Укрофашисты за сутки 300 раз обстреляли территории Республики
Подразделения украинской армии за минувшие сутки 300 раз открывали огонь по прифронтовым территориям ДНР. Об этом сегодня ДАН сообщили в оперативном командовании Республики.
«За прошедшие сутки украинские силовики 300 раз обстреляли территорию Республики», — сказал собеседник агентства.
Огонь был открыт по поселкам Железная балка и Зайцево в пригороде Горловки, городам Ясиноватая и Докучаевск, селам Коминтерново и Саханка на юге ДНР, Петровскому району, поселку Старомихайловка, селу Спартак и столичному аэропорту на западной и северной окраинах Донецка соответственно.
По уточненным данным, противник выпустил 25 артиллерийских снарядов калибром 125 мм, 65 мин калибром 120 мм и 126 мин калибром 82 мм. Обстрелы также были из БМП, гранатометов и стрелкового оружия
Минувшей ночью обстреляли из орудий калибром 152 мм село Саханка Новоазовского района на юге ДНР. Об этом сегодня Донецкому агентству новостей сообщил источник в силовых ведомствах Республики.
«В 22:45 украинская сторона начала обстрел села Саханка из орудий калибра 152 мм. В общей сложности по населенному пункту было выпущено 25 артиллерийских снарядов», — сказал источник.
Обстрелами укрофашистов в городах и населенных пунктах ДНР повреждены 12 домов
Двенадцать домов получили повреждения в ходе обстрелов со стороны ВСУ этой ночью. Об этом сегодня ДАН сообщили в министерстве обороны страны.
«Этой ночью украинские войска вели обстрел по Петровскому району Донецка, Старомихайловке, Александровке и Коминтерново. В результате в общей сложности повреждено 12 домостроений», — проинформировали в оборонном ведомстве.
По данным Минобороны, в Петровском районе повреждено три дома, в Старомихайловке – четыре, в Александровке – два, еще три домостроения в селе Коминтерново на юге ДНР.
«За прошедшие сутки украинские силовики 300 раз обстреляли территорию Республики», — сказал собеседник агентства.
Огонь был открыт по поселкам Железная балка и Зайцево в пригороде Горловки, городам Ясиноватая и Докучаевск, селам Коминтерново и Саханка на юге ДНР, Петровскому району, поселку Старомихайловка, селу Спартак и столичному аэропорту на западной и северной окраинах Донецка соответственно.
По уточненным данным, противник выпустил 25 артиллерийских снарядов калибром 125 мм, 65 мин калибром 120 мм и 126 мин калибром 82 мм. Обстрелы также были из БМП, гранатометов и стрелкового оружия
Минувшей ночью обстреляли из орудий калибром 152 мм село Саханка Новоазовского района на юге ДНР. Об этом сегодня Донецкому агентству новостей сообщил источник в силовых ведомствах Республики.
«В 22:45 украинская сторона начала обстрел села Саханка из орудий калибра 152 мм. В общей сложности по населенному пункту было выпущено 25 артиллерийских снарядов», — сказал источник.
Обстрелами укрофашистов в городах и населенных пунктах ДНР повреждены 12 домов
Двенадцать домов получили повреждения в ходе обстрелов со стороны ВСУ этой ночью. Об этом сегодня ДАН сообщили в министерстве обороны страны.
«Этой ночью украинские войска вели обстрел по Петровскому району Донецка, Старомихайловке, Александровке и Коминтерново. В результате в общей сложности повреждено 12 домостроений», — проинформировали в оборонном ведомстве.
По данным Минобороны, в Петровском районе повреждено три дома, в Старомихайловке – четыре, в Александровке – два, еще три домостроения в селе Коминтерново на юге ДНР.
Разведка ДНР зафиксировала у линии фронта гаубицы, самоходную артиллерию и танки Киева
Разведка ДНР выявила у линии разграничения сторон в Донбассе украинские гаубицы, самоходные артиллерийские установки и танки. Об этом сегодня в пресс-центре ДАН сообщил заместитель командующего оперативным командованием Республики Эдуард Басурин.
«Наша разведка продолжает фиксировать концентрацию запрещенных вооружений и личного состава противника вдоль линии боевого соприкосновения», — сказал замкомандующего.
Он пояснил, что в районе села Семигорье к северо востоку от Горловки замечено местонахождение одной САУ «Акация» и одного танка, в селе Богдановка под Волновахой обнаружено четыре САУ «Гвоздика» и еще два танка. Кроме этого, в районе города Волноваха отмечено прибытие 10 гаубиц Д-30.
Напомним, что разведка ДНР регулярно фиксирует переброску Киевом военной техники в зону конфликта. Согласно Комплексу мер по выполнению Минских соглашений, который был подписан Контактной группой 12 февраля 2015 года, артиллерийские орудия калибрами свыше 100 мм должны быть отведены друг от друга на 50 км, РСЗО — на 70 км, РСЗО «Торнадо», «Ураган», «Смерч», а также ракеты «Точка» на 140 км. В соответствии с сентябрьским дополнением стороны должны были отвести артиллерию калибром до 100 мм, а также танки и минометы. Несмотря на это территория ДНР регулярно подвергается обстрелам с использованием указанных видов вооружения.
«Наша разведка продолжает фиксировать концентрацию запрещенных вооружений и личного состава противника вдоль линии боевого соприкосновения», — сказал замкомандующего.
Он пояснил, что в районе села Семигорье к северо востоку от Горловки замечено местонахождение одной САУ «Акация» и одного танка, в селе Богдановка под Волновахой обнаружено четыре САУ «Гвоздика» и еще два танка. Кроме этого, в районе города Волноваха отмечено прибытие 10 гаубиц Д-30.
Напомним, что разведка ДНР регулярно фиксирует переброску Киевом военной техники в зону конфликта. Согласно Комплексу мер по выполнению Минских соглашений, который был подписан Контактной группой 12 февраля 2015 года, артиллерийские орудия калибрами свыше 100 мм должны быть отведены друг от друга на 50 км, РСЗО — на 70 км, РСЗО «Торнадо», «Ураган», «Смерч», а также ракеты «Точка» на 140 км. В соответствии с сентябрьским дополнением стороны должны были отвести артиллерию калибром до 100 мм, а также танки и минометы. Несмотря на это территория ДНР регулярно подвергается обстрелам с использованием указанных видов вооружения.
Жители поселка Глубокая получают помощь от итальянцев и рассказывают о «работягах» ОБСЕ
Жители поселка Глубокая в Донецкой Народной Республике получили гуманитарную помощь от итальянцев. Жители населенного пункта рассказали об «очень активной» работе представителей ОБСЕ.
«Мы живем на передовой. Неравнодушные люди, спасибо, что помогаете нам! Благодарим всех, кто приносит нам гуманитарную помощь, и кто оберегает наших детей. Мы жили в подвалах, и сейчас у нас не сладко – через день бомбят», – рассказала местная жительница.
«Приезжали из ОБСЕ. Мы им говорим: оставайтесь здесь, ночуйте тут. Они: нет, мы в городе на крыше сидим и все фиксируем. Я им: покажите результат проделанной работы. Они: мы обычные работяги. Я: ну так, а результат от работы обычных работяг есть хоть какой-то? Так поговорили, и все на этом», – добавила другая жительница поселка Глубокая.
«Мы живем на передовой. Неравнодушные люди, спасибо, что помогаете нам! Благодарим всех, кто приносит нам гуманитарную помощь, и кто оберегает наших детей. Мы жили в подвалах, и сейчас у нас не сладко – через день бомбят», – рассказала местная жительница.
«Приезжали из ОБСЕ. Мы им говорим: оставайтесь здесь, ночуйте тут. Они: нет, мы в городе на крыше сидим и все фиксируем. Я им: покажите результат проделанной работы. Они: мы обычные работяги. Я: ну так, а результат от работы обычных работяг есть хоть какой-то? Так поговорили, и все на этом», – добавила другая жительница поселка Глубокая.
292-е сутки «перемирия»: украинские военные подрываются на собственных фугасах
490 обстрелов, 6 поврежденных домов, 2 из которых сгорели, раненая мирная жительница и погибший военнослужащий, а также подрывающиеся на собственных фугасах каратели – итоги 292-х суток кровавого «перемирия» на Донбассе.
Минули 292-е сутки «перемирия», за которые киевские каратели обстреляли прифронтовые территории ДНР 490 раз. Проявляя, таким образом, свои «мирные» намерения, ВСУ выпустили 28 артиллерийских снарядов калибра 122 мм, 140 мин калибра 120 мм и 125 мин калибра 82 мм. Не дали незваные гости отдыха и БМП, гранатометам и стрелковому оружию. Свинцовыми «подарками» осыпали Зайцево, Еленовку, Ясиноватую, Старомихайловку, Докучаевск, Саханку, Коминтерново, Петровский район и аэропорт Донецка.
Власти ДНР подвели итоги вчерашнего обстрела Петровского района Донецка, которые оказались плачевными: попадания вражеских снарядов были зарегистрированы в 6 домов, 2 из которых, на улицах Чехова,19 и Луговская, 31, полностью сгорели. Из-за повреждения линии электропередач 94 дома остались обесточенными. Ранение получила женщина 1944 года рождения. Она стала жертвой украинского снайпера, который сознательно вел охоту на мирных жителей. Погиб один военнослужащий ВС ДНР.
Дневного перерыва в боях в Авдеевской промзоне не было, боестолкновения в этой горячей точке начались в 9:40 утра. Одновременно с этим стартовали и обстрелы Старомихайловки со стороны позиций ВСУ в оккупированной Красногоровке. Местные жители сообщают о том, что есть попадание вражеского снаряда, как минимум, в один дом и магазин. С целью провокации, чтобы потом обвинить в этом вооруженные силы ДНР, каратели совершили обстрел мирных жителей Красногоровки.
Резко обострилась обстановка на юге республики. На Мариупольском направлении из тяжелой артиллерии и минометов, со стороны оккупированных Талаковки и Лебединского, обстреляли Коминтерново, Саханку, Октябрь. В районе Коминтерново, у блокпоста ВСУ, весь вечер и до полуночи продолжались перестрелки из АГС, зенитных установок и крупнокалиберных пулеметов. А в 23:30 позиции ВС ДНР под Коминтерново были обстреляны из тяжелой артиллерии ВСУ со стороны Сартаны. Украинские СМИ сообщали о бое между украинскими оккупантами и подразделениями армии ДНР под Водяным и гибели одного оккупанта.
