Автор «народного» учебника по истории Евгений Спицын: Не допустить здесь «Украины»

Кто виноват в развязывании мировых войн? Сколько репрессированных замучил Сталин? Когда и чьим был Крым? До тех пор пока споры на эти темы не выходили за рамки ток-шоу для эрудитов, к ним можно было относиться с иронией. Но после того как поверхностные, субъективные оценки исторических событий начали столь же легковесно выплескиваться в публичных комментариях некоторых официальных лиц, вопрос о политических последствиях таких заявлений встал в полный рост.

Проблемы изучения истории и формирования исторической памяти у народа, которая не разъединяла бы, а сплачивала его перед лицом внешних угроз, Федеральное агентство новостей обсудило с историком, педагогом, автором «народного» учебника по истории России Евгением Спицыным.

Из «трехлинейки» — по истории!

— В феврале 2013 года на заседании Совета по межнациональным отношениям президентом Путиным была выдвинута идея создания единого учебника истории с официальной оценкой исторических событий. Он неоднократно подчеркивал, что учебники истории должны иметь единую концепцию и официальную оценку происходящего. Почему так и не сбылась эта идея? Можно ли считать, что она окончательно умерла?

— Эта идея не умерла, она еще теплится, но у меня сложилось впечатление, что с самого начала эту идею решили похоронить. Под различной словесной шелухой ее сознательно гробили, сознательно извратили и превратили в полную противоположность.

Сначала подменили идею единого учебника идеей создания некоего историко-культурного стандарта. Рабочая группа целый год трудилась над этим стандартом, за что академик Чубарьян получил Государственную премию РФ. Он был неофициальным руководителем этой рабочей группы. Хотя ничего нового, ровным счетом, они там не придумали.

Когда в первой половине 1980-х годов я поступал на исторический факультет, тогда был точно такой же историко-культурный стандарт, только с небольшими идеологическими вкраплениями. Теперь они отрицают прежний советский стандарт с его идеологической составляющей, но в то же время берут из него целые блоки, например ленинскую характеристику освободительного, революционного движения в России, который делил его на три основных периода: дворянский, разночинский и пролетарский.


Но тогда не понятно, на каком стуле сидят эти господа? Если вы отрицаете коммунистическую идеологию, марксизм-ленинизм как методологию истории, тогда отказывайтесь и от ленинской оценки освободительного движения. А они старую ленинскую парадигму выдают за новый историко-культурный стандарт!

— Почему ваш учебник называется «народным»? Как возникла идея его создания и как к нему отнеслись в Министерстве образования?

— Эта книга писалась на протяжении многих лет. Когда в 1990 году я пришел работать в школу, то столкнулся с ситуацией, когда старые учебники уже не годились по многим обстоятельствами, а новых еще не было. И я стал сам писать лекции. Продолжалось это несколько лет. А потом появилась идея написать книгу.

В 2000 году я выпустил первую книгу по истории России IX—XIX веков, затем в 2004 году аналогичную книгу по истории русской культуры и т. д. После этого был длительный перерыв, связанный с болезнью, и только в 2013 году, когда президент Путин заявил о необходимости создания нового единого учебника истории и было громогласно объявлено о том, что к конкурсу будут допущены все желающие, я взялся за него. В результате полутора лет работы получился четырехтомник, который позже был дополнен пятым томом с иллюстративным материалом.

А «народным» мой учебник назвал один из журналистов «Русской весны», который хорошо знал, что самый первый его тираж в количестве 300 экземпляров издавался летом 2015 года именно на народные деньги. Мои друзья по фейсбуку, которые захотели иметь его в своей библиотеке, буквально за две недели собрали необходимую сумму на его издание. Я до сих пор искренне благодарен им за это. На сегодня вышло уже два издательских тиража общим объемом в 7000 экземпляров.

Но до конкурса меня не допустили. Я обратился к Чубарьяну — поначалу он отреагировал с большим энтузиазмом, но в результате было сделано все, чтобы моя рукопись на конкурс не попала. После этого Чубарьян стал недоступен, а его помощница Анастасия Майер прямым текстом заявила мне: ну что вы, какой конкурс! Победят три издательства — «Просвещение», «Дрофа» и «Русское слово». Так оно и оказалось. По итогам конкурсной комиссии победили эти три издательства.

