диалог

- Да, о, мудрый укр, это опять я – всё тот же тупой ватник, зомбипутина, русофил и бытовой сепаратист.
- Да-да, я тоже не знаю, куда СБУ смотрит...
Впрочем, догадываюсь… понимаешь ли, тут такое дело - в СБУ сидят люди, не такие мудрые как ты: они очень хорошо понимают, что когда всё это закончится, с них спросят. И тогда им будет чем оправдаться: мол, пока их верховное и непосредственное начальство шустро распиливало бюджеты и кредиты, а в перерывах ловило чёртиков в стакане, они, рядовые бойцы невидимого фронта, не покладая рук ловили и обезвреживали мифических террористов, полковников ГРУ и прочих зелёных человечков. Для отчётности. А вот нас, живых людей с реальными фамилиями и адресами, редко когда беспокоили…
- Да, укр, цэ зрада!
Да, потрибен новый Майдан. Между прочим, ваши активисты, оттёртые от державной кормушки, уже битый год об этом громко и неустанно визжат…
И где же он, долгожданный? Так уж и быть, открою тебе одну страшную государственную тайну: майданы - это такая странная штука... для их успешного осуществления необходима одна малость – технические специалисты по «цветным революциям», желательно иностранные. Толпу вас - свободных людей – непременно нужно организовать, мотивировать, скоординировать и осыпать печеньками. Без этого, ну никак. А они (иностранные специалисты) вовсе не торопятся, и, больше скажу, совершенно не жаждут свергать нынешних персонажей у власти; которых вы сами, с их скромной помощью, к этой власти и привели…
Странно, правда? Цэ друга зрада.
- …И що далi? А дальше, о, укр, следует совсем уж интересное. Про зрадныка Мосийчука слыхал? А о том, как запроданая москалям швейцарская компания Nestle распосюджуе в твоей стране ворожу мову?..
И вообще, извини за нескромный вопрос, ты чьих будешь? Чей патриот? яценюковский? саакашвильский? коломойский? парашковский? ляшковский? тягнибокский? Уже определился? Нет пока? А чому?
Так вот, друг мой укр, когда все зрадники пересажают, перестреляют, посамосжигают друг друга, вот тогда и наступит вожделенная она. Велыка Перемога. И на опустевшие пространства придём мы, между прочим, тоже граждане этой несчастной страны. И унаследуем землю. И разгребём оставленные вами горы дерьма и мусора. И отмоем. И отстроим. И всё в нашем с тобой общем доме будет хорошо…
- А как же ты? С тобой, с тобой лично що буде?
Да, скорей всего, ничего. Посмотри как-нибудь на досуге старую германскую хронику. Возьми один эпизод из годов эдак с 1935 по 1938, а второй - за 1945-1946. На первой плёнке ты увидишь толпы людей в экстазе: браво марширующих в колоннах, бурно ликующих, неистово хлопающих, бездумно визжащих… На второй – людей растерянных, глаза отводящих, стыдливо бормочущих, что они-ничего-не-знали, что их подло обманывали при помощи пропаганды злобные нацисты… На первой и второй картинках – одни и те же люди, укр. Но в разных обстоятельствах.
И тебе, укр, просто переключат картинку в телевизоре, найдут посильную работу руками где-нибудь на возрождённом после 25-летней разрухи заводе или в сельском хозяйстве и доживёшь ты в мире и скромном достатке до глубокой старости.
И только изредка будешь вздыхать по полузабытым временам, когда тебе беспрепятственно позволяли ежедневно душить котов и «резать русню» в соц. сетях, спать на полатях в кухне и раскрашивать урны в патриотические цвета, сворачивать краны в ванной и сносить памятники, вволю наедаться зубного порошку и открыто ширяться наркотой; и наперебой рассказывали как ты велик и мудр…

Пётр Уфимов