Достойный ответ от вооруженных сил республики на свою агрессию получили оккупанты, орудовавшие под Донецком. В 23:40 карателям были нанесены мощные превентивные удары из артиллерии. В это же время, продолжались бои на Ясиноватской развилке и в авдеевской промзоне. Плотный бой шел под Зайцево. По словам местных жителей, на поселок сыпались «подарки» из АГС.
Разведка ДНР снова фиксирует концентрацию запрещенных Минскими договоренностями вооружений ВСУ вдоль линии соприкосновения. В районе Часов Яра выявлено 5 РСЗО «Град», в Георгиевку прибыло 3 САУ калибра 122 мм, в Старогнатовке обнаружено 3 танка, 2 миномета калибра 120 мм и 400 человек личного состава.
Сообщается также и о новых небоевых потерях в рядах ВСУ. Украинские военнослужащие продолжают подрываться на собственных фугасах из-за того, что «сильнейшая армия Европы» не имеет карт своих минных полей. Недавно в 14-й бригаде ВСУ из-за подрыва на фугасе погибло 2 человека, один из которых старший офицер. В 46-й бригаде ВСУ 2 военнослужащих погибло и 4 получили ранение в ходе пересечения собственного минного поля у линии соприкосновения. Есть и потери в технике: 3 единицы на Донецком направлении и одна на Мариупольском.
Продолжаются в рядах ВСУ и конфликты призывников, мобилизованных по квотам военкоматов и радикальных националистов. Недавно, при попустительстве командиров, в 14-м батальоне 58-й бригады покончил жизнь самоубийством военнослужащий Рудницкий, над которым издевались сослуживцы, исповедующие радикальные националистические взгляды. Такие случаи бывают в ВСУ часто и становятся причиной нетерпения к нацистам.
Минули 292-е сутки «перемирия», за которые киевские каратели обстреляли прифронтовые территории ДНР 490 раз. Проявляя, таким образом, свои «мирные» намерения, ВСУ выпустили 28 артиллерийских снарядов калибра 122 мм, 140 мин калибра 120 мм и 125 мин калибра 82 мм. Не дали незваные гости отдыха и БМП, гранатометам и стрелковому оружию. Свинцовыми «подарками» осыпали Зайцево, Еленовку, Ясиноватую, Старомихайловку, Докучаевск, Саханку, Коминтерново, Петровский район и аэропорт Донецка.
Власти ДНР подвели итоги вчерашнего обстрела Петровского района Донецка, которые оказались плачевными: попадания вражеских снарядов были зарегистрированы в 6 домов, 2 из которых, на улицах Чехова,19 и Луговская, 31, полностью сгорели. Из-за повреждения линии электропередач 94 дома остались обесточенными. Ранение получила женщина 1944 года рождения. Она стала жертвой украинского снайпера, который сознательно вел охоту на мирных жителей. Погиб один военнослужащий ВС ДНР.
Дневного перерыва в боях в Авдеевской промзоне не было, боестолкновения в этой горячей точке начались в 9:40 утра. Одновременно с этим стартовали и обстрелы Старомихайловки со стороны позиций ВСУ в оккупированной Красногоровке. Местные жители сообщают о том, что есть попадание вражеского снаряда, как минимум, в один дом и магазин. С целью провокации, чтобы потом обвинить в этом вооруженные силы ДНР, каратели совершили обстрел мирных жителей Красногоровки.
Резко обострилась обстановка на юге республики. На Мариупольском направлении из тяжелой артиллерии и минометов, со стороны оккупированных Талаковки и Лебединского, обстреляли Коминтерново, Саханку, Октябрь. В районе Коминтерново, у блокпоста ВСУ, весь вечер и до полуночи продолжались перестрелки из АГС, зенитных установок и крупнокалиберных пулеметов. А в 23:30 позиции ВС ДНР под Коминтерново были обстреляны из тяжелой артиллерии ВСУ со стороны Сартаны. Украинские СМИ сообщали о бое между украинскими оккупантами и подразделениями армии ДНР под Водяным и гибели одного оккупанта.
Достойный ответ от вооруженных сил республики на свою агрессию получили оккупанты, орудовавшие под Донецком. В 23:40 карателям были нанесены мощные превентивные удары из артиллерии. В это же время, продолжались бои на Ясиноватской развилке и в авдеевской промзоне. Плотный бой шел под Зайцево. По словам местных жителей, на поселок сыпались «подарки» из АГС.
Разведка ДНР снова фиксирует концентрацию запрещенных Минскими договоренностями вооружений ВСУ вдоль линии соприкосновения. В районе Часов Яра выявлено 5 РСЗО «Град», в Георгиевку прибыло 3 САУ калибра 122 мм, в Старогнатовке обнаружено 3 танка, 2 миномета калибра 120 мм и 400 человек личного состава.
Сообщается также и о новых небоевых потерях в рядах ВСУ. Украинские военнослужащие продолжают подрываться на собственных фугасах из-за того, что «сильнейшая армия Европы» не имеет карт своих минных полей. Недавно в 14-й бригаде ВСУ из-за подрыва на фугасе погибло 2 человека, один из которых старший офицер. В 46-й бригаде ВСУ 2 военнослужащих погибло и 4 получили ранение в ходе пересечения собственного минного поля у линии соприкосновения. Есть и потери в технике: 3 единицы на Донецком направлении и одна на Мариупольском.
Продолжаются в рядах ВСУ и конфликты призывников, мобилизованных по квотам военкоматов и радикальных националистов. Недавно, при попустительстве командиров, в 14-м батальоне 58-й бригады покончил жизнь самоубийством военнослужащий Рудницкий, над которым издевались сослуживцы, исповедующие радикальные националистические взгляды. Такие случаи бывают в ВСУ часто и становятся причиной нетерпения к нацистам.
Тихий ужас микрорайона Тихого
Улица Щипачева, дом №2. Девятиэтажка на краю микрорайона Тихий на Петровке. Это не «красная зона», здесь не падают снаряды каждый день.
Хотя тот, кто расчерчивал военный Донецк на зоны, где жить «смертельно опасно», просто «опасно» и «все гуд», вероятно, только по иронии судьбы забыл окрасить этот микрорайон в «красный» цвет. Третий год с начала военных действий здесь не пьют чай, сидя перед окном в кухне. С наступлением темноты улица вымирает до такой степени, что в квартире на последнем этаже слышно, как где-нибудь на улице шелестит гоняемый ветром выброшенный пакет. И местные жители, куря возле подъезда, уже привычно считают пролетающие над головами снаряды и мины.
Курят уже не нервно, как дважды в одну реку не войдешь, так дважды невозможно испытать один и тот же шок, выкручивающий и душу, и тело, который испытали местные жители в одну августовскую ночь 2014 года. Тогда, когда их дом был обстрелян так сильно, что часть квартир просто рухнула. Пострадала и детская площадка, в горке все еще зияет дырка. На лавочке у дома сидят старожилы, среди них – две тезки, две Валентины Александровны. Просят их не снимать, потому что в этом «тихом» месте Тихого все настолько сдружились и сроднились, что и на улицу спокойно выходят в домашней одежде и с бигудями на голове. Вид не для камеры. Но общаются охотно, хотя о том, что им пришлось пережить, с большим удовольствием они бы хотели забыть. Вырвать из памяти, как исписанную в черновике страницу, и переписать все с чистого листа, где никогда и никто не нажал бы кнопку спускового механизма артиллерийских установок.
- Стреляли со стороны Еленовки, - говорит одна.
- Да, из Еленовки, - подтверждает другая.
- Да, из Еленовки, - подтверждает другая.
В августе 2014 года Еленовка, как известно, еще какое-то время была под контролем ВСУ.
Сейчас у подъезда аккуратно стоят новенькие стройматериалы, ожидающие своего часа.
Разрушенный Украиной дом восстановят за счет российских стройматериалов
По эту сторону дом практически цел, разве что окна одно время были выбиты. Но со стороны двора картина другая. С одного бока снаряд попал в квартиру на первом этаже, с другого – на втором. Они разрушены и выжжены. В самом сердце жилой высотки разрушенные плиты перекрытия между восьмым и седьмым этажами рухнули на шестой, таким крестом три квартиры на одном стояке простояли два года. Помню, как в прошлую мою поездку рядом с этим чудовищным разрушением на балконе соседней квартиры спокойно курил человек. По истине, ко всему привыкаешь. А сейчас в квартире неподалеку также спокойно сушатся выстиранные вещи на бельевой веревке…
Сейчас ремонт здесь уже начат, рухнувшие плиты убраны, появилась новая кирпичная стена внутри. До полного восстановления еще, конечно, далеко. Если присмотреться, можно разглядеть и остатки былой обстановки – кондиционер, обои… В таких местах все же не поворачивается язык пошутить над «взорвавшимся кондиционером», и не только потому, что причина разрушений была, естественно, не в нем. Люди пережили настоящий ужас в ночь 12 августа 2014 года, когда эти квартиры рухнули.
Был теплый и душный вечер. Жильцы дома №2 по улице Щипачева собрались на лавочках у дома, слушали канонады, надеялись, что их беда обойдет стороной. По домам разошлись только в начале десятого вечера. Кто-то успел уйти в ванную, кто-то – включить телевизор или лечь спать, как вдруг раздались взрывы… «Выбежали, кто в чем, не поняли, что происходит, просто грохот был страшный, дом трясся, стекла вылетели, спускались сверху по лестнице, на лифте, на пятом этаже двери вынесло, женщину сильно порезало обломками. Мы не знали, что делать, куда бежать. Взрывов было несколько, и дом так сильно трясло… Когда чуть затихло, все, кто был, мы побежали в психушку (больница через дорогу – прим. автора), спрятались там в убежище. Из нашего дома, к счастью, никто не погиб, но пострадавшие были. Когда все закончило и мы вышли, это было ужасное зрелище: кругом ветки валяются, осколки, дом пустой, весь побитый, стекол нет, у кого-то двери выбило, у кого-то квартиры не стало… Это не передать словами, какой был кошмар. Мы крались обратно по этим веткам, обломкам, и не знали, что будет дальше, можно ли идти. И во двор попало на детскую площадку, там до сих пор горка стоит дырявая».
