С четырех утра каждый день донецкое направление гремит канонадой. В методичные гулкие удары «Гвоздик» (122 мм) и «Акаций» (152 мм) вторгается жуткое рявканье установки «Мста», от которой трясется земля, и это сопровождается воем и шипением улетающих пакетов реактивных систем «Град» и «Ураган».
Но, тем не менее, это пока еще не артподготовка второй фазы спецоперации по освобождению Донбасса, которая ожидается со дня на день. Пока громко звучащие артиллерийские «симфонии» - это или артдуэли, или огонь на поражение укреплений и скоплений живой силы ВСУ. Постоянные удары не дают спать и держат в постоянном напряжении. А артподготовку не спутать ни с чем, как утром 24 февраля, когда грохот и разрывы слились в один непрерывный звук. Идет 50-й день активных боевых действий, появились победы, выявились проблемы.
Пока самым успешным можно считать продвижение союзных сил ДНР и России на южном направлении от Донецка, где от врага были очищены более 150 населенных пунктов. Камнем преткновения в Приазовье еще остается Мариуполь, где идут штурмовые действия промзоны метзавода «Азовсталь». Хотя союзные силы перекрыли основные выходы с завода и блокировали пути снабжения украинских боевиков, их сопротивление пока не ослабевает. По правилам военной науки, когда потери подразделений превысили 50 процентов, теряется боеспособность и надо либо идти на прорыв, либо отводить на ротацию. Для украинской группировки второе невозможно из-за окружения. Поэтому выбор делается между попыткой прорыва или сдачей в плен. Группировка украинских морпехов, державшаяся на заводе им. Ильича, была вынуждена использовать оба варианта. Ночью 11 апреля украинские окруженцы решили с боем вырваться из ловушки. Как рассказал артиллерист ДНР позывной Град, «Была обнаружена колонна украинской техники из танков, САУ, БМП и АТ более 40 единиц. Головное охранение танков пропустили, а тело колонны накрыли, и пробочка вышла. Хвост колонны повернул назад, на завод Ильича но наша арта долбала всем, что есть. Противник побросал технику и побежал пешком. В итоге, всю ночь за кусками колонны охотились и ловили беглых еще несколько суток».
Вскоре 1026 морпехов ВСУ, базировавшихся на Ильича, сдались в плен. Это самое большое число сложивших оружие за 50 дней спецоперации по освобождению Донбасса. До этого тоже с южного направления вышли 267 украинских вояк, решивших прекратить сопротивление. 14 апреля стало известно, что еще 134 морпехов ВСУ предпочли плен войне. Приблизительное количество украинских пленных в ДНР к 50 дню спецоперации составляет 3 тыс человек. Учитывая, что котел донбасской группировки ВСУ еще не закрыт, пленных будет все больше, как и проблем, связанных с их размещением и содержанием. Хотя действующие колонии ДНР были уплотнены и высвобождены места, а в российском приграничном городе для содержания украинских пленных отведена специальная зона, этого будет недостаточно. Уже возник и дефицит кадров: из-за всеобщей мобилизации в ДНР произошла нехватка персонала колоний, от врачей до конвоиров, в связи с чем на мобильные телефоны дончан каждый день приходит рассылка вакансий в исправительных учреждениях. Еще пленные должны пройти через следственные действия, которые определят степень вины в военных преступлениях. Нагрузка на сотрудников прокуратуры и безопасников свалится колоссальная, ведь необходима и проверка, и. перекрестные опросы, и сверка показаний, и оформление доказательной базы для суда. Кроме этого, добавятся и чисто бытовые проблемы. Например, с водой. Как известно, сейчас с ней в ДНР сложилась катастрофическая ситуация. Насосные станции канала Северский Донец были отключены Украиной, из-за чего вода перестала поступать на нашу территорию. Некоторые районы не видят воды больше месяца.