Тогда же состоялась пресс-конференция в «Российской газете», в ходе которой Чубарьян заявил, что они до последнего ждали, кто же им еще пришлет рукописи новых учебников, но таких героев не нашлось. А в мае был созван научно-методический совет Министерства образования под председательством первого замминистра Натальи Третьяк, на котором были утверждены эти три линейки учебников. И решено, что текущий учебный год (2015—2016) будет переходным, дети начнут заниматься по новому историко-культурному стандарту, но по старым учебникам, а в следующем учебном году (2016—2017) — уже по новым учебникам.

Но буквально в декабре 2015 года, перед Новым годом, издательство «Дрофа» опубликовало на своем сайте мнения ряда директоров московских школ и учителей об этой «трехлинейке». И там все опрошенные заявили, что новые учебники никуда не годятся по многим обстоятельствам, в том числе из-за наличия огромного количества фактических ошибок и разных трактовок одних и тех же проблем.

Нам тоже грозит «украинизация»

— Есть опасность, что к ЕГЭ школьники подойдут с разными знаниями?

— Конечно, ибо в этих учебниках по-разному трактуются многие исторические события и персонажи. Например, если разные школы будут изучать по трем разным учебникам проблему этногенеза славян, то у них сложится три совершенно разных представления об этом процессе. А ведь в современном информационном обществе изучать историю можно только историографически.

Когда я начал работать в школе в качестве учителя истории, я столкнулся с тем, что события той же Октябрьской революции или Белое движение стали оцениваться противоположно тому, как они оценивались при Советской власти. Как выйти из этой ситуации? Представлять учащимся разные точки зрения и объяснять, почему они возникли.

История вообще изучается как проблемная дисциплина. В этом и состоит задача любого настоящего историка — разобраться, почему есть такие трактовки событий, как возникли противоречия в их оценке, чем это было вызвано. Это особенно важно сейчас, когда каждый школьник может зайти в тот же интернет и прочитать там любую трактовку событий. И учитель в школе должен суметь это ему объяснить. От этого будет зависеть и авторитет самого педагога в глазах ребенка. И свою книгу я писал, прежде всего, в помощь учителям, отвечая на все эти вопросы. Но многие издательства интересует не это, у них понятный бизнес-интерес, «прикормленные» авторы.


— На примере Украины мы увидели, как легко можно в считанные годы переформатировать мозги населения целой страны, просто переписав учебники истории. Причем это касается и тех, кто заканчивал советские школы и вузы. Спорить с такими людьми бывает просто бесполезно — каждый ссылается на свои источники. Как быть в такой ситуации? Что есть истина в последней инстанции в историческом споре? Как разоблачать историческую ложь?

— Что произошло на Украине и что грозит нам? Сегодня огромное количество людей, пишущих на исторические темы, вообще не имеет базового исторического образования. Они заканчивают все, что угодно: это корабелы, инженеры, химики, технологи, потом им что-то в голову ударило, и они в одночасье превратились в историков.

Еще на первом курсе истфака изучают такой предмет как «вспомогательные исторические дисциплины», в рамках которого преподается и палеография — наука, изучающая историю развития письма, закономерности развития его графических форм, памятники древней письменности, определение их авторства, времени и места создания, и многое другое. И любой историк знает, что прежде чем использовать источник как доказательную базу, нужно провести тщательную научную критику этого источника — что это за бумага, какие там водяные знаки, какие чернила, каким шрифтом написано: соответствует ли он тому периоду, каким датирован, и прочие нюансы.

Например, если донесение какого-нибудь русского посла, датированное 1822 годом, будет написано на русском языке фиолетовыми чернилами, то можно смело говорить, что это фальшивка. Потому что переписка даже между русскими послами и Российским МИДом в то время шла исключительно на французском языке — это был тогдашний дипломатический язык, а фиолетовыми чернилами начали писать только в 1880-х годах. Любитель истории этого наверняка знать не будет.

И вот таких фальшивок штампуется великое множество, за всеми просто невозможно уследить, чтобы вовремя опровергать их. Но у нас такие фолк-историки хотя бы не допущены до написания учебников. А на Украине именно такие и пишут все учебники для школы и вузов.

— Не иначе, на зарубежные гранты…

— Естественно. То же самое происходило и у нас. За этой мнимой «вариативиностью» в образовании скрывается самая настоящая диверсия, фактическая сегрегация, в основе которой лежит знаменитая педология — лженаука, которую у нас реабилитировал академик Асмолов и его подельники по разрушению великого советского образования.