После таких рассказов всегда смешанные чувства, но выделяются особо - гнев за несправедливость, павшая на головы мирных людей Донецка, и настоятельное желание притянуть в такие места представителей ОБСЕ, заставив выслушать реальных людей реального Донбасса. Прощаюсь с ними, выслушивая человеческое: «Спасибо! За то, что вы делаете, за то, что говорите о нас правду». И иду дальше. Теперь – непосредственно в гости к жильцу этого дома.
Яна Шевчишина - мать-одиночка. Вместе с полугодовалым сыном Кириллом они живут здесь в съемной квартире, родной дом Яны находится дальше, на самой линии огня по улице Марка Озерного. Вот там уже «официально» «красная зона», и молодой маме с ребенком в таком месте сейчас находиться просто нельзя. Сколько снарядов падало во двор – она не считает, один из них посек крышу, взрывными волнами не раз выбивало стекла, но сам дом остался цел. Сейчас в доме Яны живут ее друзья из Харькова, которым тоже больше податься некуда.
Сама женщина переехала в дом по Щипачева, когда сыночку исполнилось два месяца. Квартиру соседей Яны по тамбуру разрушили прямым попаданием в ту роковую ночь 2014 года. А в этой – жили ее знакомые, они и пригласили Яну пожить здесь, а заодно и за квартирой присмотреть. Вскоре попросили коммунальные услуги оплачивать, а потом и еще копеечку сверху давать. Немного, но бюджет Яны, получающей пособие матери-одиночки в 1700 рублей, не позволяет снимать еще и квартиру. К тому же маленький Кирюша постоянно нуждается в дорогостоящих лекарствах, у крохи врожденный туберкулез. Часть лекарств выделяет больница, но поддерживающие препараты для печени нужно покупать самой. Поэтому она не отказывается от помощи, которую для нее также собирает человек доброй воли, донецкий волонтер Андрей Лысенко, связаться с ним можно по телефону 050-47-48-533, его страничка в ВК.
Сводки и видео от военкоров и ополчения, местных жителей
Письмо с фронта. Мирная жизнь- наркотик и непозволительная роскошь в условиях войны.
Погружаясь в мирные заботы, совсем забываешь о боевых действиях. С одной стороны- это прекрасно, что люди вновь пытаются жить обычной жизнью, несмотря ни на что, а с другой- многие не будут готовы к новой активной фазе и будут совершать глупые ошибки, которые могут стать роковыми.
Возвращаясь домой, уставшие мы включаем телевизор, чтоб отдохнуть и ни о чем не думать. Зомбоящик исправно выполянет свои обязанности. Смотришь музыкальные\развлекательные каналы и жизнь кажется не такой уж и тяжелой. Симпатичные цветные картинки музыкальных клипов сменяются смешными ситкомами, а затем Comedy-club и о горестях думать не хочется. Телевидение погружает нас в опиумный сон беззаботности, но затем происходит нечто, что вытаскивает из летаргического сна, реальность врывается в твою жизнь и беспощадно крушит построенные телевизором иллюзии инфантильной жизни.
Большинство районов Донецка не слышат звуки боев на Ясиноватском посту ГАИ, Донецком аэропорте, Трудовских. Люди стали забывать, каково засыпать под артиллерийский обстрел. Но не всем так повезло. На днях мне пришло письмо от жительницы одного из фронтовых поселков, где каждую ночь война берет правление в свои руки. Здесь люди не знают, что такое перемирие. Они не погружались в мирную жизнь ни на день. Приезжая в Донецк, их охватывает чувство когнитивного диссонанса. Выкладываю письмо жительницы фронтового поселка. Лучше свидетелей событий никто не сможет рассказать и описать, каково жить на войне.
"Мы с мужем - пенсионеры. Живём на первой линии обороны. В 2 км от Ясиноватского поста. Видим все бои вокруг. Из нашего посёлка все семьи с детьми выехали. Осталось только 2 семьи с детьми. В одной семье 6 детей - 3-е своих и 3-е усыновлённых, и в другой семье 2-е маленьких детей. Все прячутся от обстрелов. Соседи у нас всю войну прятались при обстрелах. Помогали нашим ополченцам зимой прошлого года.
Мы привыкли жить на линии фронта. Телевизор смотрим редко. Ведь события там показывают 2-хдневной давности. С порога дома видим все бои. На стрелковые бои вообще внимание никто не обращает. Но когда уже начинают бить миномёты или артиллерия - тогда все бегут в укрытие. Так и живём. Надеемся на Бога, на Мир и на торжество здравого смысла.
Наши друзья живут в разных сёлах и городах вокруг. Со всеми держим связь. С Красным Партизаном, с Крутой Балкой, Червоногвардейкой, Ясиноватой, Первой площадкой в Донецке, с Яковлевкой, с дачниками. За всех переживаем при обстрелах. Оно же кругом на всех ложится
К нам на участок упало в разное время 6 снарядов - 2 от града, 2 - осколочно- фугасных диаметром 152 мм ( 1 из них - в дом), 2 мины 122. А от зениток и от всего - я даже не считаю.
Потихоньку дом восстанавливаем.
Бросить всё не можем. Завели хозяйство перед войной - коза Кики и 2 маленькие козочки, вьетнамская свинка Наоми - и 6 поросят разного возраста, куры, 2 собаки, 3 кота, попугай. Помогаем престарелым соседям. Даём им молока и яиц. Ополченцы в гости приходят. У нас парень ополченец жил год. Он с первой площадки. Родителей убило снарядом "Града". Он в ополчение ушёл. Нас год в окопе защищал. Потом ушёл. Жил у нас. Помогли ему к жизни адаптироваться. Сейчас в Луганске. Полюбил дочку наших друзей. Опять там пошёл в ополчение. Механик на БТР. Звонит каждый день. Нас мама и папа называет.
***
Иногда ездим в Донецк. Там у нас квартира на Цветочном. Но в квартире жил наш друг и привёл женщину с ребёнком и её мамой из Горловки. Они недавно перебрались в другую квартиру поближе к работе к центру. Теперь я имею возможность там отдохнуть от взрывов. Неделю назад были жуткие обстрелы. Падало очень близко. 5 дней спали в подвале. Сейчас 3 дня тихо. Рядом побили шахту Бутовскую Макеевуголь, на посёлок прилетало на этой неделе. Воронка очень большая на въезде в посёлок. Все живы.
В Донецк приезжаешь, как на другую планету. За Веткой уже другая жизнь. Розы цветут, много машин, дети играют на улицах. На Цветочном вообще везде в супермаркетах и кафе музыка играет, дети на горках надувных прыгают и визжат. Как то не по себе становится. Ходишь там как в прострации. Я детского смеха уже 2 года не слышала".
Подобные сообщения не дают поддаться соблазну. Мы не имеем права позволить себе жить беспечно. Время не то. Война не окончена и нас ждут определенно сложные времена. Но для людей на фронте легкие времена и не начинались. Это нужно понимать и всегда помнить. Мы вместе выстояли в 2014-ом, нам нужно продолжать быть одним целым и в таком случае мы победим."
Возвращаясь домой, уставшие мы включаем телевизор, чтоб отдохнуть и ни о чем не думать. Зомбоящик исправно выполянет свои обязанности. Смотришь музыкальные\развлекательные каналы и жизнь кажется не такой уж и тяжелой. Симпатичные цветные картинки музыкальных клипов сменяются смешными ситкомами, а затем Comedy-club и о горестях думать не хочется. Телевидение погружает нас в опиумный сон беззаботности, но затем происходит нечто, что вытаскивает из летаргического сна, реальность врывается в твою жизнь и беспощадно крушит построенные телевизором иллюзии инфантильной жизни.
Большинство районов Донецка не слышат звуки боев на Ясиноватском посту ГАИ, Донецком аэропорте, Трудовских. Люди стали забывать, каково засыпать под артиллерийский обстрел. Но не всем так повезло. На днях мне пришло письмо от жительницы одного из фронтовых поселков, где каждую ночь война берет правление в свои руки. Здесь люди не знают, что такое перемирие. Они не погружались в мирную жизнь ни на день. Приезжая в Донецк, их охватывает чувство когнитивного диссонанса. Выкладываю письмо жительницы фронтового поселка. Лучше свидетелей событий никто не сможет рассказать и описать, каково жить на войне.
"Мы с мужем - пенсионеры. Живём на первой линии обороны. В 2 км от Ясиноватского поста. Видим все бои вокруг. Из нашего посёлка все семьи с детьми выехали. Осталось только 2 семьи с детьми. В одной семье 6 детей - 3-е своих и 3-е усыновлённых, и в другой семье 2-е маленьких детей. Все прячутся от обстрелов. Соседи у нас всю войну прятались при обстрелах. Помогали нашим ополченцам зимой прошлого года.
Мы привыкли жить на линии фронта. Телевизор смотрим редко. Ведь события там показывают 2-хдневной давности. С порога дома видим все бои. На стрелковые бои вообще внимание никто не обращает. Но когда уже начинают бить миномёты или артиллерия - тогда все бегут в укрытие. Так и живём. Надеемся на Бога, на Мир и на торжество здравого смысла.
Наши друзья живут в разных сёлах и городах вокруг. Со всеми держим связь. С Красным Партизаном, с Крутой Балкой, Червоногвардейкой, Ясиноватой, Первой площадкой в Донецке, с Яковлевкой, с дачниками. За всех переживаем при обстрелах. Оно же кругом на всех ложится
К нам на участок упало в разное время 6 снарядов - 2 от града, 2 - осколочно- фугасных диаметром 152 мм ( 1 из них - в дом), 2 мины 122. А от зениток и от всего - я даже не считаю.
Потихоньку дом восстанавливаем.
Бросить всё не можем. Завели хозяйство перед войной - коза Кики и 2 маленькие козочки, вьетнамская свинка Наоми - и 6 поросят разного возраста, куры, 2 собаки, 3 кота, попугай. Помогаем престарелым соседям. Даём им молока и яиц. Ополченцы в гости приходят. У нас парень ополченец жил год. Он с первой площадки. Родителей убило снарядом "Града". Он в ополчение ушёл. Нас год в окопе защищал. Потом ушёл. Жил у нас. Помогли ему к жизни адаптироваться. Сейчас в Луганске. Полюбил дочку наших друзей. Опять там пошёл в ополчение. Механик на БТР. Звонит каждый день. Нас мама и папа называет.
