Как в СССР уголовники превращались в политических узников. Мирослава Бердник

После войны многие, совершившие уголовные преступления, считались политическими, т.к. специально зарабатывали себе «антисоветскую» статью. Скажем, с чего началась Украинская Хельсинская группа?


Рейган подписывает декларацию порабощенных народов, 31 июля 1988 г. За его спиной украинский националист Петр Рубан.

Работая до майдана в архиве СБУ, я обнаружила интересную деталь: некоторые, осужденные за уголовные или военные преступления (я обнаружила касательно двух, но предполагаю, что такое практиковалось не единожды), в тюрьме начинали «антисоветскую агитацию» — т.е. вели среди других заключенных, разговоры, которые так квалифицировались, их внутренний спецсуд судил уже по антисоветской статье, и человек выходил на свободу уже с ореолом политического узника, а не уголовного или военного преступника.

К примеру, Святослава Караванского, с защиты которого началась деятельность Украинской Хельсинкской группы, оказывается в 1945 г. судил военный трибунал в Одессе за то, что он в 1941 г. с оружием в руках перешел на сторону немцев, служил полицаем в Одессе, там стал членом ОУН*. Задержали его с двумя радиостанциями — он уже работал на румынскую разведку. В тюрьме осудили за антисоветские разговоры среди заключенных и вышел он уже не как изменник и шпион, а как политический.

Против Петра Рубана, которого Катерина Чумаченко приводила к Рейгану, за хозяйственные преступления — хищения, возбудили уголовное дело, он тут же вырезал деревянную статую «Свободы», которую публично пытался передать «для президента США» и отбывал наказание он уже с ореолом «диссидента».

Мирослава Бердник
Источник