Но главной дилеммой будет «что делать дальше с толпами украинских окруженцев и пленных?» Вариант «отпустить с богом домой под подписку больше не принимать участия в боевых действиях» - это плохой вариант. Стоит вспомнить, чем он обернулся, когда в 2014-16 годах через коридоры выпускались тысячи украинцев из Изваринского, Иловайского и Дебальцевского котлов. Затем многие из них, как ни в чем ни бывало, вернулись в строй и продолжили воевать против Донбасса, заключив новые контракты с ВСУ или Нацгвардией. Вот и сейчас надо понимать, что выпущенный на свободу украинский боевик из, например, Волновахи, потом внезапно «всплывет» опять с оружием где-нибудь в Запорожье, успев напиться крови русских бойцов и отомстить «за себя и побратимов». Каждый украинский вояка делал свой выбор осознанно, воевал на профессиональной основе. Нежелавшие воевать украинцы сбежали из страны, сели в тюрьмы или пропали без вести после репрессий украинского неонацистского режима. Таких примеров – масса, поэтому принцип «мы солдаты – мы не виноваты» не работает. Восемь лет украинское войско наращивало боевой потенциал, получало серьезный опыт военных действий, щедрое государственное финансирование и густую подпитку западных стран, полную поддержку украинского режима и значительной части общества. ВСУ – это полноценная украинская боевая машина, мотивированная и заточенная на войну так же сильно, как и пресловутые нацбаты вроде «Азова», «Торнадо», «Айдара» (запрещены в России как террористические организации). Последние при этом – это официальные подразделения Нацгвардии Украины, входят в систему украинского МВД, в военное время подчиняются приказам украинского минобороны. Они действуют согласно приказу, и давным-давно не являются какими-то самостоятельными, независимыми или неуправляемыми формированиями. Между ВСУ и Нацгвардией нет разницы.
И сейчас ВСУ продолжают активно разрушать и убивать Донбасс каждый день. Вот, что с болью написала жительница г. Ясиноватая, ДНР: «Ясиноватая отрезана практически от всего. Транспорт ходит только с окраины и только в Макеевку. Добежать до остановки - квест остаться в живых. Каждый день раненые и убитые мирные жители. Сын моей подруги, знакомый, знакомая, их и еще многих больше нет. Соседу оторвало ногу, шел с работы. По 48 разрушенных домов за сутки, двое-трое погибших в день, десятки раненых. Глава города седеет просто на глазах. Коммунальные службы работают под огнем. Вода - раз в два дня тонкой струйкой и не везде. Выбор в магазинах очень скудный. Продавщиц в хлебных киосках можно уже отнести к участницам боевых действий. Они - мишени в железной коробочке. Работающих аптек мало, выбор в них еще меньше. Ждем, когда украинские боевики получат по заслугам, верим в наших бойцов». Кроме бесконечного террора в отношении людей донецких республик, ВСУ издеваются и над жителями тех территорий Донбасса, которые еще им подконтрольны. Жители г. Красногоровка на марьинском направлении рассказали, что ВСУ заминировали выезды из Красногоровки и предлагают местным сидеть дома или ехать по минам. То есть, ВСУ продолжают тактику повсеместного использования людей в качестве живого щита и не щадят никого.
С одной стороны, узнавая все новые факты военных преступлений украинских вояк, тяжело подавить ненависть к противнику, накопленную за восемь лет. С другой стороны, нельзя становиться садистами и переходить границы человечности. Украинских боевиков не пытают и не третируют: раненым оказывается медицинская помощь, всем предоставлено питание и возможность сообщить семьям, что живы. Это ярко контрастирует с отношением украинцев к военнопленным ЛДНР и России. Наших бойцов демонстративно казнят и зверски пытают, сжигают и распинают на противотанковых ежах, перерезают горло и простреливают ноги, выкалывают глаза и обрекают на страшные мучения. Поэтому так важно интенсифицировать процессы обмена для спасения жизни наших бойцов. К тому же, обмены отчасти уменьшат нагрузку на пенитенциарную систему.
Также в отношении украинских пленных уместно и логично использование их труда при восстановлении Донбасса. Так, как это было после Великой Отечественной войны, когда тысячи немецких военнопленных до 1953 года включительно работали на восстановлении разрушенных шахт и заводов Донбасса, строили новые здания, трудились в забоях. Только искупив вину, пленные немцы смогли вернуться в Германию.
Справедливость и прагматичность – такой рецепт может сработать. Пленные могут быть отпущены после следственных действий, наказания в зависимости от установленной степени вины, и только когда закончатся боевые действия. А полумеры приведут к тому, что украинский режим продолжит гнать вояк на фронт в добровольном или принудительном порядке.
И пока это фронт продолжает греметь всеми калибрами. В ЛНР по-прежнему продолжаются бои за крупные города – Лисичанск и Северодонецк, Рубежное и Попасная. В ДНР на нескольких участках идет наращивание сил для наступления с целью охвата всей группировки ВСУ. С Угледара-Великой Новоселовки фронт должен двигаться в сторону Курахово-Селидово-Красноармейска, что даст возможность окружить группировку противника, расположенную в Авдеевке, Песках, Красногоровке, Марьинке.