Опасность ложных трактовок

— Наш президент неоднократно заявлял о неприемлемости фальсификаций истории, переписывании ее страниц, перевирании фактов. Тем не менее, мы на официальном уровне продолжаем на любой вкус и цвет трактовать масштабы сталинских репрессий. Мы продолжаем признавать на официальном уровне вину НКВД в расстреле 21 тысячи польских военнопленных, придерживаясь тем самым версии Геббельса, хотя итоги Нюрнбергского процесса никто не отменял. Подлинность документов «пакета №1» так называемой Особой папки, якобы рассекреченных в 1992 году, с самого начала вызывала и вызывает большие сомнения у самых разных экспертов, но это игнорируется нашими властями. Почему так происходит?

— Потому что наши власти опираются не на те исторические источники. Конечно, читать Карамзина и Ключевского — это хорошо, но явно недостаточно.

Сколько написано макулатуры о секретных протоколах к пакту Риббентропа-Молотова, о том, что СССР несет равную ответственность с нацистской Германией за развязывание Второй мировой войны! Основываясь на этих протоколах, Парламентская ассамблея Совета Европы к 70-летию пакта в 2009 году приняла специальное постановление. Вот только секретные протоколы эти никто в глаза не видел! Потому что их просто нет. Есть микрофильмы с их изображением, подлинность которых не доказана до сих пор. Историки могут заблуждаться, пересматривать свои взгляды, оценки, даже убеждения. Но здесь же — вполне сознательная ложь, выполнение социального заказа.

Или еще одна важная тема — передача Крыма из состава РСФСР в УССР в 1954 году. Здесь тоже царит вредная для нас путаница. Чтобы это решение считалось легитимным, должно было быть совместное обращение в Верховный Совет СССР Президиумов двух республиканских Верховных Советов о передаче этой административной единицы из состава одной республики в состав другой в рамках единого союзного государства. Но такого обращения не было! Были только отдельные представления, причем в обход кворума на заседании Президиума ВС РСФСР. Поэтому изначальные решения, принятые этими республиканскими органами, были нелегитимны.


Кроме того, сохранившийся протокол заседания Президиума Верховного Совета СССР тоже вызывает большие сомнения. Почему председатель Президиума ВС Латвийской ССР Карлис Озолиньш, который к этому времени занимал свою должность почти два года, был указан в протоколе не в этом качестве, а как приглашенный гость? А ведь он по должности, как глава Верховного Совета союзной республики, являлся заместителем председателя Президиума ВС СССР. Почему в том же протоколе указан в качестве заместителя председателя Президиума ВС СССР и председателя Президиума ВС УССР Михаил Гречуха, который с января 1954 года занимал должность первого заместителя председателя Совета Министров Украинской ССР, а «президентом» Советской Украины был уже Демьян Коротченко? Это и многое другое делает данный протокол крайне сомнительным.

На Западе уже давно разработана целая стратегия психологической войны против СССР и России. Чтобы разрушить национальную память нашего народа и его иммунитет, необходимо вымарать всех исторических кумиров, облить помоями героев нашего Отечества. И пожалуйста, академик Юрий Пивоваров называет Александра Невского «смрадной фигурой русской истории». Абсолютно не зная русских летописей, этот «историк» пишет, что в ходе Невской битвы Александр Невский нанес удар копьем в лицо самому Биргеру, выбил ему глаз, а это-де не по-рыцарски. Но возьмите любую русскую летопись: там «лицом» назывался передовой строй любого войска, а не физиономия конкретного исторического персонажа.

Теперь «паркетным генералом» выставляют и Михаила Кутузова, на котором живого места не было — весь был изранен в боях за Алушту, Измаил. Он один из четырех фельдмаршалов за всю историю Российской империи, который был полным Георгиевским кавалером — ни для кого не секрет, что орден Святого Георгия давался исключительно за ратные подвиги и личную храбрость.

Русская история непрерывна

— Многие известные люди в разное время признавали, что антисоветизм рано или поздно приводит к русофобии. Начиная с известного высказывания Александра Зиновьева «Целились в коммунизм — попали в Россию» и заканчивая недавним интервью режиссера Владимира Меньшова о том же самом. Тем не менее, в государственных СМИ по-прежнему преобладает линия антисоветской пропаганды.

