26 июня 1953 года на заседании президиума ЦК КПСС был обвинён в ревизионизме, антисоциалистическом подходе к ситуации в ГДР и шпионаже в пользу Великобритании, снят со всех постов и арестован военными под руководством маршала Советского Союза Жукова и генерала армии Москаленко член президиума ЦК КПСС, первый заместитель председателя правительства СССР, министр внутренних дел СССР Лаврентий Павлович Берия. Есть версия, что его не арестовывали, а он был убит в тот же день у себя дома. Есть версия, что его убили после ареста в Кремле без суда. Но согласно официальной версии, подтверждённой воспоминаниями участников ареста, суда и казни Берия, он был арестован в Кремле, содержался, а 23 декабря 1953 года был судим и расстрелян в бункере штаба Московского военного округа. Из предъявленных ему обвинений Берия признал только службу в мусаватистской разведке в годы Гражданской войны, морально-бытовое разложение (многочисленные внебрачные связи) и нарушения социалистической законности в 1937–1938 годах. Остальные обвинения, носившие политико-идеологический характер, равно как и обвинения в работе на иностранные разведки, он не признал, и доказаны они не были, а некоторые из них в принципе носят абсурдный характер.

Понятно, что, выбирая линию защиты, Берия пытался максимально вывести себя из-под удара, но, как известно, любые сомнения в ходе уголовного процесса должны истолковываться в пользу обвиняемого. Если обвинения доказаны не были (политическая позиция обвинителя не является доказательством), то фактически Берия был осуждён только за то, что признал. При этом служба в мусаватистской разведке — это служба в разведке независимого Азербайджана, чья независимость в тот момент признавалась РСФСР (СССР ещё не был создан). Сам факт службы может быть основанием для исключения из КПСС (по идеологическим причинам), но без доказательств совершения преступлений против интересов или граждан РСФСР не может служить основанием для уголовного преследования. Берия утверждал, что его служба была чистой формальностью и никаких неблаговидных (даже с точки зрения коммунистической морали) поступков, не говоря уже о преступлениях, за ним не числится. Иное в ходе процесса доказано не было.

Внебрачные связи также не являются основанием для осуждения — исключительно для общественного порицания. Правда, в данном случае Берию обвиняли в изнасилованиях, что, безусловно, является уголовным преступлением. Причём речь шла о десятках, если не сотнях женщин. Официально доказанной является только его связь с Валентиной Дроздовой (практически официальной сожительницей Берии), которой на момент знакомства с ним было 15 лет, что подпадает под статью о развращении несовершеннолетних.

Ну а что касается обвинений в нарушении социалистической законности (Берия признал эти обвинения только на период 1937–1938 годов, когда наркомом внутренних дел СССР был Ежов), то обвинившие и судившие его, сами были по уши замараны этими самыми нарушениями (например, подписывали подававшиеся НКВД списки, согласно которым люди приговаривались к расстрелу или длительным срокам заключения до суда — суд затем лишь проштамповывал предложение НКВД, поддержанное несколькими членами политбюро ЦК ВКП(б)). Берия же был автором двух так называемых бериевских реабилитаций (1939 и 1953 годов), как минимум опередивших хрущёвскую реабилитацию.

Сам арест и суд над Берией, и даже его казнь, прошли с нарушениями той самой социалистической законности. Арестовали его военные по решению большинства членов политического органа — президиума ЦК КПСС. Военные не уполномочены кого-либо арестовывать (кроме зоны военных действий в особый период), а президиум ЦК КПСС не уполномочен определять виновность и принимать решения о задержании. Более того, Берия на заседании президиума ЦК воспользовался тем же аргументом, которым позднее Хрущёв побил «антипартийную группу Маленкова, Молотова Кагановича и примкнувшего к ним Шепилова», пытавшихся отправить в отставку самого Хрущёва в ходе кризиса 18–22 июня 1957-го. В отличие от Берии, которому не удалось добиться созыва пленума ЦК КПСС, Хрущёв смог перенести вопрос о своём отстранении на рассмотрение пленума.

Существенную роль в обоих случаях, с удавшимся заговором против Берия и неудавшимся против Хрущёва, ключевую роль сыграли военные.