***
Иногда ездим в Донецк. Там у нас квартира на Цветочном. Но в квартире жил наш друг и привёл женщину с ребёнком и её мамой из Горловки. Они недавно перебрались в другую квартиру поближе к работе к центру. Теперь я имею возможность там отдохнуть от взрывов. Неделю назад были жуткие обстрелы. Падало очень близко. 5 дней спали в подвале. Сейчас 3 дня тихо. Рядом побили шахту Бутовскую Макеевуголь, на посёлок прилетало на этой неделе. Воронка очень большая на въезде в посёлок. Все живы.
В Донецк приезжаешь, как на другую планету. За Веткой уже другая жизнь. Розы цветут, много машин, дети играют на улицах. На Цветочном вообще везде в супермаркетах и кафе музыка играет, дети на горках надувных прыгают и визжат. Как то не по себе становится. Ходишь там как в прострации. Я детского смеха уже 2 года не слышала".
Подобные сообщения не дают поддаться соблазну. Мы не имеем права позволить себе жить беспечно. Время не то. Война не окончена и нас ждут определенно сложные времена. Но для людей на фронте легкие времена и не начинались. Это нужно понимать и всегда помнить. Мы вместе выстояли в 2014-ом, нам нужно продолжать быть одним целым и в таком случае мы победим."
Нам пишут из Донбасса. Деки, спасибо, до свидания!
«Сербского добровольца Деяна Берича, позывной Деки, хорошо знают и любят в сражающемся Донбассе. Он известен и детям Донбасса, которым помогал продуктами и подарками в рамках гуманитарной миссии, и взрослым – как символ героизма и стойкости.
Ополченцы уважают Деки, надежного, честного товарища и бойца с уникальным опытом. За плечами Деки – самые опасные, знаковые и горячие точки – оборона Севастополя, Славянск, Мариновка, Саур-Могила, Дебальцево, Донецкий аэропорт, Марьинка. Три ранения. Ежедневные боевые выходы. Сложнейшие задания. Важнейшие цели. Деки - снайпер подразделения спецназа армии ДНР, работавший на выявлении и подавлении огневых точек иностранных наемников, устроивших из донецких городов и сел полигон для отработки своих навыков.
- Война в Сербии забрала многих моих друзей, за 78 дней агрессии НАТО погибло более пяти тысяч сербов – и мирных людей, и военных. Война - это когда ты честно воюешь против кого-то, но когда интервенты бросают бомбы за 10 километров, то это подлая бойня. Наши города стирали в пыль с воздуха, дистанционно, безжалостно, бесчестно. Но Сербская армия все равно была сильна и готова стоять за Родину до последнего солдата. Но нас предали, Милошевич подписал капитуляцию, а надо было биться до конца. Я тогда считал и сейчас думаю, что лучше бы мы сражались, терпели лишения, погибали, но потом выиграли бы эту войну и остальные жили бы нормально. Может, это звучит резко и сурово, зато правда».
Так начиналось мое интервью с легендарным бойцом Деяном Беричем в первый год войны. Теперь третий год войны назван «минским перемирием», и оно продолжает уносить жизни людей, вспыхивая то очагами, то масштабными обстрелами в разных городах и поселках. Высокие Договаривающиеся Стороны обсуждают полицейские миссии и их вооружение, варианты примирения, ищут форматы прекращения огня, ведут торговлю и процесс обмена мнениями. Метод односторонних уступок продолжает оставаться приоритетным. И судьба Донбасса пока остается неизменной: терпеть и бороться, стоять насмерть, чтобы избежать горькой участи побежденных. В этом нам помогали наши братья из разных стран. Одни остались. Другие, по разным причинам, вынуждены были уехать. Это интервью с Деки накануне его отъезда из Донбасса вышло откровенным. «Я прошу тебя, напиши без цензуры», попросил меня на прощание Деян. Таким оно и получилось.
- С чем связано твое решение уехать из Донбасса после двух лет войны?
- Я должен уехать, чтобы поправить здоровье, вылечиться. Раньше я был несколько раз ранен и контужен, но всегда сбегал из больницы, потому что не мог оставить ребят. «Как они будут воевать без меня?», думал я. Когда все причины, и личные, и в плане состояния здоровья, совпали, я понял, что пришло время строить жизнь заново.
- Ты исключаешь возможности возвращения сюда?
- У нас в Сербии есть поговорка: никогда не говори никогда. На 99% я уверен, что возвращаюсь в мирную жизнь, и только 1%, что вернусь.
- А у нас война скоро закончится?
- Нет, она будет продолжаться еще долго. Думаю, что я достаточно сделал здесь. После меня осталось много хороших бойцов. Пока не собрался уезжать, не знал, какая большая поддержка у меня здесь. Я собираюсь всему миру рассказать, что тут происходит, как украинцы убивают людей, обстреливают города, проводят геноцид – и это тоже будет поддержка Донбассу. Она может быть не только военная.
- Ты уезжаешь, а как же планы создать снайперскую школу, подготовить смену?
- Смена есть. Остается наш полк специального назначения, он и дальше будет работать. У нас есть хорошие снайперы, которые выходили на передовую, многих я обучал лично. Я доставил много проблем противнику, но сейчас у украинцев будет этих проблем в десятки раз больше. Потому что мы обучили снайперов и у нас в полку, и в других подразделениях. Мы их и обучали, и сохраняли. Сейчас у ВСУ и нацбатальонов тоже появилось очень много снайперов, особенно в последние дни. Их просто целая куча сидит в авдеевской промзоне. Однако укропам будет намного хуже: хотя я уезжаю, но включатся в работу наши снайперы, ведь была подготовлена достойная смена.
- А мастерство украинских снайперов намного выросло по сравнению с первым годом войны?
- Да, намного.
- Потому что их обучали инструкторы-иностранцы?
- Да. Но, с другой стороны, с ними сейчас воевать проще, потому что у них НАТОвская тактика. Те, кто прошел НАТОвскую школу, воюют одинаково, только так, как их учили, схематично и стереотипно.
Наши снайперские отряды всегда заходят на промку, когда противник выходит на «охоту». Недавно тоже отправили группу, которая сняла первую волну, что там была. После этого нас хорошо обстреляли артиллерией, а когда немного утихло, я зашел на позиции. Поднялся на третий этаж, думал вычислить их с тепловизором. Но у них оборудование очень хорошее, поэтому они тоже легко определяют наше расположение. И начали стрелять по моей позиции. Попали в меня. Я два года воевал без бронежилета, а вчера было какое-то предчувствие, вот и надел. Попало прямо в живот. Почувствовал удар, дыхание сразу сбилось. Через два часа пришел в себя. И снова мы бились с ними. А когда все укровские снайперы, что засели там, оказались уничтожены, нас опять накрыли артиллерией. Я думаю, что вся украинская артиллерия, что была там, била по нам. А потом наступила полная тишина.
- А что вообще такое НАТОвская школа снайперов?
- Это отличная школа. Но это школа. Они действуют очень четко, но и мы хорошо знаем, как они действуют в различных ситуациях. Поэтому тщательно изучаем их тактику. Снайпер должен учиться всю жизнь. Он должен изучать школу своего врага, его привычки, особенности, что он думает, как он думает. Когда снайпер скажет, что он самый лучший – он мертв.
Отнюдь не всегда снайпер специально старается ранить в конечность, чтобы потом убить тех, кто придет спасать товарища. Сильный и опытный снайпер старается убить с первой пули. Если ты кого-то ранишь и ждешь тех, кто придет его спасать, тебя накроют мощным обстрелом.
- А у тебя были достойные противники в снайперских дуэлях?
- Да, конечно. Это снайпер, который попал в меня. Он стрелял из винчестера 308 калибра с пулями дум-дум, которые запрещены Женевской конвенцией. В меня он попал именно такой пулей, но на мне был отличный бронежилет. Меня отбросило на два метра. Но это и хорошо, что была такая пуля, - она не пробойная. Такая пуля входит в тело, раскрывается и движется. Но мой бронежилет ей повредить не удалось.
Еще один угрожал мне и вызывал на дуэль. Он украинец из Мариуполя. Вызывал на дуэль один на один. Но обманул, пришел не сам, их было семеро. Повоевали хорошо, всё его прикрытие там осталось лежать. Потом начала крыть украинская артиллерия. Тогда я получил серьезную контузию. Это было месяц назад под Докучаевском. Когда украинец узнал, что я скоро уезжаю, но еще буду на промке, то сказал, что я не уеду отсюда живым. Надо было обезвредить его. Я должен был сделать это, иначе бы он погубил очень много наших бойцов.
- Все, кто узнал, что ты уезжаешь, были расстроены. Ведь ты – символ добровольческого движения Донбасса, самый известный воин-интернационалист, который сражался с самых первых дней.
- Я полностью закончил с войной. Остались опытные люди, которые смогут вести контрснайперскую работу не хуже меня. Они спецназовцы, снайперы, живут этим, и они лучше меня говорят по-русски. Я могу на передовой что-то указать, помочь. Но не вижу себя инструктором, это не моё.
У меня есть намерение написать книгу. Это будет документальная книга. Я расскажу о дороге на Донбасс, как я попал в Севастополь, с кем встречался на пути. Разные замечательные люди расскажут о своем видении причин войны. Они сами напишут. Это будет книга конкретных людей о конкретных событиях. К сожалению, уже многих из них нет в живых. Хотелось бы избежать в книге политических рассуждений.
- Что ты оставляешь здесь нерешенным, невыполненным?
- Хотел бы спросить у министра обороны ДНР, почему он не подписал ни один мой приказ о награждении? Ни один. Если ко мне такое отношение, значит, я здесь не нужен?
Я никогда – никогда! – ничего не просил у ДНР. Вы знаете, что я не могу поехать в Сербию – меня сразу арестуют. У меня нет русского гражданства. Один человек из Абхазии обещал мне помочь получить абхазское гражданство. Для этого мне нужна была характеристика и приказы на награды. Министр обороны ДНР Царь отказался подписать эти бумаги. Это его право. Меня обидело то, что он спросил меня: "А знаешь ли ты, что надо совершить, чтобы получить Крест?". И дал мне бумагу, где написано, за что дают такую награду. Получается, я не достоин этой награды. А его секретарша из приемной или уполномоченная Дарья Морозова, которые никогда не видели передовой, носят Крест. Крест дают за боевые заслуги. У них есть именно боевые заслуги? Они воевали? Это очень стыдно. Или им всем не стыдно?