С Горловки надо расчищать путь на Артемовск. Луганчане тоже должны с севера идти в сторону Соледара-Артемовска, чтобы окружить группировку врага на светлодарской дуге. Выход на Славянск после Артемовска позволит отрезать подразделения ВСУ в Лисичанске и Северодонецке от основной группировки. То есть, речь идет о намерениях расчленить силы противника. Такой прием применялся в том же Мариуполе, где группировки врага сначала дробились, а потом гасились очаги сопротивления.
Эта весна для Донбасса должна стать русской и победной, потому что обратной дороги нет. Источник
Донецк в условиях спецоперации и ожидании «сражения века»
Донецк живет в режиме ожидания «битвы за Донбасс», которую ряд экспертов уже успели назвать «сражением века». Но дончанам важен не только историзм приближающегося события, но и его практическая польза – освобождение северных территорий Донбасса от украинских оккупантов позволит полноценно запустить водоснабжение региона.
Последние недели столица Донбасса и прилегающие к ней города живут в режиме строжайшей экономии – график подачи воды неуклонно сжимается. Изначально ее подача уменьшилась вполовину, потом стали подавать раз в день по вечерам, теперь и вовсе – раз в два дня по паре часов. Но и такая радость доступна не всем – на юге города местность холмистая, перепады высоты, поэтому вода зачастую сюда просто не доходит из-за отсутствия напора. Как говорят местные «водные» начальники, «воду дать – это не свет включить/выключить» - когда вентиль открывается, система должна наполниться водой, и только затем она начинает работать полноценно. Но выхода на полную мощность просто не случается – едва наполнив трубы, вода выключается из-за строгого графика экономии, таким образом жители верхних этажей многоэтажек и жители частного сектора того же, например, Ленинского района, воды не видят почти никогда. К чести властей Донецка, подвоз как технической, так и питьевой воды осуществляется регулярно по всем «обезвоженным» районам, поэтому в пустыню Донецк пока не превратится. Но проблема водоснабжения остаётся крайне острой – и это понимают все.
Решить вопрос с водой окончательно может только освобождение северных территорий – Славянска, Краматорска, окрестностей Горловки, где расположена важная водная инфраструктура, перебитая обстрелами ВСУ. Местные власти пытались обращаться в различные международные структуры за содействием в ремонте – необходимы гарантии «режима тишины», который могут обеспечить только международники – однако, Запад остался глух к просьбам. Но это ведь никого уже не удивляет, правда? Поэтому битва за Донбасс, это ещё и битва за жизненно важный ресурс – воду для целого густонаселенного региона.
Ну а пока жители города (у кого есть финансовая возможность) запасаются ёмкостями для хранения большого количества воды. В магазине «Галактика» едва ли не самым ходовым товаром являются сейчас пластиковые бочки разного объёма.
«Я тебе точно говорю, воды не будет, - прогнозирует дончанин Юрий. – Если бои затянутся больше чем на месяц, воды не хватит. Я купил две бочки, одну на 200 литров, другую на 300. Одну поставил на балкон, вторую прямо в комнату. А что делать?».
Юрий предприниматель, и у него есть средства для таких покупок (равно как и для наполнения бочек подорожавшей водой). Но такая возможность есть не у всех – в основном народ покупает воду на разлив, по 4 рубля за литр, или заказывает в бутылях по 18,9 литров.
Неуемная жадность торговцев и желание «наварить» на беде присутствуют и здесь, хотя, казалось бы, война должна была сделать людей милосерднее по отношению друг к другу. Вода в пяти- и шестилитровых бутылях в магазине резко взлетела в цене. Если до «водного» кризиса бутыль в зависимости от марки можно было купить за 50-60 рублей, то с его началом цена поднялась до 80 рублей, а теперь и до 120. Подорожала и доставка воды – бутыль 18,9 литра до кризиса продавался за 100 рублей, потом поднялся в цене до 120 рублей, а с недавних пор достиг отметки в 140 рублей, и, кажется, это не предел, ибо предела жадности не существует. Зарплаты и пенсии при этом остались, конечно, на том же уровне. Но когда это волновало торговцев?