— Потому что патриотизм у нас остается на уровне разговоров, но не на уровне политики. Такое сидение на двух стульях, как правило, плохо кончается — вплоть до предательства со стороны собственных элит. Таких примеров в истории очень много. Например, достоверно установлен факт, что Сталин был отравлен именно людьми из ближайшего окружения. А кто стоял за свержением Павла? Разве не граф Пален — генерал-губернатор Петербурга, с кем император беседовал за несколько часов до своей гибели? А кто предал Николая II? Разве не высший генералитет в лице генералов Алексеева, Рузского, Брусилова, Гурко и других?

Конечно, у истории нет сослагательного наклонения, но проживи тот же Сталин еще несколько лет, и мировая история могла бы пойти по совершенно другому сценарию. Ведь его отправили на тот свет, когда он приступил к реализации двух важнейших и взаимосвязанных задач: по созданию альтернативной Бреттон-Вудским соглашениям мировой торгово-финансовой системы и по созданию условий для гигантского роста общественного производства с целью обеспечения СССР и половины мира высококлассным и дешевым продовольствием.

И как только Сталин умер, удар был нанесен именно по этим грандиозным планам: вместо Сталинского плана преобразования природы мы получили хрущевскую Целинную эпопею, которая принесла гораздо больше вреда, нежели пользы, отдали казахам пять сибирских областей, угробили русское Нечерноземье, нанесли колоссальный вред советскому животноводству ларионовской авантюрой 1958—59 годов и так далее. Именно денежная реформа 1961 года, которую принято считать простой деноминацией, подсадила советскую экономику на ту самую нефтяную иглу, с которой мы до сих пор не можем слезть.

Падение курса советского рубля к американской валюте в 2,25 раза сделало торговлю нефтью за рубеж рентабельной, что позволяло Хрущеву, а затем и Брежневу латать бюджетные дыры в советской экономике за счет положительного сальдо внешней торговли, а не проводить назревшую модернизацию устаревших технологий и производств.


— В своих выступлениях вы откровенно и подчас резко заявляете о своих политических взглядах. Не думаете, что это может сузить аудиторию вашего учебника до людей, их разделяющих?

— Мои взгляды шире партийной принадлежности. Я прекрасно понимаю, что большие достижения были не только в Советском Союзе, но и в царской России, но и там была куча проблем, иначе не было бы пролетарской Революции 1917 года.

Я считаю, что история — это единое, цельное полотно, и в каждом ее периоде были свои положительные и отрицательные явления, процессы. Я — за правдивое изучение истории и за то, чтобы человек, пишущий историю, сам был патриотом, любил свою страну и ее историю, а не изгалялся над ней, не измывался над памятью предков, которые не могут ему ответить.

Пока же есть обратные примеры: история Опричнины у нас базируется на источниках, принадлежащих перу записных русофобов — Джерома Горсея, Генриха фон Штадена и других заезжих иноземцев. Их книжонки писались для западного бомонда во исполнение политического заказа. Пасквиль «власовца XVI века» Андрея Курбского, изготовленный по заказу польской короны, еще со времен Карамзина возведен в ранг важнейшего исторического документа, на основе которого у нас стали изучать эпоху Ивана Грозного. И в наших школьных учебниках до сих пор история Опричнины описывается через эту призму.

С самого начала было ясно, что пресловутая норманнская теория возникновения Древнерусского государства не имеет никакого отношения к науке, что это — чисто политическая концепция, у истоков которой стоял сам шведский король Юхан III. Но, тем не менее, она до сих пор всерьез обсуждается в наших научных кругах и даже представлена в ряде школьных учебников. При этом она затмила изучение целого ряда действительно важных проблем, в частности «варяжской», «русской» и «хазарской».

Наша страна вступила в новое глобальное противоборство с коварным, сильным и извечным врагом, и в той системе координат квазирыночных общественных отношений, в которой мы находимся до сих пор, мы неизбежно проиграем. Нам нужно другое состояние общества, другая — мобилизационная — экономика. Но то, что сегодня делается в российском образовании — это не только переформатирование сознания нации, но и разрушение наших научных школ, в том числе для военно-промышленного комплекса.

Екатерина Чалова



Евгений Спицын. Союз русского народа

«Союз русского народа» (СРН) — одна из крупнейших национально-монархических партий консервативного толка — возник в ноябре 1905 года во многом как реакция на появление в России либеральных и радикально левых политических партий, поставивших задачу смены государственного строя.

