Представитель офицерской династии рассказал о службе на СВО

Его прадеды скупо рассказывали о Великой Отечественной, выполнявший интернациональный долг далеко от Родины дед тоже лишь обмолвками давал понять, чем занимался на другом континенте, отец воевал «за речкой» — в Афганистане. Поэтому вопрос с профессией для офицера с позывным Бармен был решён с детства. О своей службе на СВО он рассказал военкору RT Анне Долгаревой.

В одном из десантных полков — торжественное награждение. Один за другим вперёд выходят солдаты и офицеры, отличившиеся в боях на протяжении последних нескольких месяцев.

Одним из первых к командиру выходит совсем молодой старший лейтенант: светловолосый мальчик с густыми пушистыми пшеничными усами. При подтянутой и молодцеватой внешности они придают ему вид офицера старой русской армии.

Старлей, которого наградили медалью Жукова, носит совсем не старорежимный позывной — Бармен.

«Наградили за боевые действия на Часовоярском и Херсонском направлениях, — чётко отвечает он, явно гордясь своей работой. — Под Часовым Яром мой расчёт успешно выполнял задачи по выявлению и уничтожению огневых точек противника. Мы очень плотно работали и уничтожали цели с высокой точностью независимо от погодных условий, от износа орудия. Уничтожали всякими способами и методами, в том числе, о которых ещё не написано в учебниках. В общем, сами что-то изобретали».

Бармен командует взводом АГС — это расшифровывается как «автоматический гранатомёт станковый». Этому оружию в условиях современной войны приходится туго: у него слишком небольшая дальность, чтобы можно было вести огонь из достаточно защищённого от вражеских дронов укрытия. А без дела Бармен сидеть не любит, работа офицера — уничтожать врага. Поэтому на Херсонских островах старший лейтенант взялся помогать беспилотчикам — «проявил инициативу», как он выразился.

Если гранатомёт не может добить до врага, значит — граната упадет противнику на голову с БПЛА. Штатные боеприпасы стали использовать как бомбы. «Оператор летел, и мы уже в две пары глаз выявляли цели, прикидывали, какие заряды нужно с собой туда принести, и уничтожали противника сбросами», — объясняет Бармен.

Работа АГСников, освоивших заодно профессию дронщиков, оказалась успешной. Но и гранатомёт пока что полностью не сдает позиции. На Херсонских островах взвод Бармена работал в закреплении: выставив орудие, они пресекали попытки вэсэушников контратаковать. А такие попытки предпринимались регулярно, с одинаково плачевным для противника результатом.

«Много семей затронуло»

«Все забавные или интересные моменты в моей жизни связаны с тем, что меня хотели убить», — смеётся Бармен.

Бармену 26. Предыдущий, 25-й день рождения, он встретил под Часовым Яром, вытаскивая из-под огня своего солдата. Группа под командованием офицера как раз откатывалась на ротацию после успешно выполненной боевой задачи, когда их атаковал дрон. Один из бойцов был тяжело ранен, потерял ногу, и Бармен, рискуя собственной жизнью, останавливал ему кровь, а потом тащил туда, где к ним смогла подойти группа эвакуации.

«Делал всё так, как учили в училище на медицинской подготовке, совершенно машинально. Сейчас тот боец живой, уже на гражданке. Это главное. В тот день четыре раза меня чуть не убило, никак противник не хотел нас отпускать с позиции живыми, но ему пришлось это сделать. Я оказался упорнее. Две сильных контузии, два сбитых дрона», — вспоминает Бармен.

На тот момент на СВО он находился меньше полугода: отправился сюда в сентябре 2024 года. До этого закончил Рязанское десантное училище, и первое время набирался опыта в пункте постоянной дислокации. Не вызваться туда, где идут бои, однако, Бармен не мог: он из офицерской династии. И отец, и оба его деда — кадровые военные. А двое прадедов прошли Великую Отечественную — обычными солдатами.

«Прадеды вернулись после войны достаточно закрытыми. Думаю, что много семей это в то время затронуло. Не каждый хочет рассказывать, что он видел на войне. Я своим детям, да и жене, особо о происходящем не рассказываю, просто говорю, что жив и здоров, что всё хорошо», — продолжает Бармен.

Он показывает в телефоне старую фотографию, раскрашенную искусственным интеллектом. На ней человек средних лет в гимнастёрке. Губы у него сжаты, брови сдвинуты: в то время фотографировались редко, момент был серьёзный. «Это мой прадед», — поясняет Бармен.

И всё-таки молчаливые и суровые прадеды смогли передать гордость за Победу своим сыновьям, потому что оба деда Бармена пошли поступать в военные училища. Дед Николай, что по материнской линии, дослужился до замполита полка, и успел повоевать в Анголе. Он тоже мало рассказывал о своих командировках. А дед Виктор по отцовской линии служил в войсках связи и воевал в Афганистане. Как и его сын — отец Бармена, успевший застать эту войну сразу после выпуска из училища.

«Пойти сюда — это было решение, продиктованное историей семьи. Я должен идти и воевать за свою страну. Тем более у меня есть друзья, которые поехали в частном порядке сами помогать Донбассу еще в 2014-м. Они рассказывали мне про ужасы, которые здесь творились, в том числе и регулярными войсками противника, не только нацбатами», — описывает свою мотивацию Бармен. А самое главное, он такой не один. Практически все, кто надел погоны, помнят подвиги и бои прадедов, дедов и отцов, и понимают, за что сражаются на этой земле.

Боевые действия продолжаются. Расскажет ли Бармен своим детям со временем, как он вытаскивал раненого солдата, как в день рождения его четырежды пытались убить дроны, как награждали его за то, чего он не должен был делать? Или останется таким же неразговорчивым, как его прадеды-ветераны? По крайней мере, воспитать своих детей он тоже постарается офицерами — а для этого надо победить и вернуться к ним живым. Источник