Взлетели в цене и другие товары. После резкого скачка доллара, западных санкций и объявления ряда компаний об уходе с российского рынка, в Донецке вырос спрос на гречку, сахар и средства женской гигиены. Эти товары почему-то сметались с полок так, как будто больше никогда не появились бы. Пустые полки, где ранее стояли буквально горы товаров, удручали. Дефицит был недолгим, вскоре товары появились в прежнем изобилии, но уже по новым ценам. Так, килограмм сахара, ранее стоивший в среднем 58 рублей, теперь продается почти по 100 (на минувшей неделе автор покупал за 97 рублей/кг). Это на развес. В упаковке 900 грамм можно приобрести за 107 рублей. Скакнула цена на гречку и женские прокладки – в среднем в полтора, а то и в два раза (всё зависит от места покупки, где-то, конечно, дешевле, где-то ещё дороже).
Выросли цены и на все другие продукты питания – молоко и молочные продукты, крупы (не только гречку), макароны, чай, кофе и так далее. Продавцы на рынках ссылаются на подскочивший курс доллара – но вот только доллар возвращается постепенно на «доспецоперационный» уровень, а цены не спешат снижаться вслед за ним.
Цены на одежду и обувь пока не взлетают так стремительно, как на еду. Дончане смеются – одеться получается дешевле, чем поесть.
«Ну, смотрите, - объясняет дончанка Катя. – Я иду в «Молоко», средний чек примерно тысяча рублей, но чаще выше. Мы живём с дочкой, мамой и котом. В магазин я хожу где-то раз в два-три дня. Не менее трех тысяч в неделю трачу, обычно больше, три – это минимум. А вполне сносные кроссовки «Бона» в «Контуре» можно купить за те же три тысячи. Вот и выходит, что одеться дешевле, чем поесть. Еда, простите, поел – и сходил в туалет, а кроссовки носишь годами».
Состав Катиной семьи весьма показателен – Донецк с начала боевых действий превратился в город женщин и детей. Почти все мужчины, за редким исключением, мобилизованы. Не мобилизован либо тот, кто работает на критически важной работе (например, ремонтирует оборудование на объектах инфраструктуры), либо тот, кто от мобилизации просто скрывается. Все остальные на фронте. Фронт - тема болезненная. Некоторые женщины до сих пор не знают, где служат их мужья, ситуация становится предельно сложной, если люди жили гражданским браком.
«Мы с мужем уже 10 лет вместе. Я называю Колю мужем, он меня женой, но официально мы не расписаны, - рассказывает дончанка Светлана. – У нас двое детей: 9 лет Карине, четыре года Мише. Дети тоже записаны на меня. Почему так? Ну, я расскажу, что уж тут стесняться. Я получала на детей выплаты как мать-одиночка, потому что жили мы сильно небогато, и эти деньги были подспорьем. Я нянечка в детском саду, Коля сантехник. Его забрали, последний раз он выходил на связь еще в феврале. С тех пор молчит, я предполагаю, что, наверное, он где-то в Украине, возможно, под Харьковом. Если бы с ним что-то случилось, мне сообщили бы с его работы (сообщают на работу, прежде всего, потому что там начисляют зарплату), а так молчат, значит, жив, не ранен. Я надеюсь на это! Но получить информацию, где он, я не могу – информацию дают только женам при наличии свидетельства о браке, или если в свидетельстве о рождении ребенка указано, что он отец. А у меня таких документов нет. И я не могу узнать, где служит мой муж!».
Пока мужья, отцы и сыновья на фронте, украинцы нещадно бьют по городу. Донецк подвергается ежедневным обстрелам, особенно западные и северо-западные окраины. Там обстрелы, кажется, вообще не стихают никогда. Но даже в центре города звуки войны слышны на постоянной основе. Каждый день раненые, почти каждый день – убитые мирные. Донецк вернулся в состояние примерно 2015 года, когда информация о жертвах и разрушениях шла нон-стопом. И, тем не менее, разница есть. Дончане надеются, что вот это уже конец. Что война вот-вот закончится. Главное – выиграть решающую битву.
По данным разномастных аналитиков, битва за Донбасс должна начаться в ближайшие 10 дней. В Донецке никто не сомневается в победе и это не удивительно – здесь воюют за своё, за свою землю, за своих детей, за своё будущее. На фронте – не кто-то абстрактный, неизвестный, а свои, родные, мужья, сыновья и отцы. «Конечно, победа будет за нами. А как ещё-то?!», - говорят все наши собеседники.
А после победы – путь в Россию. Теперь дончане не сомневаются, что они реализуют свою восьмилетнюю мечту и присоединятся к своей большой Родине. Источник