Еще пример. Когда мы штурмовали Мариновку, нас было 680 человек. Сейчас в живых осталось человек 70 – 80. И когда я встречаю своих боевых товарищей, которые были на Саур-Могиле, честно и мужественно сражались там, но которых не наградили медалью «За Саур-Могилу», я понимаю, что им не хватило награды. А наград было – 3000. Всем достались медали, но только не тем, кто действительно стоял на Саур-Могиле и штурмовал Мариновку. И это неправильно. Горько и печально, что награды себе повесили все, кто этого хотел. А те, кто действительно воевал и заслужил, не удостоились ничего. Даже доброго слова, понимания и человеческого отношения.
- Тебя вызывали в Министерство обороны, спрашивали, почему ты уезжаешь?
- Нет, никогда. У меня нет даже паспорта ДНР.
- У тебя осталась обида на то, что местные чиновники не ценят подвиг солдат?
- Я не обижен. Я уйду, и через два месяца многие меня забудут, кроме близких товарищей. Шел сюда без всяких ожиданий. Но получил много – уважение народа. Уважение бойцов. Это самое важное. Когда приходишь с дружеским визитом во многие подразделения, и когда тебя встречают с уважением, - это для меня самое ценное в жизни. Мне говорят, что ты, дескать, зря потратил здесь здоровье. Но мне не жалко. Я не зря был тут, защищал Донбасс, потому что встретил самых верных товарищей, много замечательных людей. Эта война очень много дала мне, больше, чем я потратил своего здоровья. Здесь я встретил любовь всей своей жизни.
- А как ты относишься к идее вооруженной миссии ОБСЕ?
- Это ошибка. Большая ошибка. Это будет конец Донбасса. Если сюда под любым предлогом заведут полицейскую миссию – это конец Донбассу.
- То есть все идет к тому, что проект "Донбасс" "сольют"?
- Нет. Я не считаю так. Это Порошенко хочет полицейскую миссию.
- Но российские представители вроде бы согласилась с ним?
- Нет, это разные вещи. Если группа ОБСЕ, что сейчас находится здесь, получит пистолеты, это ничего не меняет. Но если ООН направит сюда свою армию - это конец. Но Россия на это не согласится никогда. Я уверен. Если мы проиграем войну здесь, она тотчас придет в Россию. Если НАТО перейдет границу Украины, это все равно, что оно перейдет границу России. Думаю, что у России достаточно ума не допустить этого. Если бы Россия хотела "слить" республики, она бы сделала подобное очень легко – просто прекратив поставки продовольствия.
- Говорят, что на промке воевали иностранные наемники, которые использовали крупнокалиберное вооружение. Они могут возвратиться?
- Хорошо сказала: воеваЛИ. Они не возвратятся. Их уже нет.
- Откуда они были?
- Последние были из Норвегии. Перед ними были из Финляндии. Много наемников из Польши. Много грузин. Они очень хорошие бойцы, но это не помешало нам навсегда отправить их домой. Они тоже больше никогда не приедут сюда.
- Применяют ли вражеские снайперы новое оружие, новые методы ведения огня?
- Уже месяцев восемь, как у них полностью НАТОвская система, тактические приемы, например: клещи, «блохи и собака».
«Блохи и собака» – это постоянные мелкие «укусы» в одно и то же место. Они ставят, например, миномет и в течение месяца обстреливают из него одно место. В первый день погиб мирный житель – это трагедия. Вторая жертва – это тоже трагедия. Но постепенно к жертвам привыкают, они становятся обыденными. Что делать в такой ситуации? ДНР связана минскими договоренностями. Мы посылаем в горячие точки своих людей, но их постоянно выбивают. Мы оставляем это место, и образуется «серая» зона. И эту зону украинцы сразу же занимают.
И им все верят, потому что они – государство. И ОБСЕ – на их стороне, верит им. А ты хоть головой об стенку бейся, доказывай свою правоту, - никто тебе не верит. И они так воюют везде, это тактика НАТО. Какие бы ты перемирия ни подписал, тебя начнут выбивать с помощью этой тактики. По всему миру. Хотя, казалось бы, это наша сторона должна применять такую тактику, потому что мы малочисленнее. Но у нас – перемирие.
- Есть мнение, что украинская армия находится в состоянии полной готовности к вторжению. Как ты думаешь?
- Никаких крупномасштабных военных действий не будет – слишком много крови. А вот постепенное занятие «серых» зон – это происходит повсеместно. Только один блокпост мы продвинули немного вперед. И сейчас это постоянно действующее кладбище для наших бойцов – по ним бьют так, словно никаких договоренностей не существует. И украинцы ничего не боятся нарушать.
Таким образом, создаются «заповедники», где можно по нам безнаказанно пострелять, выйти и оторваться: Спартак, Пески, промзона, докучаевский карьер, Широкино, Зайцево. Но происходит какое-то одностороннее выполнение Минских договоренностей. Одна сторона – обязана выполнять, вторая, украинская, – нет. Тем временем счет мирных жертв и разрушений за время договоренностей идет на сотни. А убитых и раненых бойцов никто не считал. И такое состояние «ни мир, ни война» может продолжаться бесконечно. А широкомасштабных военных действий никто не допустит.
- Что ты будешь вспоминать о Донецке?
- Удивило, как много людей не понимает, что здесь творится. Те, кто живет в центре города, живут закрытой жизнью: они не знают и не хотят знать, что происходит на окраинах. Я этого не понимаю. Большая ошибка Захарченко, что он позволил тем, которые сбежали в 14-м году на Украину, возвратиться в Донецк и получить должности в правительстве, они подрывают республику изнутри. Возможно, Захарченко не в курсе, что происходит за его спиной. Его окружение может искажать или скрывать полную информацию. Тем временем, несправедливость разочаровывает народ. Гражданам сейчас по-прежнему трудно, им нужен объединяющий мотив, которого нет.
А вспоминать буду только хороших, добрых людей. Мое сердце всегда будет биться в унисон с большим, смелым и отважным сердцем Донбасса. Здесь, с вами, остались другие, в том числе, и сербские добровольцы. Поэтому я уверен, что фраза «Россия, Сербия и Донбасс – братья навек» воплотилась в наших общих добрых делах и искренних поступках, эта связь теперь неразрывна.
Ополченцы уважают Деки, надежного, честного товарища и бойца с уникальным опытом. За плечами Деки – самые опасные, знаковые и горячие точки – оборона Севастополя, Славянск, Мариновка, Саур-Могила, Дебальцево, Донецкий аэропорт, Марьинка. Три ранения. Ежедневные боевые выходы. Сложнейшие задания. Важнейшие цели. Деки - снайпер подразделения спецназа армии ДНР, работавший на выявлении и подавлении огневых точек иностранных наемников, устроивших из донецких городов и сел полигон для отработки своих навыков.
- Война в Сербии забрала многих моих друзей, за 78 дней агрессии НАТО погибло более пяти тысяч сербов – и мирных людей, и военных. Война - это когда ты честно воюешь против кого-то, но когда интервенты бросают бомбы за 10 километров, то это подлая бойня. Наши города стирали в пыль с воздуха, дистанционно, безжалостно, бесчестно. Но Сербская армия все равно была сильна и готова стоять за Родину до последнего солдата. Но нас предали, Милошевич подписал капитуляцию, а надо было биться до конца. Я тогда считал и сейчас думаю, что лучше бы мы сражались, терпели лишения, погибали, но потом выиграли бы эту войну и остальные жили бы нормально. Может, это звучит резко и сурово, зато правда».
Так начиналось мое интервью с легендарным бойцом Деяном Беричем в первый год войны. Теперь третий год войны назван «минским перемирием», и оно продолжает уносить жизни людей, вспыхивая то очагами, то масштабными обстрелами в разных городах и поселках. Высокие Договаривающиеся Стороны обсуждают полицейские миссии и их вооружение, варианты примирения, ищут форматы прекращения огня, ведут торговлю и процесс обмена мнениями. Метод односторонних уступок продолжает оставаться приоритетным. И судьба Донбасса пока остается неизменной: терпеть и бороться, стоять насмерть, чтобы избежать горькой участи побежденных. В этом нам помогали наши братья из разных стран. Одни остались. Другие, по разным причинам, вынуждены были уехать. Это интервью с Деки накануне его отъезда из Донбасса вышло откровенным. «Я прошу тебя, напиши без цензуры», попросил меня на прощание Деян. Таким оно и получилось.
- С чем связано твое решение уехать из Донбасса после двух лет войны?
- Я должен уехать, чтобы поправить здоровье, вылечиться. Раньше я был несколько раз ранен и контужен, но всегда сбегал из больницы, потому что не мог оставить ребят. «Как они будут воевать без меня?», думал я. Когда все причины, и личные, и в плане состояния здоровья, совпали, я понял, что пришло время строить жизнь заново.
- Ты исключаешь возможности возвращения сюда?
- У нас в Сербии есть поговорка: никогда не говори никогда. На 99% я уверен, что возвращаюсь в мирную жизнь, и только 1%, что вернусь.
- А у нас война скоро закончится?
- Нет, она будет продолжаться еще долго. Думаю, что я достаточно сделал здесь. После меня осталось много хороших бойцов. Пока не собрался уезжать, не знал, какая большая поддержка у меня здесь. Я собираюсь всему миру рассказать, что тут происходит, как украинцы убивают людей, обстреливают города, проводят геноцид – и это тоже будет поддержка Донбассу. Она может быть не только военная.
- Ты уезжаешь, а как же планы создать снайперскую школу, подготовить смену?
- Смена есть. Остается наш полк специального назначения, он и дальше будет работать. У нас есть хорошие снайперы, которые выходили на передовую, многих я обучал лично. Я доставил много проблем противнику, но сейчас у украинцев будет этих проблем в десятки раз больше. Потому что мы обучили снайперов и у нас в полку, и в других подразделениях. Мы их и обучали, и сохраняли. Сейчас у ВСУ и нацбатальонов тоже появилось очень много снайперов, особенно в последние дни. Их просто целая куча сидит в авдеевской промзоне. Однако укропам будет намного хуже: хотя я уезжаю, но включатся в работу наши снайперы, ведь была подготовлена достойная смена.
- А мастерство украинских снайперов намного выросло по сравнению с первым годом войны?
- Да, намного.
- Потому что их обучали инструкторы-иностранцы?
- Да. Но, с другой стороны, с ними сейчас воевать проще, потому что у них НАТОвская тактика. Те, кто прошел НАТОвскую школу, воюют одинаково, только так, как их учили, схематично и стереотипно.
