В те годы постсоветская Белоруссия, ставшая вратами в Европу, напоминала диковинный перекрёсток: через неё тянулись с запада на восток потоки контрабандных товаров, подержанных иномарок, валюты, надежды и отчаяния. И там, где пахло наживой, тут как тут вырастали тени — тени «воров в законе», крепких, самоуверенных, привыкших, что город принадлежит им.

— Да что там нам милиция, — хрипло усмехался в полутёмном ресторане Пётр Науменко, он же Наум, самый влиятельный вор в законе республики, разглаживая лацканы дорогого пиджака. — Менты с нами ещё чай пить будут. У нас тут свои законы, свои люди, свои дороги.

Рядом, нервно постукивая зажигалкой, сидел Владимир Клещ, известный в криминальном мире как Щавлик — молодой, дерзкий, с горящими глазами и жаждой власти.

— А если новый президент начнёт давить? — бросил он, будто проверяя Наума на прочность.

Наум фыркнул, словно услышал нелепую шутку:

— Да он ещё не знает, с кем связался. Тут не Москва, тут всё по-тихому, по-своему. Мы тут как корни — выкорчевать не получится.

Но корни, оказывается, можно было не выкорчёвывать, а обрубать... Наотмашь! Была б рука только сильная!

В 1994 году президентом Белоруссии стал молодой и рьяный усач Александр Григорьевич Лукашенко. И понял: страна измучена хаосом, рынки и дороги контролируются бригадами, а страх перед «крышей» стал такой же обыденностью, как очередь за хлебом. Но грозный батька никогда не терпел полутонов. Его речь звучала как удар молота:

— Мы не будем договариваться с теми, кто грабит народ. Мы будем наводить порядок. И если кто-то думает, что можно и дальше делить страну на зоны влияния — пусть подумает ещё раз. Под ногами земля гореть должна у этой нечисти. Слишком долго цацкались с нею мы.

Сам президент позже вспоминал: ему докладывали, что только в Минске в 1994-м году действовало 32 преступные группировки. Всего же в Белоруссии той поры орудовало около 300 группировок с численностью до 3 тысяч человек. Лукашенко потребовал от МВД жёстко разгромить братву. И МВД начало действовать...

Уже в феврале 1994-го года задержали первого белорусского вора в законе Петра Науменко (Наума) — его обвиняли в организации группы, занимавшейся вымогательством. Спустя несколько месяцев криминальный авторитет скончался в СИЗО Витебска. Это стало одним из первых сигналов: прежней неприкосновенности для бандитов больше нет.

В 1995 году в Минске началась крупная воровская сходка. Среди участников был российский вор в законе Александр Окунев (Саша Огонёк), который курировал связи белорусских группировок с ОПГ из других стран. Милиция прервала собрание законников, всех задержали. У Огонька нашли запрещенные, шприцы и жгут — в итоге его осудили на крупный срок, выслали в Россию, запретив появляться в Белоруссии.

Арестован был один из самых опасных рэкетиров Белоруссии Сергей Морозов, печально известный лидер державшей Гомель ОПГ «Морозовцы». Верховный суд Беларуси приговорил Морозова к смертной казни. При этом обжаловать приговор ему не дозволили. Еще полсотни подельников Морозова отправились за решетку на долгие года.

Но настоящей точкой невозврата стал октябрь 1997 года. В Могилёве прогремел взрыв — погиб Евгений Миколуцкий, руководитель областного Комитета госконтроля, человек, который слишком близко подобрался к водочной мафии и теневым схемам. На следующий день Лукашенко вышел к журналистам, и в его голосе не было ни капли сомнений:

— Сегодня мы объявляем криминалу тотальную войну. Победа будет за нами.

Милицию отозвали из отпусков, подразделения перевели на усиленный режим. Был создан Комитет по организованной преступности и коррупции при МВД — отдельный, жёсткий отдел, которая должен была бить не по отдельным рукам, а по самой структуре преступного мира. Теперь сажали за одно только выявленное участие в ОПГ... В воздухе повисло напряжение, густое и колючее, как электрический ток.

А потом начались операции, о которых в Минске шептались даже те, кто привык молчать. Рассказывали, будто на трассе Москва — Минск — Брест выставили дорогие автомобили-приманки. Бандиты, привыкшие к лёгкой добыче, не упустили шанса.

— Смотри, какая красавица, — хмыкнул один из бандитов, разглядывая блестящий седан. — Сейчас мы её немного «поправим», и день будет удачным.