В ноябре в Петербурге состоялся I учредительный съезд cоюза и были сформированы руководящие органы, в том числе Главный совет, председателем которого избрали известного русского педиатра доктора медицины Александра Дубровина. Первоначально Главный совет состоял из 30 членов, среди которых были крупный бессарабский помещик, действительный статский советникВладимир Пуришкевич, редактор «Московских ведомостей» Владимир Грингмут, богатый курский помещик, статский советник Николай Марков, которого за потрясающее сходство с Петром I называли «Медный всадник», выдающийся филолог академик Александр Соболевский, известный историк и автор блестящих гимназических учебников по русской истории профессорДмитрий Иловайский и другие. Центральным печатным органом партии была газета «Русское знамя», издателем которой выступал сам Дубровин.


В августе 1906-го Главный совет партии утвердил партийный устав и принял программу партии, идейной основой которой стала «теория официальной народности», разработанная графом Сергеем Уваровым ещё в 1830-е, —«самодержавие, православие, народность». Основные программные установки СРН включали в себя следующие положения:

1) сохранение самодержавной формы правления, безусловный роспуск Государственной думы и созыв законосовещательного Земского собора;

2) отказ от любых форм государственного и культурного федерализма и сохранение единой и неделимой России;

3) законодательное закрепление особого статуса Русской православной церкви;

4) приоритетное развитие русской нации — великороссов, малороссов и белорусов.

Тогда же под эгидой партии было создано широкое народное движение «Чёрная сотня», которую первоначально возглавил Грингмут. Кстати, за основу этой организации взяли древнюю форму русского общинного (сельского и посадского) самоуправления в виде сотенной организации. А само название «Чёрная сотня» проистекало из того обстоятельства, что все сельские и посадские общины на Руси были податными, т.е. «чёрными», сотнями. Между прочим, именно такие «чёрные сотни» составили костяк знаменитого Второго ополчения Козьмы Минина и князяДмитрия Пожарского, которое спасло страну в 1612 году.

Вскоре среди руководителей СРН стали нарастать острые противоречия. В частности, товарищ (заместитель) председателя Главного совета Пуришкевич, обладавший незаурядной харизмой, начал постепенно оттеснять Дубровина на второй план. Поэтому в июле 1907-го в Москве был срочно созван II съезд «Союза русского народа», на котором сторонники Дубровина приняли постановление, направленное против неуёмного самоуправства Пуришкевича, который в знак протеста против данного решения вышел из состава партии. Однако история не закончилась и получила дальнейшее развитие на III съезде СРН, состоявшемся в феврале 1908-го в Петербурге. На сей раз группа именитых монархистов, недовольных политикой Александра Дубровина, обратилась с жалобой к члену Главного совета графу Алексею Коновницыну, что привело к новому расколу не просто в самом центральном руководстве, но и в её региональных отделах: московском, киевском, одесском и других. В результате в ноябре 1908-го Пуришкевич и его сторонники, в число которых входили ректор Московской духовной академии Антоний Волынский, томский архиепископ Питирим и тамбовский епископ Иннокентий, вышедшие из состава СРН, создали новую организацию — «Русский народный союз имени Михаила Архангела».


Тем временем обстановка внутри СНР продолжала ещё больше обостряться, что привело к новому расколу в партии. Теперь «камнем преткновения» явилось отношение к Государственной думе и Манифесту 17 октября. Лидер СРН Дубровин был ярым противником всяких нововведений, считал, что любое ограничение самодержавной власти принесёт крайне негативные последствия для России, в то время как другой видный монархист Николай Марков полагал, что Манифест и Государственная дума созданы по воле государя, а значит, долг каждого истинного монархиста не рассуждать на сей счёт, а подчиниться воле монарха.

По мнению ряда современных историков, такое развитие событий стало возможным потому, что в ослаблении СРН оказался лично заинтересован премьер-министр Пётр Столыпин, стремившийся создать в III Государственной думе лояльное правительству центристское большинство, состоящее из умеренных националистов и конституционалистов (октябристов, прогрессистов и части кадетов). Одним из главных препятствий для осуществления этого плана как раз и был СРН, поскольку и сам Дубровин, и его сторонники крайне негативно относились ко всем «трём китам» столыпинской внутренней политики:

1) они не принимали его заигрывания с конституционными парламентскими партиями и подвергали беспощадной критике главную «правительственную» партию — Всероссийский национальный союз;

2) для них был абсолютно неприемлем курс на превращение России в конституционную монархию путём преобразования Государственной думы и Государственного совета в реальные законодательные органы власти, и они требовали восстановления неограниченного самодержавия;

3) наконец, они являлись противниками разрушения крестьянской поземельной общины и всех аграрных преобразований Столыпина.