Наши снайперские отряды всегда заходят на промку, когда противник выходит на «охоту». Недавно тоже отправили группу, которая сняла первую волну, что там была. После этого нас хорошо обстреляли артиллерией, а когда немного утихло, я зашел на позиции. Поднялся на третий этаж, думал вычислить их с тепловизором. Но у них оборудование очень хорошее, поэтому они тоже легко определяют наше расположение. И начали стрелять по моей позиции. Попали в меня. Я два года воевал без бронежилета, а вчера было какое-то предчувствие, вот и надел. Попало прямо в живот. Почувствовал удар, дыхание сразу сбилось. Через два часа пришел в себя. И снова мы бились с ними. А когда все укровские снайперы, что засели там, оказались уничтожены, нас опять накрыли артиллерией. Я думаю, что вся украинская артиллерия, что была там, била по нам. А потом наступила полная тишина.
- А что вообще такое НАТОвская школа снайперов?
- Это отличная школа. Но это школа. Они действуют очень четко, но и мы хорошо знаем, как они действуют в различных ситуациях. Поэтому тщательно изучаем их тактику. Снайпер должен учиться всю жизнь. Он должен изучать школу своего врага, его привычки, особенности, что он думает, как он думает. Когда снайпер скажет, что он самый лучший – он мертв.
Отнюдь не всегда снайпер специально старается ранить в конечность, чтобы потом убить тех, кто придет спасать товарища. Сильный и опытный снайпер старается убить с первой пули. Если ты кого-то ранишь и ждешь тех, кто придет его спасать, тебя накроют мощным обстрелом.
- А у тебя были достойные противники в снайперских дуэлях?
- Да, конечно. Это снайпер, который попал в меня. Он стрелял из винчестера 308 калибра с пулями дум-дум, которые запрещены Женевской конвенцией. В меня он попал именно такой пулей, но на мне был отличный бронежилет. Меня отбросило на два метра. Но это и хорошо, что была такая пуля, - она не пробойная. Такая пуля входит в тело, раскрывается и движется. Но мой бронежилет ей повредить не удалось.
Еще один угрожал мне и вызывал на дуэль. Он украинец из Мариуполя. Вызывал на дуэль один на один. Но обманул, пришел не сам, их было семеро. Повоевали хорошо, всё его прикрытие там осталось лежать. Потом начала крыть украинская артиллерия. Тогда я получил серьезную контузию. Это было месяц назад под Докучаевском. Когда украинец узнал, что я скоро уезжаю, но еще буду на промке, то сказал, что я не уеду отсюда живым. Надо было обезвредить его. Я должен был сделать это, иначе бы он погубил очень много наших бойцов.
- Все, кто узнал, что ты уезжаешь, были расстроены. Ведь ты – символ добровольческого движения Донбасса, самый известный воин-интернационалист, который сражался с самых первых дней.
- Я полностью закончил с войной. Остались опытные люди, которые смогут вести контрснайперскую работу не хуже меня. Они спецназовцы, снайперы, живут этим, и они лучше меня говорят по-русски. Я могу на передовой что-то указать, помочь. Но не вижу себя инструктором, это не моё.
У меня есть намерение написать книгу. Это будет документальная книга. Я расскажу о дороге на Донбасс, как я попал в Севастополь, с кем встречался на пути. Разные замечательные люди расскажут о своем видении причин войны. Они сами напишут. Это будет книга конкретных людей о конкретных событиях. К сожалению, уже многих из них нет в живых. Хотелось бы избежать в книге политических рассуждений.
- Что ты оставляешь здесь нерешенным, невыполненным?
- Хотел бы спросить у министра обороны ДНР, почему он не подписал ни один мой приказ о награждении? Ни один. Если ко мне такое отношение, значит, я здесь не нужен?
Я никогда – никогда! – ничего не просил у ДНР. Вы знаете, что я не могу поехать в Сербию – меня сразу арестуют. У меня нет русского гражданства. Один человек из Абхазии обещал мне помочь получить абхазское гражданство. Для этого мне нужна была характеристика и приказы на награды. Министр обороны ДНР Царь отказался подписать эти бумаги. Это его право. Меня обидело то, что он спросил меня: "А знаешь ли ты, что надо совершить, чтобы получить Крест?". И дал мне бумагу, где написано, за что дают такую награду. Получается, я не достоин этой награды. А его секретарша из приемной или уполномоченная Дарья Морозова, которые никогда не видели передовой, носят Крест. Крест дают за боевые заслуги. У них есть именно боевые заслуги? Они воевали? Это очень стыдно. Или им всем не стыдно?
Еще пример. Когда мы штурмовали Мариновку, нас было 680 человек. Сейчас в живых осталось человек 70 – 80. И когда я встречаю своих боевых товарищей, которые были на Саур-Могиле, честно и мужественно сражались там, но которых не наградили медалью «За Саур-Могилу», я понимаю, что им не хватило награды. А наград было – 3000. Всем достались медали, но только не тем, кто действительно стоял на Саур-Могиле и штурмовал Мариновку. И это неправильно. Горько и печально, что награды себе повесили все, кто этого хотел. А те, кто действительно воевал и заслужил, не удостоились ничего. Даже доброго слова, понимания и человеческого отношения.
- Тебя вызывали в Министерство обороны, спрашивали, почему ты уезжаешь?
- Нет, никогда. У меня нет даже паспорта ДНР.
- У тебя осталась обида на то, что местные чиновники не ценят подвиг солдат?
- Я не обижен. Я уйду, и через два месяца многие меня забудут, кроме близких товарищей. Шел сюда без всяких ожиданий. Но получил много – уважение народа. Уважение бойцов. Это самое важное. Когда приходишь с дружеским визитом во многие подразделения, и когда тебя встречают с уважением, - это для меня самое ценное в жизни. Мне говорят, что ты, дескать, зря потратил здесь здоровье. Но мне не жалко. Я не зря был тут, защищал Донбасс, потому что встретил самых верных товарищей, много замечательных людей. Эта война очень много дала мне, больше, чем я потратил своего здоровья. Здесь я встретил любовь всей своей жизни.
- А как ты относишься к идее вооруженной миссии ОБСЕ?
- Это ошибка. Большая ошибка. Это будет конец Донбасса. Если сюда под любым предлогом заведут полицейскую миссию – это конец Донбассу.
- То есть все идет к тому, что проект "Донбасс" "сольют"?
- Нет. Я не считаю так. Это Порошенко хочет полицейскую миссию.
- Но российские представители вроде бы согласилась с ним?
- Нет, это разные вещи. Если группа ОБСЕ, что сейчас находится здесь, получит пистолеты, это ничего не меняет. Но если ООН направит сюда свою армию - это конец. Но Россия на это не согласится никогда. Я уверен. Если мы проиграем войну здесь, она тотчас придет в Россию. Если НАТО перейдет границу Украины, это все равно, что оно перейдет границу России. Думаю, что у России достаточно ума не допустить этого. Если бы Россия хотела "слить" республики, она бы сделала подобное очень легко – просто прекратив поставки продовольствия.
- Говорят, что на промке воевали иностранные наемники, которые использовали крупнокалиберное вооружение. Они могут возвратиться?
- Хорошо сказала: воеваЛИ. Они не возвратятся. Их уже нет.
- Откуда они были?
- Последние были из Норвегии. Перед ними были из Финляндии. Много наемников из Польши. Много грузин. Они очень хорошие бойцы, но это не помешало нам навсегда отправить их домой. Они тоже больше никогда не приедут сюда.
- Применяют ли вражеские снайперы новое оружие, новые методы ведения огня?
- Уже месяцев восемь, как у них полностью НАТОвская система, тактические приемы, например: клещи, «блохи и собака».
«Блохи и собака» – это постоянные мелкие «укусы» в одно и то же место. Они ставят, например, миномет и в течение месяца обстреливают из него одно место. В первый день погиб мирный житель – это трагедия. Вторая жертва – это тоже трагедия. Но постепенно к жертвам привыкают, они становятся обыденными. Что делать в такой ситуации? ДНР связана минскими договоренностями. Мы посылаем в горячие точки своих людей, но их постоянно выбивают. Мы оставляем это место, и образуется «серая» зона. И эту зону украинцы сразу же занимают.
И им все верят, потому что они – государство. И ОБСЕ – на их стороне, верит им. А ты хоть головой об стенку бейся, доказывай свою правоту, - никто тебе не верит. И они так воюют везде, это тактика НАТО. Какие бы ты перемирия ни подписал, тебя начнут выбивать с помощью этой тактики. По всему миру. Хотя, казалось бы, это наша сторона должна применять такую тактику, потому что мы малочисленнее. Но у нас – перемирие.
- Есть мнение, что украинская армия находится в состоянии полной готовности к вторжению. Как ты думаешь?
- Никаких крупномасштабных военных действий не будет – слишком много крови. А вот постепенное занятие «серых» зон – это происходит повсеместно. Только один блокпост мы продвинули немного вперед. И сейчас это постоянно действующее кладбище для наших бойцов – по ним бьют так, словно никаких договоренностей не существует. И украинцы ничего не боятся нарушать.
Таким образом, создаются «заповедники», где можно по нам безнаказанно пострелять, выйти и оторваться: Спартак, Пески, промзона, докучаевский карьер, Широкино, Зайцево. Но происходит какое-то одностороннее выполнение Минских договоренностей. Одна сторона – обязана выполнять, вторая, украинская, – нет. Тем временем счет мирных жертв и разрушений за время договоренностей идет на сотни. А убитых и раненых бойцов никто не считал. И такое состояние «ни мир, ни война» может продолжаться бесконечно. А широкомасштабных военных действий никто не допустит.
- Что ты будешь вспоминать о Донецке?
- Удивило, как много людей не понимает, что здесь творится. Те, кто живет в центре города, живут закрытой жизнью: они не знают и не хотят знать, что происходит на окраинах. Я этого не понимаю. Большая ошибка Захарченко, что он позволил тем, которые сбежали в 14-м году на Украину, возвратиться в Донецк и получить должности в правительстве, они подрывают республику изнутри. Возможно, Захарченко не в курсе, что происходит за его спиной. Его окружение может искажать или скрывать полную информацию. Тем временем, несправедливость разочаровывает народ. Гражданам сейчас по-прежнему трудно, им нужен объединяющий мотив, которого нет.
А вспоминать буду только хороших, добрых людей. Мое сердце всегда будет биться в унисон с большим, смелым и отважным сердцем Донбасса. Здесь, с вами, остались другие, в том числе, и сербские добровольцы. Поэтому я уверен, что фраза «Россия, Сербия и Донбасс – братья навек» воплотилась в наших общих добрых делах и искренних поступках, эта связь теперь неразрывна.
