Протоколы пекинских хитрецов

Китай опасается, что его втянут в «зыбучие пески» Ближнего Востока, но надеется на прибыль после войны
В Пекине завершились переговоры министра иностранных дел Сирии Валида Муаллема, прибывшего в китайскую столицу по приглашению властей КНР, с главой МИД Китая Ваном И. По итогам встречи китайская сторона пообещала направить в Дамаск гуманитарную помощь на сумму 6 млн долларов. Кроме того, по словам сирийского дипломата, Китай способен сыграть «крайне важную роль» в политическом урегулировании сирийского кризиса и принять участие в борьбе с терроризмом.

Поддерживая на дипломатическом уровне позицию Москвы по этому вопросу (к примеру, Китай вместе с РФ наложил вето в Совете Безопасности ООН на проект резолюции, которая предусматривала передачу в Международный уголовный суд (МУС) досье по фактам возможных военных преступлений в Сирии), Пекин избегает оказания практической помощи сирийским властям, придерживаясь отстраненной тактики. Хотя в западной прессе неоднократно появлялась информация о тайных поставках китайского вооружения Башару Асаду, официального подтверждения подобные сведения пока не получили.

По мнению ряда экспертов, Пекин опасается, что его втянут в «зыбучие пески» Ближнего Востока, и не желает вмешиваться в клубок острых противоречий, существующих в регионе, опасаясь неизбежных издержек. Четко сформулировав свою стратегию по отношению к африканским странам и государствам Латинской Америки (соответствующие документы были изданы в 2006 и 2008 годах), китайское руководство не спешит артикулировать свою позицию относительно Ближневосточного региона.



И на Западе, и в России тем временем накопилось недоумение в связи с самоудалением Китая из «ближневосточной игры». Призывы к проявлению большей активности с китайской стороны нередко звучат в американской прессе, многие авторы выражают недоумение по поводу сдержанной позиции Пекина, особенно после казни боевиками ДАИШ китайского гражданина.

В России тоже ждут от Китая более решительных действий — слух о том, что китайское командование якобы направило военные суда в район Восточного Средиземноморья, прокатившийся недавно про российским СМИ, говорит о накопившихся с российской стороны ожиданиях в отношении Поднебесной.

Как бы ни хотелось Пекину сохранить удобное положение стороннего наблюдателя, сама логика событий толкает Китай к интенсификации на ближневосточном направлении. Хотя Сирия не является экспортером энергоносителей в Китай, падение Дамаска способно заметно поколебать положение Ирана, который обеспечивает существенную часть потребностей китайской экономики в нефтепродуктах. Что важно: сегодня китайский импорт диверсифицирован, примерно в сходных долях Пекин закупает топливо в Саудовской Аравии, Иране и России, что обеспечивает ему определенную независимость от каждого из поставщиков.

Кроме того, рост террористической угрозы и распространение радикальной идеологии ДАИШ должно тревожить китайские власти даже в большей степени, чем Москву или Вашингтон.

Синьцзян-Уйгурский автономный район Китая (именно он должен стать отправным пунктом для Шелкового пути), населенный суннитами-уйгурами, граничит с Афганистаном, Киргизией и Таджикистаном. «Исламское государство» уже распространило свое влияние в Афганистане, и среднеазиатские государства являются для радикальных исламистов целями «второй очереди». Уже есть данные о контактах уйгурских сепаратистов с террористами из ДАИШ, и борьба китайских властей с террористами на собственной территории может осложниться в разы после того, как уйгуры начнут получать поддержку от псевдохалифата.

Вероятно, в Пекине отдают себе отчет в необходимости присоединения к борьбе против ДАИШ на территории Сирии и Ирака, хотя подобная перспектива и не вызывает энтузиазма у китайского руководства. Небольшие шаги Китай уже предпринимает: в ноябре Пекин направил своих представителей на расширенную министерскую встречу по Сирии, чтобы «продвинуть политическое решение сирийской проблемы», а также неоднократно делал заявления, в которых поддерживал антитеррористическую операцию ВКС РФ против террористов.

Кроме того, в Китае учрежден пост комиссара по борьбе с терроризмом — очевидно, что власти страны отдают себе отчет в опасности распространения на территории страны радикальных исламистских течений. Проведенные на днях в Пекине переговоры с представителями Сирии и Ирака хотя и не увенчались сенсационными заявлениями, тем не менее свидетельствуют о большой заинтересованности китайской стороны в разрешении очередного ближневосточного кризиса.

