так же. Кто скупал эти ваучеры, мы узнали позже, когда у крупных предприятий стали появляться акционеры, узнаваемые лица, непонятно каким образом завладевшие контрольными пакетами акций. Те, кто скупал ваучеры на рынках и на улице, так же не прославились, потому что либо работали за чужие деньги, либо вкладывали свои, чтобы купить подешевле, а на следующий день продать уже оптом, подороже. Безупречная схема оболванивания населения ожидаемо закончилась оболваниванием населения.
Именно тогда, пережив очередной этап разграбления государства, мы осознали, что перемены могут быть и не в лучшую сторону. Бедные беднели, богатые богатели, а Ельцин задорно танцевал на предвыборных мероприятиях, убеждая нас в том, что сделано немало, но времени не хватило, да и недоброжелатели и враги государства постоянно вставляли палки в колеса. Опять поверили, так сказать, предоставили возможность закончить начатое. Закончили. Оставшаяся часть государственных предприятий была продана по новой схеме – залоговые аукционы.
Схема столь же преступна, сколь проста и гениальна. Частные банки получают средства из Банка России. Эти средства они направляют на кредитование государства под залог контрольных пакетов акций госкорпораций. Деньги, по сути отданные государству в кредит, при этом продолжали оставаться на счетах коммерческих банков. Государство деньги, взятые у частных банков, не вернуло, залоговое имущество было выставлено банками на торги. Всего было проведено 12 залоговых аукционов, которые фактически завершили очередной этап разграбления России, передав остатки государственного имущества в руки подшефных банкам структур. Частные банки давали государству кредиты деньгами, полученными от государства, в конце концов, забрав у государства еще и имущество. А Ельцин танцевал, и продолжал кормить нас сказками о скором счастливом будущем.
Для меня период правления Ельцина – одна из самых постыдных страниц в истории России. Вспоминаю, как пацаном, подростком, сидел напротив черно-белого телевизора и с надеждой всматривался в экран, прислушиваясь к новостям, озвучиваемым диктором. Меня волновало лишь одно – даст ли МВФ очередной займ России или нет. И меня не волновало, под какие проценты, и на каких условиях, потому что я знал, что если будет займ – бабушка получит пенсию. Если бабушка получит пенсию, то будет нормальная еда и тогда не придется жарить опостылевший лук. И поверьте, в то время так жили многие. Сейчас мне конечно стыдно за тот период, но учитывая то, что мне тогда было всего 15 лет, вина моя за происходящее в то время, скорее всего косвенная, как в принципе и вина определенной части населения, которое просто попало в ситуацию, которую не понимало.
Прибавьте сюда еще дикий разгул преступности, коррупцию, достигавшую вопиющих масштабов, колоссальное падение нравов, вызванное засильем массовой низкопробной культуры, пришедшей к нам с запада, сознательное нивелирование роли науки и образования, национальные революции на территории бывших республик СССР, которые получив независимость первым делом стали выгонять с насиженных мест русское население, не забыв при этом его еще и ограбить, гражданскую войну в Чечне, и повальную безработицу, и получите яркую картину ельцинской эпохи. И самое страшное из того, с чем нам пришлось столкнуться, вчерашним гражданам Советского Союза, страны, ориентированной на достижение социальной справедливости – неадекватно высокий уровень доходов и жизни одних, граничащий с рекордно низким уровнем доходов и жизни других.
А сегодня меня, живого свидетеля данной эпохи, призывают посмотреть на все происходящее в те годы под другим углом и переосмыслить роль Ельцина в судьбе России. Хотя нет, зачем я обманываю себя и вас? Никто и ни к чему меня не призывает. Им вообще плевать на наше поколение и тех, кто старше. Светлый образ первого президента они транслируют в сознание наших детей, тех, кто к счастью, не жил в ту трагичную эпоху. И наблюдая за происходящим, за тем размахом и упорством, с которым работают определенные силы, выбравшие озвученное направление, я понимаю, что если сейчас молчать и ничего не делать, через двадцать лет я уже не смогу убедить своих внуков в том, что Ельцин совсем не герой России, и что период его правления иначе как трагичным назвать нельзя.
Я искренне верю, что рано или поздно наступят времена, когда тех, кто грабил страну в лихие 90-е все же призовут к ответу, и переосмыслят роль в данном беспределе тех, кого уже призвать к ответу не получиться по объективным причинам. Правовую оценку получит и приватизация, и залоговые аукционы и прочие грабительские схемы, способствующие краже у народа его достояния. А пока мы можем лишь рассказывать правду о том периоде, пытаясь тем самым противостоять пропаганде, которую развернули те, кому крайне невыгодно, чтобы произошел пересмотр трагичных событий 90-х годов прошлого столетия, в которых они приняли самое активное участие.
Алексей Зотьев