Карты от МО ДНР
Министерство обороны Донецкой Народной Республики предоставило карту боевых действий в республике в период с 10 по 17 июня. На карте отмечены результаты обстрелов украинской артиллерии Горловки, Донецка и Макеевки.
Пуля прилетела прямо в корпус автомобиля мирных жителей на КПП у Марьинки
На КПВВ "Марьинка" утром скопилось 500 автомобилей. Всего за сутки линию разграничения пересекли 27,4 тыс. человек и более 5 тыс. транспортных средств. Всего за сутки через КПВВ проследовало:
- "Зайцево" - 6629 человек и 1060 транспортных средств;
- "Марьинка" - 5873 человек и 1214 транспортных средств;
- "Новотроицкое" - 6378 человек и 1486 транспортных средств;
- "Гнутово" - 3387 человек и 1348 транспортных средств;
- "Станично-Луганское" - 5173 человека.
Ситуация на украинский пунктах пропуска остается крайне напряженной. Люди, желающие пересечь украинскую границу, подвергаются большой опасности. Украинские военные создали все условия, чтобы на КПП находились постоянные огромные очереди, чтобы иметь возможность в любой момент совершить теракт. Не раз люди из машин вытягивали осколки и пули, не говоря о более страшных ситуациях, как например теракт в Еленовке.
- "Зайцево" - 6629 человек и 1060 транспортных средств;
- "Марьинка" - 5873 человек и 1214 транспортных средств;
- "Новотроицкое" - 6378 человек и 1486 транспортных средств;
- "Гнутово" - 3387 человек и 1348 транспортных средств;
- "Станично-Луганское" - 5173 человека.
Ситуация на украинский пунктах пропуска остается крайне напряженной. Люди, желающие пересечь украинскую границу, подвергаются большой опасности. Украинские военные создали все условия, чтобы на КПП находились постоянные огромные очереди, чтобы иметь возможность в любой момент совершить теракт. Не раз люди из машин вытягивали осколки и пули, не говоря о более страшных ситуациях, как например теракт в Еленовке.
"Я последняя, кто видел Горловскую мадонну живой…"
История девушки, чудом выжившей под обстрелом ВСУ в Горловке 27 июля 2014. Наверное, к цинизму и перекручиванию фактов украинскими СМИ пора бы давно привыкнуть. Но очередная ложь заставила буквально задохнуться, настолько наглой она была. Не так давно киевские власти выставили знаменитый фотоснимок «Горловской мадонны» как экспонат раздела «Жертвы российской агрессии» бывшего музея Великой Отечественной Войны в Киеве.
Точка отсчёта - 27.07
Речь идет о фото (вк воспринимает фото как шок-контент, поэтому сами забейте в поисковик "Горловская мадонна") молодой мамы Кристины, убитой 27 июля 2014 года вместе со своей 10-месячной дочерью Кирой снарядами украинской армии в центре Горловки. Две русоволосые головки прижались друг к другу, зеленая трава и кровь на ней кажутся нереально яркими. Снимок получил, можно сказать, народное название - «Горловская мадонна». В тот день в Горловке погибли не менее 20 человек.
Мне удалось пообщаться с девушкой, последней, кто видел Кристину живой. В момент обстрела они оказались рядом. Зовут ее Юлия Куренкова, тогда ей было всего 15 лет. Тот день изменил ее жизнь, позже на своей страничке ВКонтакте она написала статус - всего две цифры: «27.07», и никогда его не меняла. На меня смотрит большими голубыми глазами блондинка, в голову не придет, что вот эта самая девушка пережила страшные ранения и более 30 наркозов, разве что взгляд серьезный, да какие-то не юношеские собранность и серьезность ощущаются сразу.
«Мой друг не успел совсем чуть-чуть»
— 27 июля мы с другом решили погулять. Сидели общались на лавочке в центре города, сквере Коммунаров. Дима в этот день собирался уезжать в Одессу, где подрабатывал, приехал в Горловку на три дня, чтобы подать документы в техникум, - Юля делает паузу и продолжает. - Он не успел совсем чуть-чуть. В 14.00 у него отходил автобус. А в 13.00 раздался первый взрыв. А потом еще и еще. Под нами дрожала земля. Горловку обстреливали со стороны Дзержинска, где стояла украинская армия. Мы вскочили с лавочки и побежали, как потом оказалось, прямо на взрывы. Я слышала, как осколки стучали по асфальту, в какой-то момент Дима упал. То был один из первых обстрелов Горловки, мы не знали, что в таких случаях нужно падать на землю. В этот момент навстречу нам выбежала Кристина с девочкой на руках. Вдруг в глаза ударила яркая вспышка и меня подкинуло в воздух метра на два. Я упала на левый бок, а надо мной стоял страшный гул.
Через какое-то время Юля попыталась посмотреть вокруг, но оплавленные ресницы были спаяны. Она с трудом открыла глаза. Почувствовала жжение в лице, руке, ноге. Странно, но звуков уже не было, их место заняла звенящая тишина и только тихо опадали листья, плавно опускаясь на траву, как в замедленной съемке...
«Она была ещё жива»
— Перед собой я увидела Кристину, - говорит Юля. - У нее была разорвана в клочья нога. Но она еще была жива. И все время повторяла: «Кира, доченька, Кира, доченька!» А еще шептала проклятия в адрес убийц.
Я встала, шатаясь на ноги, и она издала крик ужаса от моего вида. Я не смогла устоять и упала. Только тогда увидела, что джинсовая штанина разорвана, и в ней зияет обширная рана. В голове стучало: «Это не я. Это сон. Так не бывает. Так не может быть. Сейчас я проснусь».
Но проснуться не получалось.
Девушка увидела свой рюкзак, который сорвало с нее, вещи были разбросаны далеко вокруг. Она ползком подобралась к рюкзаку, нашла что-то, чтобы как-то перемотать ногу. Хотела позвонить в «скорую» - телефон исчез, его срезало с джинсами. Тогда она зажала рану и встала, чтобы найти хоть кого-нибудь, кто им поможет. Контуженная, она не понимала куда идти. И просто брела вперед. Случайный прохожий вывел ее к больнице, которая была совсем неподалеку. Странно, но Юля, выросшая в этом городе, не помнила об этом. А когда подошли к зданию, она не могла понять, как попасть туда.
— Своим видом я шокировала медиков, - вспоминает девушка. - Обгоревшая (позже у меня констатировали 15% ожогов), с сожженными волосами, вся в крови я зашла в приемный покой. Увидела кушетку и просто упала на нее без сил. Врач спросил, сколько мне лет и, услышав ответ, отошел в сторонку и нецензурно выругался. Я рассказала, что попала под обстрел, что там остались мой друг и мама с ребенком. Они еще живы, им надо помочь.
Я это повторяла постоянно. Позже узнала, что в тот день спасли Киру, маленькую девочку, но другую. Тогда я еще не знала, что Диму убило там же.
Мужественная казачка
Юле укололи обезболивающее и начали перевязывать, когда окончились бинты, в ход пошли простыни. Обстрел Горловки не прекращался и потому врачи всех больных спустили в подвал. Именно в подвале при тусклом желтом свете слесарского фонарика ей делали первую операцию, чтобы хоть немного закрыть края огромной раны на ноге. Операционный стол представлял старый диван, а от других больных ее отгородили одеялами. Через день ее вместе с другими детьми смогли переправить в Донецкую травматологию, а рядом ехала мама. И начались бесконечные операции, перевязки под наркозом, а потом и без него. Все тело и лицо Юли были в мелких осколках, которые нужно было удалять, а размер рванной раны на ноге составлял 26 см на 16 см.
— У меня ведь все лицо с детства в веснушках, а теперь на обгоревшей щеке их нет, только с одной стороны остались. Все процедуры я терпеливо выносила, — признается она. — Знаете, меня врачи даже казачкой за мужество прозвали. Я боялась своими воплями отвлекать врачей от работы, а потому все перевязки выносила молча.
А 7 августа ее вместе с мамой и другими детьми доктор Лиза вывезла из обстреливаемого Донецка в Москву в клинику Рошаля. Все это время они, дончане, не были обделены вниманием. Незнакомые люди приносили вещи, продукты, а главное, поддерживали морально.
— Для них было потрясением увидеть детей, искалеченных войной. Как это возможно? В XXI веке! – Юля всплескивает руками. - Но я была тому живое свидетельство. Чувствовалось, что они хотят расспросить меня и боятся ранить вопросами. Деликатность, поддержка россиян нам очень помогли.
Только там девушка узнала из интернета о гибели Димы, Кристины и Кирочки. Все это время родственники скрывали от нее это.
Кристина (слева) и её дочь Кира, погибшие во время обстрела Горловки 27 июля 2014
Буду врачом
Юля с детства занималась спортивно-бальными танцами, и теперь, несмотря на ранение, продолжает танцевать для себя, дома и еще в школе. У нее значительно упало зрение, слух в левом ухе так и не восстановился. Но донецкий характер дает себя знать. В данный момент она вовсю готовится к экзаменам и мечтает поступить в медицинский университет Москвы. И даже приняла участие в школьном концерте на последнем звонке.
— Я хочу получить профессию врача, больше нигде себя не вижу. Но стетоскоп теперь несовместим с последствиями ранений, — спокойно констатирует она. — А потому из всех медицинских специальностей я мечтаю о стоматологии. Было непросто адаптироваться к российской программе обучения, ведь дома была почти отличницей, но я справилась.
На сегодня у девушки есть определенные проблемы. Так, Юля уехала в 15 лет и еще не получила паспорт, а в РФ паспорт получают с 14 лет. Станет ли это препятствием к поступлению в медицинский вуз, неизвестно. К тому же мама и брат пока не могут найти работу в Москве. А возвращаться домой еще рано, Юля не готова к этому ни физически (предстоят еще операции), ни морально.
— Я боюсь опять услышать звуки взрывов. Это страшно. Папа потом не раз приходил на место трагедии. Та лавочка, с которой мы убегали с Димой, дорога - все было в человеческих останках. А мои вещи находили там даже спустя неделю, – говорит она. - Мы с родными живем здесь в доме милосердия. Кстати, все мои родственники – русские. А сама я родилась в день России. Так что мы дома.