Данный текст не направлен ни на реабилитацию Берия, ни на его обвинение. Те, кто его арестовал, судил и казнил, своими действиями во многом затруднили определение истинного состояния дел, а возможно, сделали его невозможным. При этом они не пытались умышленно прятать концы в воду (слишком много осталось свидетелей из числа привлечённых участников, которые свободно рассказывали о том, что конкретно они делали и почему) — просто действовали в соответствии с собственными представлениями о «революционной» и «социалистической» законности. Вопрос, который мы считаем нужным рассмотреть: как получилось, что столь легко был смещён человек, контролировавший, кроме армии, весь силовой блок (МВД, МГБ)? Надо иметь в виду, что МГБ имело в тот период под Москвой две дивизии оперативного подчинения внутренних войск и осуществляло контрразведывательное обслуживание всех воинских частей и соединений ВС СССР, то есть имело информацию о состоянии дел в войсках и их передвижениях. Охрана Кремля также подчинялась МГБ.

Технику исполнения мы знаем: Булганин провёз в своей машине генералов, непосредственно осуществивших арест. Затем Берию удерживали в зале заседаний президиума, пока военные не сменили охрану Кремля. Ну а потом, как сказано выше, его держали в подземном военном бункере.

Допустим, что между военными и службами безопасности всегда есть определённые трения и Берию генералы не любили. Допустим также, что провести в Кремль генералов не такая уж проблема, если этим заняты члены президиума ЦК, которые отлично знакомы с правилами пропуска на территорию Кремля, машины которых не досматриваются охраной и которые, в конце концов, для охраны небожители, а кто там из них после смерти Сталина главнее — поди разберись.

Но почему охрана безропотно позволила себя сменить военными, что явно не было прописано в их должностных инструкциях. А также почему все члены президиума (даже друживший с Берией Маленков) в этой ситуации поддержали Хрущёва, который не пользовался большой популярностью ни у «сталинской гвардии» (Молотов, Каганович, Маленков), ни у военных, ни у широких масс простых граждан?

Думаю, что проблема заключается в ошибке, которую допустили члены президиума при разделе постов. Причём это та же ошибка, которая была допущена наследниками Ленина, делившими власть после него. Все привыкли, что Ленин был председателем Совнаркома и эта должность считалась важнейшей в государственной иерархии того времени. Поэтому должность генерального секретаря ЦК ВКП(б), предполагавшую занятие скучной канцелярской работой по подготовке заседаний ЦК, вначале отдали Сталину, а затем оставили за ним.

Сталин между 1923 и 1941 годами не занимал никаких постов в правительстве СССР. Только во время войны он стал предсовнаркома и наркомом обороны СССР и после неё остался председателем Совета министров и министром Вооружённых Сил СССР. Таким образом, к моменту его смерти должность предсовмина вновь считалась должностью наследника Сталина. Её и получил по разделу постов Маленков, а остальные разобрали министерства в соответствии со своими предпочтениями.

Но они не обратили внимания на одну существенную деталь — Ленин, независимо от занимаемого поста, всеми признавался создателем партии большевиков и её несомненным единоличным лидером. Несмотря на относительную демократию в ленинском политбюро, там часто спорили с Лениным, но редко принимали решения вопреки его воле, а приняв, быстро отступали. В период борьбы за власть Сталин вообще не занимал правительственных должностей, будучи лишь руководителем партийного аппарата. Поднимать престиж правительственных структур он начал только в послевоенный период, когда был признанным вождём партии и народа, с мнением которого коллективные партийные органы соглашались всегда.

СССР был партийным государством. Ключевые министры автоматически становились членами или кандидатами в члены политбюро (президиума) ЦК, но, не будучи членом партии, стать министром было нереально. Утрата партбилета вела к утрате должности. Все директивные решения, касающиеся внутренней и внешней политики, экономического развития и финансовых инвестиций, вопросов безопасности принимались политбюро (президиумом), при необходимости формально утверждались пленумом ЦК, а государственные органы лишь принимали их к исполнению. Партийный аппарат доминировал в этой системе. Армия была в первую очередь армией коммунистов и лишь во вторую — армией государства, то же самое можно сказать и о МВД, и МГБ. Задачей всех этих структур была защита строя (если понадобится, то и от народа или любого его представителя). Задачей государства было максимальное приближение момента наступления светлого коммунистического будущего всего человечества, а путь к этому светлому будущему определяла партия.