В декабре 1909-го, пока лидер СРН пребывал на лечении в Ялте, в Петербурге произошёл «тихий переворот» и к власти пришёл его новый заместитель граф Эммануил Коновницын. Дубровину поступило предложение ограничить свою власть в качестве почётного председателя и основателя СРН, с чем он категорически не согласился. Однако вернуть прежнее влияние в партии так и не смог, и в 1911-м она окончательно раскололась на «Союз русского народа» во главе с Марковым, который стал издавать новые газету «Земщина» и журнал «Вестник Союза русского народа», и «Всероссийский дубровинский союз русского народа» во главе с Дубровиным, главным рупором которого осталась газета «Русское знамя». Таким образом, политика Столыпина в отношении СРН привела к тому, что из самой мощной и многочисленной партии, в рядах которой насчитывалось до 400 000 членов, он превратился в конгломерат различных политических организаций, лидеры которых подозревали друг друга в тайных кознях и постоянно враждовали между собой. Неслучайно бывший одесский градоначальник генерал Иван Толмачёв в декабре 1911 года с горечью писал: «Меня угнетает мысль о полном развале правых. Столыпин достиг своего, плоды его политики мы пожинаем теперь, все ополчились друг на друга».

ТУПИК «МУЖИЦКОГО ДЕМОКРАТИЗМА»

Позднее предпринимались неоднократные попытки воссоздания единой монархической организации, но решить эту важную задачу так и не удалось. В 1915 году был создан Совет монархических съездов, однако воссоздать единую организацию не получилось.

Позже в общественном сознании вполне основательно сформировали лживый кровожадный образ «Союза русского народа» и «Чёрной сотни», который до сих пор формирует негативное отношение ко всему русскому патриотическому лагерю. Основные черты этого демонизированного образа заключались в том, что именно русские монархические партии:

1) были маргинальными организациями, состоявшими сплошь и рядом из люмпенов и городских сумасшедших;

2) использовались реакционными кругами в своих узкоклассовых корыстных интересах;

3) выступали организаторами массовых еврейских погромов и не гнушались массовым убийством своих политических оппонентов.

Между тем на совести «Чёрной сотни» было всего три политических убийства, тогда как на совести левых радикалов — десятки тысяч. Достаточно сказать, что, по последним данным современной американской исследовательницы Анны Гейфман, автора первой специальной монографии «Революционный террор в России в 1894–1917 гг.» (1997), жертвами «Боевой организации эсеров» в 1901–1911 годах стало свыше 17 000 человек, в том числе 3 министра (Николай Боголепов, Дмитрий Сипягин, Вячеслав Плеве), 7 губернаторов (великий князь Сергей Александрович, Николай Богданович, Павел Слепцов, Сергей Хвостов, Константин Старынкевич, Иван Блок, Николай Литвинов).


О низком интеллектуальном уровне русских черносотенцев говорить просто смешно, поскольку среди членов и сторонников этого движения были такие великие русские учёные и деятели русской культуры, как химик Дмитрий Менделеев, филолог Алексей Соболевский, историки Дмитрий Иловайский и Иван Забелин, художники Михаил Нестеров и Аполлинарий Васнецов, и многие другие.

Историки и политологи давно задаются сакраментальным вопросом: почему произошёл крах СРН и других патриотических партий? Кому-то ответ может показаться парадоксальным, но именно русское черносотенство явилось первой реальной попыткой построить в Российской империи то, что сейчас принято называть «гражданским обществом». А это оказалось совершенно не нужно ни имперской бюрократии, ни радикальным революционерам, ни либералам-западникам всех мастей. «Чёрную сотню» следовало немедленно остановить, и её остановили. Ведь неслучайно самый проницательный политик той поры Владимир Ульянов (Ленин) с большой опаской, но с поразительной откровенностью писал: «В нашем черносотенстве есть одна чрезвычайно оригинальная и чрезвычайно важная черта, на которую обращено недостаточно внимания. Это — темный мужицкий демократизм, самый грубый, но и самый глубокий».

Евгений Спицын