Как бы Китай ни хотел придерживаться и далее удобной тактики военно-политического невмешательства в ситуацию на Ближнем Востоке, ограничиваясь дружественными визитами и оказанием дипломатической поддержки Дамаску и Москве, ряд факторов подталкивает Пекин к вступлению на ближневосточную арену. Политика стороннего выжидания может принести китайской стороне в перспективе бо́льшие издержки, нежели прямое участие в антитеррористической операции. Как верно отмечают в западной прессе, сегодня именно Китай является стороной, более всего заинтересованной в стабильности на Ближнем Востоке, так как за последние годы он стал основным мировым потребителем энергоносителей. Борьба с террористической угрозой важна для китайцев в не меньшей степени, чем для остальных стран, а может, и в большей — деятельность уйгурских террористов может приобрести новый размах после их смычки с ДАИШ.

Присоединение Китая к антитеррористической операции против «Исламского государства» России было бы на руку: очевидно, что, если Пекин примет решение принять участие в операции, он сделает это на стороне правительственных войск Сирии, а также российских и иранских сил.

Пока что Китай лишь наблюдает, как Россия прикладывает немалые усилия ради стабилизации ситуации в регионе, в котором есть и китайские экономические интересы. Однако 6 млн долларов, которые Пекин согласился выделить на оказание гуманитарной поддержки Дамаску, выглядят просто ничтожной суммой рядом с тратами Москвы на подавление террористической угрозы. Несправедливо, что лишь Россия вкладывается в «умиротворение» Ближнего Востока и восстановление стабильности, плоды которой будет пожинать в будущем Китай. Остается надеяться, что в Пекине все же решатся перейти от слов к действиям и присоединятся в обозримом будущем к российской операции против ДАИШ. Источник


Пекин «перекупает» боевиков

Китай начинает собственный процесс урегулирования гражданской войны в Сирии

В то время, когда ВКС РФ уничтожают «гнездо» терроризма на Ближнем Востоке, наши китайские партнёры готовятся открыть «второй дипломатический фронт» в Сирии. Мотив к проявлению активизации посреднических усилий Пекина лежит на поверхности. Это почти $ 30 млрд., вложенных в энергетический сектор Сирии, которые могут оказаться потеряны им с началом конфликта.

В настоящее время с официальным визитом в этой стране находится зампредседателя правительства Сирии Валид Муаллем, который фактически выполняет роль главы внешнеполитического ведомства правительства Башара Асада. По данным сирийского информагентства SANA News, шеф сирийской дипломатии на встрече со своим китайским коллегой Ван И заявил, что Дамаск готов принять участие в межсирийском диалоге.

Под этой туманной формулировкой скрывается намерение провести в Пекине встречу сирийской оппозиции и правительственной делегации Дамаска. Как пишет сирийское издание Al Watan, официальный представитель МИД Китая Хун Лэй заявил, что визит сирийского министра выступает частью усилий Китая по продвижению мирного процесса и политического диалога между представителями сирийских властей и оппозиции.

Таким образом, китайское руководство планирует организовать визит сирийской оппозиции в Китай. Учитывая, что Саудовская Аравии на протяжении последних десятилетий была крупнейшим поставщиком нефти в Китай, можно предположить, что Пекин будет, если не поддерживать, то, по крайней мере, не выступать активно против саудовского сценария «сирийского урегулирования». Интрига заключается в том, что Россия и Саудовская Аравия ведут серьезную борьбу за китайский рынок нефти. Так что едва ли Пекин рискнёт выступить в качестве дипломатического «промоутера» российского сценария разрешения сирийского кризиса.

В октябре текущего года Пекин активно прощупывал ситуацию на предмет участия китайских вооружённых сил в конфликте на стороне антитеррористической коалиции под эгидой России, напоминает руководитель Школы востоковедения ВШЭ Алексей Маслов.

— В итоге, руководство КНР сочло крайне невыгодной такую крайнюю форму отстаивания своих интересов как участие в боевых действия. Прежде всего, с имиджевой точки зрения. За многие годы Китай никогда не принимал участия в конфликтах за рубежом. Опасаясь, что на это могут отрицательно отреагировать как внутри страны, так и за её пределами.

«СП»: — В случае с Сирией на это, наверняка, накладывается опасение, что непосредственное военное участие в ближневосточном конфликте может привести к детонации процесса «уйгурского сепаратизма»?