Точка отсчёта - 27.07
Речь идет о фото (вк воспринимает фото как шок-контент, поэтому сами забейте в поисковик "Горловская мадонна") молодой мамы Кристины, убитой 27 июля 2014 года вместе со своей 10-месячной дочерью Кирой снарядами украинской армии в центре Горловки. Две русоволосые головки прижались друг к другу, зеленая трава и кровь на ней кажутся нереально яркими. Снимок получил, можно сказать, народное название - «Горловская мадонна». В тот день в Горловке погибли не менее 20 человек.
Мне удалось пообщаться с девушкой, последней, кто видел Кристину живой. В момент обстрела они оказались рядом. Зовут ее Юлия Куренкова, тогда ей было всего 15 лет. Тот день изменил ее жизнь, позже на своей страничке ВКонтакте она написала статус - всего две цифры: «27.07», и никогда его не меняла. На меня смотрит большими голубыми глазами блондинка, в голову не придет, что вот эта самая девушка пережила страшные ранения и более 30 наркозов, разве что взгляд серьезный, да какие-то не юношеские собранность и серьезность ощущаются сразу.
«Мой друг не успел совсем чуть-чуть»
— 27 июля мы с другом решили погулять. Сидели общались на лавочке в центре города, сквере Коммунаров. Дима в этот день собирался уезжать в Одессу, где подрабатывал, приехал в Горловку на три дня, чтобы подать документы в техникум, - Юля делает паузу и продолжает. - Он не успел совсем чуть-чуть. В 14.00 у него отходил автобус. А в 13.00 раздался первый взрыв. А потом еще и еще. Под нами дрожала земля. Горловку обстреливали со стороны Дзержинска, где стояла украинская армия. Мы вскочили с лавочки и побежали, как потом оказалось, прямо на взрывы. Я слышала, как осколки стучали по асфальту, в какой-то момент Дима упал. То был один из первых обстрелов Горловки, мы не знали, что в таких случаях нужно падать на землю. В этот момент навстречу нам выбежала Кристина с девочкой на руках. Вдруг в глаза ударила яркая вспышка и меня подкинуло в воздух метра на два. Я упала на левый бок, а надо мной стоял страшный гул.
Через какое-то время Юля попыталась посмотреть вокруг, но оплавленные ресницы были спаяны. Она с трудом открыла глаза. Почувствовала жжение в лице, руке, ноге. Странно, но звуков уже не было, их место заняла звенящая тишина и только тихо опадали листья, плавно опускаясь на траву, как в замедленной съемке...
«Она была ещё жива»
— Перед собой я увидела Кристину, - говорит Юля. - У нее была разорвана в клочья нога. Но она еще была жива. И все время повторяла: «Кира, доченька, Кира, доченька!» А еще шептала проклятия в адрес убийц.
Я встала, шатаясь на ноги, и она издала крик ужаса от моего вида. Я не смогла устоять и упала. Только тогда увидела, что джинсовая штанина разорвана, и в ней зияет обширная рана. В голове стучало: «Это не я. Это сон. Так не бывает. Так не может быть. Сейчас я проснусь».
Но проснуться не получалось.
Девушка увидела свой рюкзак, который сорвало с нее, вещи были разбросаны далеко вокруг. Она ползком подобралась к рюкзаку, нашла что-то, чтобы как-то перемотать ногу. Хотела позвонить в «скорую» - телефон исчез, его срезало с джинсами. Тогда она зажала рану и встала, чтобы найти хоть кого-нибудь, кто им поможет. Контуженная, она не понимала куда идти. И просто брела вперед. Случайный прохожий вывел ее к больнице, которая была совсем неподалеку. Странно, но Юля, выросшая в этом городе, не помнила об этом. А когда подошли к зданию, она не могла понять, как попасть туда.
— Своим видом я шокировала медиков, - вспоминает девушка. - Обгоревшая (позже у меня констатировали 15% ожогов), с сожженными волосами, вся в крови я зашла в приемный покой. Увидела кушетку и просто упала на нее без сил. Врач спросил, сколько мне лет и, услышав ответ, отошел в сторонку и нецензурно выругался. Я рассказала, что попала под обстрел, что там остались мой друг и мама с ребенком. Они еще живы, им надо помочь.
Я это повторяла постоянно. Позже узнала, что в тот день спасли Киру, маленькую девочку, но другую. Тогда я еще не знала, что Диму убило там же.
Мужественная казачка
Юле укололи обезболивающее и начали перевязывать, когда окончились бинты, в ход пошли простыни. Обстрел Горловки не прекращался и потому врачи всех больных спустили в подвал. Именно в подвале при тусклом желтом свете слесарского фонарика ей делали первую операцию, чтобы хоть немного закрыть края огромной раны на ноге. Операционный стол представлял старый диван, а от других больных ее отгородили одеялами. Через день ее вместе с другими детьми смогли переправить в Донецкую травматологию, а рядом ехала мама. И начались бесконечные операции, перевязки под наркозом, а потом и без него. Все тело и лицо Юли были в мелких осколках, которые нужно было удалять, а размер рванной раны на ноге составлял 26 см на 16 см.
— У меня ведь все лицо с детства в веснушках, а теперь на обгоревшей щеке их нет, только с одной стороны остались. Все процедуры я терпеливо выносила, — признается она. — Знаете, меня врачи даже казачкой за мужество прозвали. Я боялась своими воплями отвлекать врачей от работы, а потому все перевязки выносила молча.
А 7 августа ее вместе с мамой и другими детьми доктор Лиза вывезла из обстреливаемого Донецка в Москву в клинику Рошаля. Все это время они, дончане, не были обделены вниманием. Незнакомые люди приносили вещи, продукты, а главное, поддерживали морально.
— Для них было потрясением увидеть детей, искалеченных войной. Как это возможно? В XXI веке! – Юля всплескивает руками. - Но я была тому живое свидетельство. Чувствовалось, что они хотят расспросить меня и боятся ранить вопросами. Деликатность, поддержка россиян нам очень помогли.
Только там девушка узнала из интернета о гибели Димы, Кристины и Кирочки. Все это время родственники скрывали от нее это.
Кристина (слева) и её дочь Кира, погибшие во время обстрела Горловки 27 июля 2014
Буду врачом
Юля с детства занималась спортивно-бальными танцами, и теперь, несмотря на ранение, продолжает танцевать для себя, дома и еще в школе. У нее значительно упало зрение, слух в левом ухе так и не восстановился. Но донецкий характер дает себя знать. В данный момент она вовсю готовится к экзаменам и мечтает поступить в медицинский университет Москвы. И даже приняла участие в школьном концерте на последнем звонке.
— Я хочу получить профессию врача, больше нигде себя не вижу. Но стетоскоп теперь несовместим с последствиями ранений, — спокойно констатирует она. — А потому из всех медицинских специальностей я мечтаю о стоматологии. Было непросто адаптироваться к российской программе обучения, ведь дома была почти отличницей, но я справилась.
На сегодня у девушки есть определенные проблемы. Так, Юля уехала в 15 лет и еще не получила паспорт, а в РФ паспорт получают с 14 лет. Станет ли это препятствием к поступлению в медицинский вуз, неизвестно. К тому же мама и брат пока не могут найти работу в Москве. А возвращаться домой еще рано, Юля не готова к этому ни физически (предстоят еще операции), ни морально.
— Я боюсь опять услышать звуки взрывов. Это страшно. Папа потом не раз приходил на место трагедии. Та лавочка, с которой мы убегали с Димой, дорога - все было в человеческих останках. А мои вещи находили там даже спустя неделю, – говорит она. - Мы с родными живем здесь в доме милосердия. Кстати, все мои родственники – русские. А сама я родилась в день России. Так что мы дома.
Видео от военкора Патрика Ланкастера
Британский журналист Патрик Ланкастер приехал в Петровский район Донецка, чтобы своими глазами увидеть и показать всем, что делают украинские карательные войска с мирными городами и поселками Донецкой Народной Республики.
Сообщение от ИА "Новороссия" и ополчения
Украинские СМИ сообщают о бое под Мариуполем. В районе н.п. Водяное под Мариуполем идет бой между подразделениями армии ДНР и украинскими оккупантами. Применяются минометы и тяжелая артиллерия. По данным украинских СМИ, один каратель ВСУ уже убит. «Бой продолжается. Силы АТО жёстко отражают все атаки врага и дают достойный отпор», — приводят СМИ оккупантов слова советника министра МВД Украины Зоряна Шкиряка."
Сообщение от ополчения: "Бои на линии фронта продолжаются. В 23:40 ополчение нанесло мощные превентивные удары из тяжелой артиллерии по позициям украинских оккупантов под Донецком. На Ясиноватской развязке идет бой с применением минометов. На юге с направления Талаковки и Лебединского ВСУ бьют по районам Коминтерново, Заиченко, н.п. Октябрь, Саханки. Горловка в 00:38 слышит грохот, на Зайцево сыпется АГС, стрелковое, довольно плотный бой завязался. В северном направлении орудует украинский миномет по окраинам и крупнокалиберное стрелковое
Сообщение от ополчения: "Бои на линии фронта продолжаются. В 23:40 ополчение нанесло мощные превентивные удары из тяжелой артиллерии по позициям украинских оккупантов под Донецком. На Ясиноватской развязке идет бой с применением минометов. На юге с направления Талаковки и Лебединского ВСУ бьют по районам Коминтерново, Заиченко, н.п. Октябрь, Саханки. Горловка в 00:38 слышит грохот, на Зайцево сыпется АГС, стрелковое, довольно плотный бой завязался. В северном направлении орудует украинский миномет по окраинам и крупнокалиберное стрелковое
Новости на "Новороссия ТВ". Обзор недели. 19 июня 2016 года
ДНР. Выпуск 3
2 дома сгорели в результате обстрела со стороны ВСУ. 18.06.2016, "Панорама"
Лучшие бойцы отрабатывают тактику на полигоне. 18.06.2016, "Панорама"
Исходящие выстрелы ВСУ из п .Сартана сторону Коминтерново и Саханки
Российские военкоры в Донецке. Актуально
Боец Новороссии о работе с пулемётом "Утёс"
ДНР. Выпуск 3
2 дома сгорели в результате обстрела со стороны ВСУ. 18.06.2016, "Панорама"
Лучшие бойцы отрабатывают тактику на полигоне. 18.06.2016, "Панорама"
Исходящие выстрелы ВСУ из п .Сартана сторону Коминтерново и Саханки
Российские военкоры в Донецке. Актуально
Боец Новороссии о работе с пулемётом "Утёс"
