Схватка США и Китая за влияние на Ближнем Востоке продолжается и выходит на новый уровень. Такая страна как ОАЭ сегодня является одной из основных площадок противостояния Пекина и Вашингтона в регионе БВ. В ключевом по экономическому значению эмирате Дубай существует особая экономическая зона — Международный финансовый центр (МФЦД), который является крупнейшим финансовым хабом для ближневосточного, африканского и южно-азиатского рынков. На территории Центра расположены офисы сотен международных компаний, и их число увеличивается с каждым годом. ОАЭ, предлагающие беспроцентное налогообложение, а также особое законодательство для МФЦД, основанное на прецедентном праве, ежегодно увеличивают приток прямых иностранных инвестиций в экономику страны, и китайских прежде всего.
В данный момент американо-китайская борьба разворачивается за порт Халифа, расположенный возле Абу-Даби. Советник эмира Абу-Даби по внешней политике, бывший министр иностранных дел Анвар Гаргаш впервые на официальном уровне подтвердил, что в ОАЭ приостановлено строительство китайских объектов в порту Халифа под давлением со стороны США. В интервью американскому изданию Wall Street Journal (WSJ) А.Гаргаш заявил: «Глупо не брать в расчет обеспокоенность своего союзника». Указанная информация уже появлялась на аналитическом портале Middle East Eye в ноябре 2021 года, однако на тот момент аналитики могли сослаться только на неназванные источники. По мнению обозревателя раздела «Разведка и безопасность» издания WSJ Уоррена П. Штробеля, под видом строительства гражданских объектов, Китай возводит в ОАЭ военную базу. Эмиратские власти отрицают эту информацию и заявляют, что ни о каком военном строительстве речь не идёт. Халифа – крупнейший эмиратский глубоководный порт, на который приходится почти весь контейнерный трафик ОАЭ. Порт был открыт и начал принимать суда в 2012 году. Поскольку эмиратской стратегией «Видение 2021-2030» предполагается трансформировать порт в глобальный хаб для морской логистики, китайским компаниям было дано разрешение на его модернизацию и расширение. Автор WSJ не скрывает, что, скорее всего, китайцы не строят военно-морскую базу в порту Халифа, однако успешная реализация подобного проекта (предположительно, пункт материально-технического обслуживания судов и кораблей) может усилить позиции КНР как глобального оператора логистики в контексте инициативы «Один пояс, один путь». Поэтому обеспокоенность американских государственных структур деятельностью Китая в ОАЭ является закономерным следствием расширения влияния Пекина в традиционной зоне влияния США.
В декабре ОАЭ посетили делегации представителей Госдепартамента, Пентагона и аппарата Белого дома, включая главного переговорщика США по Ближнему Востоку Бретта Макгерка. Вполне возможно, что именно американский дипломат и советник по национальной безопасности при трех американских президентах дал понять эмиратским властям, что присутствие Китая нанесёт вред долгосрочным отношениям Вашингтона и Абу-Даби. В ход пошли даже намёки о приостановке сделки по передаче эмиратцам новейших американских самолетов пятого поколения F-35, которые ОАЭ договорились получить от США после сделки по установлению дипломатических отношений с Израилем в 2020 году. Даже президент США Дж. Байден лично неоднократно поднимал вопрос инфраструктурных проектов КНР в ОАЭ в разговоре с эмиратским лидером, наследным принцем Мухаммедом бен Заидом Аль Нахайяном в мае и августе 2021 года. Однако политическое давление США вступает в противоречие с текущей внешней политикой ОАЭ, которая в последние годы стала более прагматичной и многовекторной. Планируя стать ключевым региональным игроком и мировым лидером в области инноваций и технологий, эмиратское правительство старается гармонично развивать отношения со всеми основными центрами силы, включая Китай.
Отношения Китая и ОАЭ вышли на стратегический уровень в 2018 году после визита в Абу-Даби Си Цзиньпина и подписания ряда соглашений для развития инициативы «Один пояс, один путь». В 2019 году ОАЭ были среди 37 стран, которые выступили в поддержку Китая и его политики по отношению к уйгурскому мусульманскому меньшинству. В 2020 году ОАЭ поддержали китайский закон о национальной безопасности Гонконга, который фактически ликвидировал автономию города. В ОАЭ проживают 150 тысяч китайцев и официально зарегистрированы 6 тысяч предприятий. Товарооборот между двумя странами за первые 9 месяцев 2021 года достиг 49 млрд долл. С американской стороной в аналогичный период у Эмиратов торговля была на уровне 17,8 млрд долл. США являются для ОАЭ традиционным экспортёром высокотехнологичных вооружений, необходимых для эмиратской армии.
Справедливости ради отметим, что эмиратское направление является не единственным в противостоянии США и Китая в ближневосточном регионе. Аналитик гонконгского издания South China Morning Post Лаура Чжоу подтверждает данное суждение тем, что в оставшееся время до 31 декабря 2021 года, даты завершения военной операции США в Ираке, Китай начал заполнять освободившееся пространство своим влиянием: кроме реализуемого соглашения о поставках иракской нефти, КНР начнёт модернизировать в стране систему среднего образования, и, вероятно, это только начало обширной программы присутствия Китая на Ближнем Востоке. В проекте создания 7000 школ в Ираке 1000 школ будут построены китайскими корпорациями Power Construction Corporation of China и Sino Tech. Это только часть усилий Китая, которые будут включать строительство коммуникаций, гидротехнических объектов и др.
Как утверждает Уоррен П. Штробель, именно Ближний Восток – наиболее вероятный первый кандидат включения в юаневую валютно-торговую зону, где Китай постепенно вытесняет США с позиций главного политического регулятора. Об этом говорят планы Пекина о включении Сирии (после достижения должного уровня безопасности в стране) в свои экономические инициативы, формально заключенное на 25 лет соглашение с Ираном, тесные связи Китая с Палестиной и Египтом, наблюдение Китая за развитием ситуации в Йемене, а также очевидный факт того, что саудовская нефть, оманские нефтепродукты и катарский газ уходят в основном в Китай. В свою очередь Пекин является основным поставщиком товаров и торговым партнером без исключения всех стран Ближнего Востока. Лаура Чжоу обозначает другой фактор, определяющий рост китайских интересов в ближневосточном регионе. Современная Индия, которая географически значительно ближе Китая, вопреки аналогичному нефтяному сотрудничеству с Ближним Востоком не может объективно выстроить с ним всесторонние конструктивные отношения из-за масштабных репрессий против индийских мусульман. Гонконгский аналитик отмечает также парадоксальность того, что из западных СМИ мировое сообщество знает только про «геноцид» уйгуров, который подрывает репутацию Пекина на Ближнем Востоке. Однако авторы публикаций о противостоянии США и Китая на Ближнем Востоке сходятся во мнении, что ближневосточные государства постепенно пересматривают подходы к взаимодействию с США и КНР. Вашингтон уже не может предложить ничего нового, кроме проецирования военной мощи. Поэтому руководители ближневосточных стран находятся в поиске новых путей развития экономики, обращаясь к азиатским партнёрам.