— Совершенно верно. То, что предлагает Китай, это привычная для него модель. С одной стороны, Пекин настаивает, что решение может иметь только политический характер. Точно такая же формулировка была по поводу событий на Украине.

«СП»: — Это не означает осуждения России, которая проводит антитеррористическую операцию в Сирии военными средствами?

— Китай, вообще, не затрагивает позицию России по этому вопросу. Хотя на словах, поддерживает любую антитеррористическую деятельность. Второй важный момент — после начала активной фазы противостояния с правительством Асада он предложил $ 6,1 на гуманитарные акции. Дескать, он не выделяет эти деньги кому-то конкретно, а всему сирийскому народу.

«СП»: — Но эти средства реально поступят на казначейские счета законного правительства?

— Разумеется. Правда, не исключено, что на ближайших переговорах с сирийской оппозицией Китай также пообещает ей финансирование. Разумеется, деньги будут выделены не на военные нужды, а на восстановление хозяйства и инфраструктуры тех районов, которые находятся под её контролем. То есть, Китай решает проблемы с помощью денежных средств, а не посредством использования военной силы. Это несколько другая модель, чем предлагает Россия. Хотя это нельзя рассматривать как прямое обвинение нашей страны или стран Запада. Третий важный момент, на котором настаивает Китай это то, что сирийская проблема может быть решена только усилиями самих сирийцев.

— «СП»: — Интересно, ведь среди боевиков ИГ* или «Джебхат ан-Нусры» ** много сирийцев.

— Пекин пытается завоевать очки среди представителей всех сирийских групп и партий за исключением оголтелых фундаменталистов. По принципу, пусть Асад борется с оппозицией, кто победит, того мы и поддержим. У Китая есть в этом регионе долгосрочные интересы — это сирийская нефть. В русле объявленной политики, кто бы не победил, Китай оказывается в выигрыше. То есть, он хочет быть первым, кто экономически проникнет в Сирию. Здесь и кредиты, и инфраструктура, и обучение специалистов. Даже, если победу одержит западная коалиция.

«СП»: — Позволят ли США китайцам диктовать свои правила игры в Сирии, если им удастся свергнуть Асада?

— Американцы очень серьёзно испортили свой имидж в Сирии. А Китай это единственная страна, которая не выступала агрессивно ни против одной сирийской партии. ИГ и «Джебхат ан-Нусру» они осуждают (занесены в китайские списки террористических организаций), призывая бороться с этим злом всеми средствами, но сами не принимают в борьбе никакого участия.

Но я вам скажу, что Китай не остановится перед тем, чтобы банально перекупить многих членов ИГ, заставив их отойти от позиций исламского фундаментализма. Между различными группами в Сирии идёт обыкновенная война за власть. И даже не за деньги, потому что их там уже нет. Предложение Китая укладывается в формулу — я дам денег, вы только помиритесь. Раньше такой «дипломатией доллара» активно занимались США.

«СП»: — Такое «монетаристское миротворчество» не вступает в конфликт с позицией других игроков, например, арабской коалиции?

— Не секрет, что Россия и Саудовская Аравия активно конкурируют на китайском рынке энергоносителей. Безусловно, Пекин будет держать на равной дистанции Россию и СА, а также любых других поставщиков нефти. Тем более, что он заинтересован не столько в приобретении нефти, сколько в покупке нефтепромыслов. Как это происходит, например, в Казахстане. Купить месторождения в России и СА практически невозможно, в отличие от Сирии. Тем более, на волне той миротворческой деятельности, которую проводит Китай.

«СП»: — Это означает, что между российским и китайским векторами политики примирения враждующих сторон в Сирии есть расхождение?

— Я считаю, что нам стоит «ревновать» в данном случае, извиняюсь за использование не совсем политологической лексики. Хотя стратегически Москва и Пекин осуществляют похожую стратегию — ведут переговоры с любыми вменяемыми силами. При этом Китай поступает довольно хитро. Получается так, что Россия взяла на себя самую тяжёлую и грязную работу — борьбу с ИГ и принуждение к миру. В результате возникает классическая ситуация, когда китайцы смогут нашими руками «таскать каштаны из огня».

То есть, Россия бьётся с ИГИЛ, подставляется под возможные «удары возмездия» террористов, а также западной критики, а Китай приходит «разруливать» готовую ситуацию. Это беспроигрышная позиция. Китайцы объявили, что стоят на миротворческих позициях, а завтра, как говорится, «хоть трава не расти». Не важно, чем всё закончится, зато во всём мире КНР будет восприниматься как миротворческая и миролюбивая держава. Это очень важно с имиджевой точки зрения.