Соответственно, любой самый высокопоставленный деятель, осуждённый партией, моментально становился врагом не только партии, но и народа, и государства. Именно поэтому судам в 1937–1939 годах хватало формального согласия с предложениями НКВД членов политбюро, чтобы штамповать заранее (до проведения судебного следствия) назначенные приговоры. В системе советской государственности это был нормальный, логичный подход. СССР — самое передовое государство, первым начавшее строить коммунизм. Рабочий класс — авангард советского народа, первым торящий дорогу к сияющим высотам. Партия — авангард рабочего класса, указывающая всем верный путь, ну а вожди партии — гении, которых доселе не рождало человечество, легко заглядывающие в будущее и определяющие текущие ориентиры, чтобы народ, рабочий класс и партия случайно не сбились с пути.

Отсюда с неизбежностью вырастает и пресловутый культ личности — обожествление главного вождя, слова и действия которого вечно верны. До сих пор правоверные коммунисты «сражают» своих оппонентов «неоспоримым» аргументом: «Кто вы такие, чтобы с Лениным, Сталиным, Марксом) спорить?» Они, правда не знают, что Ленин, Сталин, Маркс противоречили иногда не только друг другу, но и самим себе, но это в их системе координат и неважно: главный вождь, безусловно, прав всегда, а если он не прав, значит его разоблачили и он уже не главный вождь.

В советской системе координат контроль над партией давал подавляющее преимущество в борьбе за власть. Соратники Ленина считали серостью Сталина и отдали ему партийный аппарат, за что и поплатились, соратники Сталина считали серостью Хрущёва, и партийный аппарат отошёл к нему. У них были дела поважнее, но скоро они оказались на обочине политики. Брежнева его соратники по смещению Хрущёва тоже выдвигали как слабую, компромиссную, серую фигуру. И он тоже переиграл всех «ярких и талантливых», имея в руках контроль над партийным аппаратом. Дальше продолжать не буду, так как в результате негативного отбора руководящих кадров партия переиграла себя и созданное для своих нужд государство.

В итоге из деливших власть в марте 1953 года проиграли все. Первым проиграл Берия — его расстреляли. Затем проиграла «антипартийная группа» — их исключили из партии. Последним проиграл и сам Хрущёв, слишком рано ставший предсовмина, потерявший за решением массы хозяйственных вопросов контроль над партийным аппаратом и смещённый теми, кого он же возвысил.

Мораль всей этой истории потерь: в любой борьбе с внутренним ли врагом, с внешним ли, с бывшими ли друзьями, соперничающими за власть, всегда важно определить глубинную сущность этой власти — механизм, ответственный за раскачивание маятника, возносящего на вершину и низвергающего с вершины. Если вы правильно определили и надёжно контролируете этот механизм, вы переживёте и победите всё: и заговоры соратников, и разные майданы, и даже реальные революции, потому что, пока контроль над механизмом, обеспечивающим работу государства, находится в надёжных руках человека, умеющего и не стесняющегося им пользоваться, верхи всё ещё могут, даже если низы не хотят.

Поэтому сейчас мы видим на Украине ситуацию, обратную казусу Берии. Зеленский по сравнению с Лаврентием Павловичем никто. Его просто не видно. Реальных заслуг Берии перед СССР не меньше, чем преступлений Зеленского перед Украиной. Но Берию расстреляли многолетние соратники, а Зеленский разогнал всех, кто сделал его президентом, и неплохо себя чувствует, хотя ни по уровню знаний, ни по работоспособности, ни по умению организовать работу огромных разнородных коллективов, создающих доселе неведомое (Атомный проект), он Берии до лодыжки не дорос. Но Украина — идеологизированное государство, хоть и не с однопартийной системой. И если вы посмотрите на деятельность Зеленского, на его высказывания, прочитаете его «открытые письма», то убедитесь, что он чётко следует этой идеологии. И это не национализм маргинального бандеровского разлива, как думают убогие украинские националисты. Нет. Это русофобский западный нацизм, ориентированный исключительно на уничтожение России. Пока Зеленский отрабатывает главную задачу — войну с Россией, недовольство отдельных западных политиков ему не опасно, система спасает даже от Трампа. Но если он вдруг вздумает начать реальные переговоры о мире, не сомневайтесь, тут же соберутся недовольные и немедленно последует государственный переворот (возможно, с летальным исходом — на войне как на войне).

Поэтому, когда Путин предлагает Зеленскому приехать на переговоры в Москву, — это не скрытая издёвка, это тест на вменяемость. Тот, кто хочет провести переговоры и выжить, должен быть надёжно защищён. Надёжную защиту мы ему можем предоставить только в Москве. Понять всё это несложно, следовательно: не едет в Москву — не хочет мира.

Ростислав Ищенко