Но удача в тот день становилась не на стороне бандитов - покусившихся на иномарки братков тут же хватали появлявшиеся из леса бойцы спецназа. После чего о бригадирах на трассах более никто ничего не слышал. Такая вот местная "белая стрела" по-белорусски.

Знаменитый вор в законе Щавлик исчез в декабре 1997 года. Вышел из дома, будто собирался на обычную встречу, и растворился в морозном воздухе Минска. Его так и не нашли. А батька выдаст странную фразу, проливающую свет на судьбу уркагана:

"Были у нас какие-то тут щавлики, и где они теперь? В земле гниют.... Всех знаем, все под прицелом. Пусть только попробуют шевельнуться..."

Наум продержался не намного дольше: он сгинул за решёткой, а его влияние рассыпалось, как старый лёд под весенним солнцем.

В августе 2000-го года прямо у ночного клуба в Витебске был застрелен вор в законе Геннадий Лукашов (Лукаш). Виновников его гибели потом воры не найдут. А милиция и искать не станет...

Владимир Тряцевский по прозвищу Тряца считался одним из самых опасных бандитов в Белоруссии начала 1990-х. Но тоже растворился в воздухе: пропал без вести летом 1999 года. После этого никаких достоверных сведений о его судьбе до сих пор не появилось — отсюда и ощущение, что человек просто исчез.

С киллером Александром Кушнеровым (в криминальных кругах его также знали как Сашу Кушнера или Сашу Белорус) тоже особо не церемонились. Еще в августе 1995 года Гомельский суд приговорил Белоруса к высшей мере наказания. Но спустя примерно полгода приговор заменили на 15 лет лишения свободы. Ходили слухи, что за решением стояли спецслужбы, которые смогли склонить Кушнера к сотрудничеству, заставили сдавать своих. Отсидев срок и выйдя по амнистии в 2008 году он навсегда уехал в Россию. Где отбывает наказание в 24 года.

Вор в законе Тимоха (Александр Тимошенко), смотрящий по Белоруссии от Япончика, был арестован. На допросе, который записывали на видео, Тимоха отрёкся от титула вора в законе — заявил, что никогда им не был. Спустя пару месяцев, его расстреляли прямо у входа в церковь...

В начале 1990-х в Белорусии появились с этнические группировки — в первую очередь чеченские. Особенно в Бресте, где чеченцы активно включились в передел теневых приграничных рынков. Поставили под контроль сбыт контрабандных сигарет и спирта из Польши, крышевали местных «челноков». Закрепились на знаменитой «олимпийской трассе» Брест — Москва.

Республику под контроль попытался взять сам Дед Хасан: «короновал» вышеупомянутого мною Сашу Кушнера, назначил его «смотрящим» за Белоруссии . Коронация Кушнера стала для Батьки настоящим личным оскорблением - криминал снова пытается захватить страну...

Но белорусские правоохранители тут же дали южным гангстерам мощный отпор. Например, в сентябре 1999 года МВД провело масштабную операцию «Оползень». Её целью было выявление незаконно находящихся в стране иностранных граждан, в том числе выходцев с Кавказа. Проверили места проживания, рынки, вокзалы, гостиницы. Около 4000 подозрительных южан задержали и допросили, почти всех выслали из страны. В итоге такие аресты и высылки навсегда лишили клан Хасана возможности закрепиться в Белорусии...

Операции по устранению бандитов шли одна за другой. Криминальные сходки срывались прямо во время застолий, документы проверяли даже у тех, кто считал себя неприкосновенным. Для «воров в законе» создали среду, в которой вести дела стало смертельно опасно. Кто-то уехал в Россию, кто-то — в Германию, кто-то просто исчез, оставив после себя лишь слухи и пустые кресла в дорогих ресторанах.

В итоге, в 2006-м году министр внутренних дел Белоруссии гордо отчитался пред президентом и народом:

- Более ни одной ОПГ у нас в стране нет. Ни крупной, ни мелкой. И ни одного вора в законе тоже нет.

Да, методы Батьки в борьбе с коррупцией были жёсткими, порой пугающими. Но помогли вернуть стране спокойствие. Государство показало, что больше не собирается делить власть с криминалом.
вали, что один из бывших авторитетов, увидев, как его «бригада» разбегается кто куда, вздохнул и пробормотал:

— Раньше мы боялись ментов. Теперь менты боятся нас бояться.

И в этой фразе была вся суть перемен. Белоруссия уже к началу 2000-х превратилась в одно из самых безопасных государств мира. Каковым остается и поныне.
Источник