«СП»: — В настоящий момент Россия и США нащупали точки соприкосновения по Сирии. Но, если вновь обострится конфронтация между западной, российской и арабской коалициями, на чей стороне выступит Китай?

— Без боязни ошибиться, я могу сказать, что Китай просто отойдёт в сторону и будет настаивать на политико-дипломатическом решении сирийской проблемы. кроме общих политических заявлений едва ли мы услышим что-то внятное от Пекина.

Главный редактор журнала «Проблемы национальной стратегии» РИСИ, Аждар Куртов согласен с тем, что Китай всегда занимает выжидательную позицию.

— Это абсолютно в духе заветов «мудрой обезьяны»: «Когда тигры издыхают в битве, обезьяна сходит с горы и снимает с тигров шкуры…». Конечно, в течение нескольких последних лет Китай стал наращивать свою дипломатическую активность. Причем не только в своём регионе, но и в планетарном масштабе. Подтверждением чему служит появление проекта «Нового Шёлкового пути», который предусматривает несколько вариантов, включая те, которые оставляют в стороне Россию.

«СП»: — В разрешении сирийского конфликта Китай также хочет обойти Москву?

— Нельзя исключать того, что китайцы хотят русским руками зачистить Сирию от откровенных радикалов, а потом на «белом коне» войдёт в процесс мирного урегулирования. С другой стороны, спусковым крючком стал американский проект Транстихоокеанского партнёрства, который имеет явную антикитайскую направленность. У Китая фактически отнимают перспективный рынок АТЭС.

«СП»: — Поэтому он переключается на Ближний Восток?

— Да, США вынуждают Китай нанести ответный удар. Впрочем, китайцы слишком прагматичны, чтобы делать это только исходя из чувства мести. Просто они не хотят потерять те инвестиции в регион, в который он уже вложился. Это как в известном изречении — «кто последний в драку влезает, тот больше всех приобретает». Это напоминает открытие второго фронта в ходе Второй мировой войны, когда американцы «красиво» завершили операцию против нацистской Германии, прибрав к своим рукам половину Европы.

Или другой пример, когда Александр Суворов получил лавры победителя над Пугачёвым, когда войска под его руководством вмешались на последнем этапе подавления восстания. Конечно, китайцы не альтруисты — у них есть свои интересы, которые не во всём совпадают с российскими. Проблема в том, что у Москвы нет уверенности в том, что мы способны самостоятельно завершить «сирийскую операцию».

Даже если мы не контролируем китайскую переговорную площадку, её наличие нам не повредит. Учитывая, что Китай имеет многопрофильные отношения со странами арабского мира. Если у него есть возможности каким-то образом повлиять на сирийское урегулирование, то у России появляется больше надежд на укрепление своих позиций. Хотя в долгосрочной перспективе здесь возникает масса «развилок».

Когда война завершится, настанет фаза переустройства Сирии. Сразу возникает вопрос: а у нас есть деньги, чтобы стать ключевым игроком в этой стране и регионе, в целом? В военно-политическом смысле я не думаю, что Китай будет выдавливать Россию из Сирии. Тем более, что у него нет военных баз за пределами своей территории.

«СП»: — То есть, наших китайских партнёров вполне устроит ситуация, что Россия сохранит своё присутствие в Тартусе или на авиабазе в «Хмеймим», а Китай будет «слизывать экономические пенки» на углеводородных месторождениях?

— А почему бы и нет? Такой расклад не противоречит китайским интересам. Я не уверен, что российский бизнес сразу ринется контролировать нефтяные скважины в Сирии. Честно говоря, мы собственную нефть не можем эффективно продать по причине экономического спада в мире. Думаю, после войны новое сирийское правительство будет отчаянно торговаться со всеми.

В любом случае, у нас больше шансов договориться с Китаем, чем с США или саудитами. Приход китайцев будет означать умаление влияния проамериканского и саудовского блоков на Ближнем Востоке. Другое дело, если утвердится монополия КНР, насколько она будет считаться с российскими экономическими интересами. В конечном счёте, всё зависит только от нас самих. Если Россия будет экономически слаба, то Китай, как и любая другая страна, будет игнорировать наши интересы. Поэтому, не нужно бояться китайского присутствия. Просто нужно накачивать и свои экономические «мускулы». Пекин это ситуативный союзник Москвы, а дальше всё будет зависеть от нас самих. Источник